Русский Камоэнс: попытка возрождения

де Камоэнс Луис. Лузиады. — М.: Центр книги Рудомино, 2014. – 432 с.

Появление грандиозных классических произведений прошлого в новом переводе – знаменательное, но теперь достаточно редкое явление в нашей культуре. Тем более, если речь идет об эпосе европейского Возрождения, гениальной поэме, вобравшей в себя исторический опыт могущественной нации. Такое событие иначе как открытием или сенсацией (в лучшем смысле этого слова) не назовешь.

Перевод, предлагаемый русскому читателю впервые, отнюдь не нов. Выполненный в конце 1930-х петербургским филологом Михаилом Ивановичем Травчетовым (1889-1941), он более 70 лет пропылился в архиве рукописей Российской национальной библиотеки. Извлечению на свет этого поистине титанического труда, заслуживающего пристального внимания и изучения, помешали, увы, не только исторические события, но и поразительное равнодушие к нему издателей и исследователей. Драматическая судьба перевода и его создателя странным образом проецируется на судьбу самого Камоэнса, которого жизнь, как известно, не баловала своими благами.

Начнём с того, что даже дата рождения великого поэта точно не установлена. Традиционно предполагается, что это 1524 или 1525 год. Дворянина, получившего блестящее образование, владевшего шпагой не менее искусно, чем пером, могла бы ожидать блестящая придворная или военная карьера. Но природная горячность его натуры вкупе с обостренным чувством чести и справедливости стала причиной его злоключений. Ему были суждены изгнание, тюрьма, печальная участь простого солдата в гарнизоне Сеуты, затем долгие годы странствий и сражений в Индии и Африке и, как итог, нищенское существование на родине.

В тяготах и лишениях походной жизни, среди недружественной экзотической природы, потеряв правый глаз в одном из боёв, Камоэнс не пал духом, а сотворил обессмертившие его «Лузиады», поэму в октавах о плаванье Васко да Гамы в поисках пути в Индию. Потомок великого мореплавателя по материнской линии, Камоэнс и сам стал легендой подобно своему герою. Так, по известному преданию, потеряв всё имущество при кораблекрушении, он спас в волнах только рукопись своего шедевра, которую, плывя, держал над головой.

«Лузиады» – вдохновенный гимн величию Португалии: вся многовековая её история, от мифического царя Луза до современных поэту событий, отражена в них. С высоты вдохновения Камоэнс созерцает историческое прошлое своей страны и взглядом гуманиста заглядывает в будущее. Однако надежды на процветание Португалии, возложенные им на молодого короля Себастьяна в конце поэмы, последний, как показала история, не оправдал. Поэма навсегда осталась вожделенным и недосягаемым образцом художественного совершенства, духовной ценностью для всех португальских поэтов. Но её значение не ограничивается пределами страны. «Лузиады» расширили горизонты всей европейской поэзии. Достоверность описаний океана, смерча, огней Святого Эльма, нравов туземцев, в свое время вызвавшая восторг у Александра Гумбольдта; грозная, величественная фигура гиганта Адамастора, олицетворяющего Мыс Бурь и враждебность природных стихий человеку; пронзительная драма Инес де Кастро; достигающая дантовских высот финальная сцена (богиня Фетида показывает Гаме модель мира и вселенной), – прибавим факт создания Камоэнсом португальского литературного языка и получим все составляющие величия этой книги.

Но родина встретила своего изгнанника не так, как он того заслуживал. Честный солдат, проливавший за неё свою кровь и получивший увечья, поднявший родной язык до уровня вершин поэзии Ренессанса и при этом обладающий скромностью, Камоэнс как по насмешке судьбы предварил собой участь Мигеля де Сервантеса. Крохотной пенсии, назначенной ему королем, не хватало даже на пропитание. Преданный слуга-малаец собирал для больного поэта милостыню на площадях Лиссабона. Умер Камоэнс от чумы в крайней нищете, незадолго перед кончиной узнав о потере Португалией независимости в 1580 году.

В России имя «португальского Гомера» стало известно в 40-х годах XVIII века благодаря М.В.Ломоносову и А.П.Сумарокову. Уже во второй половине века у нас появился первый перевод поэмы прозой с французского, принадлежавший А.И.Дмитриеву, брату известного автора сатиры «Чужой толк» (опубл. в 1865 г.). Интерес к Камоэнсу возрос в эпоху романтизма (драматическая поэма В.А.Жуковского, упоминания у А.С.Пушкина, картина Карла Брюллова «Смерть Инес де Кастро»), но уже к концу 19-го века Камоэнса пришлось «воскрешать» для России трудами А.Н.Чудинова, выполнившего новый перевод «Лузиад», уже с португальского, но также прозой, и составившего первый в России содержательный очерк о жизни Камоэнса.

В новой книге русской камоэнсиане XIX и XX веков уделено достаточное внимание. В основном, правда, в свете драматической поэмы Жуковского, восходящей, как известно, не столько к биографии великого поэта, сколько к одноимённой драме австрийского писателя Гальма. Здесь мы находим как саму поэму Жуковского, так и многочисленные отзывы о ней из книг, статей и писем К. Зейдлица, А.Н. Веселовского, Б.К. Зайцева, В.А. Каверина, В.Ф. Ходасевича, Е.А. Маймина, В.В. Афанасьева, В.Д. Поленова. Словом, поднят важный историко-литературный материал, впервые обобщённый под одной обложкой. К сожалению, в книге не отразилось восприятие Камоэнса современной наукой, полностью отсутствуют исследовательский аппарат и комментарии к поэме. Но вместе с тем следует отметить высокое качество полиграфии, в том числе при воспроизведении классических французских гравюр, и корректуру.

Главную ценность представляет публикация первого полного стихотворного перевода «Лузиад», принадлежащего Михаилу Ивановичу Травчетову, работе, являвшейся до последнего времени одной из загадок русской литературы ХХ века.

Выпускник Царскосельской гимназии, учившийся еще при И.Ф.Анненском и Константине Иванове, переводчике «Фауста» Гёте, от своих учителей он воспринял любовь к классической поэзии, эрудицию, знание европейских языков и безукоризненное художественное чутьё. В безоблачном 1912 году Травчетову удалось совершить поездку по Европе, в том числе побывать в Португалии, где он закрепил свои знания языка и откуда вынес любовь к Камоэнсу на всю жизнь. После революции Травчетов занимал скромную должность школьного учителя в Ленинграде, не участвуя в бурной писательской жизни того времени. Только немногие близкие знали о его главном труде, акте его творческой воли – первом русском переводе «Лузиад» стихами с подлинника. В 1937 году, ещё в разгар работы, в известной хрестоматии Учпедгиза под ред. Б.И.Пуришева были опубликованы фрагменты из первой, пятой и шестой песен, а также три сонета Камоэнса в переводе Травчетова. Все эти работы отмечены глубокой художественностью и техникой стиха, близкой к безукоризненной. В этом же году, после смерти Максима Горького, прекратило своё существование столь почитаемое всеми русскими библиофилами издательство Academia, в котором труд переводчика, бесспорно, был бы оценён по достоинству и принял бы должную огранку редактурой. Но судьбе было угодно иное: перевод, завершённый к весне 1941 года, не увидел света, а сам Травчетов скончался от сердечного приступа в Ленинграде 23 декабря того же года, придя с очередного дежурства в противовоздушной обороне. Война помешала русским «Лузиадам» выйти в свет, но и после войны ситуация не изменилась.

Многолетние попытки Софьи Дубровской заинтересовать издателей работой своего покойного брата неизменно заканчивались неудачей, имя Травчетова на многие годы выпало из поля зрения литературоведов. Между тем к «Лузиадам» обращались и другие переводчики. Отметим перевод фрагментов Инны Тыняновой, опубликованный в 1974 году в «Библиотеке всемирной литературы». Эта работа выгодно отличается от всех предыдущих своей точностью и верностью оригиналу. Остается глубоко сожалеть о незавершённом переводе «Лузиад», предпринятом в 1980-х годах талантливым переводчиком-португалистом Александрой Косс, познакомившей нас с драматургией и лирикой Камоэнса. В 1988 году издательством «Художественная литература» наконец был выпущен в свет полный стихотворный перевод поэмы, выполненный О.Овчаренко. Но в литературной критике в отношении качества этой работы уже стала привычной фигура умолчания. В обширном предисловии издания 1988 года Травчетов указан только как переводчик фрагментов.

Известно, что рукопись Травчетова была принята Гослитиздатом, готовилась к печати, но подвергалась ли она редактуре, остаётся загадкой. По имеющимся сведениям, рукопись была сдана в набор уже весной 1941 года и одобрена редактором, крупным советским литературоведом профессором А.А.Смирновым. Следовательно, редакторской правке она подвергалась, а если так, то в архивах издательства должна была сохраниться готовая корректура перевода.

Однако при изучении текста, представленного в издании Центра книги Рудомино, можно прийти к выводу, что русскому читателю представлен черновик перевода, содержащий явные недоработки. Подозрения усиливаются ещё тем, что при сличении соответствующих октав с хрестоматией Пуришева обнаруживается существенный ряд разночтений. Приведём некоторые примеры:

Разница в понимании оригинала текста (I,2):

2014 г.

 

…А также память славных королей,

Проливших свет Учения Христова

Средь африканских жаждущих полей,

И в Азию грозой пришедших снова;

И храбрецов, что силою мечей

Себя спасли от гибели суровой

 

1937 г.

 

И также память славных королей,

Завоевавших христианской вере

Всю Африку и Азию до дней,

Вознаградивших доблесть и потери

И полководцев, в грохоте мечей

Бесстрашию учивших на примере…

 

Неточность в географических реалиях (V,10):

2014 г.

Суда промчались возле берегов

Земли йолофов в сторону востока,

Где чёрные себе находят кров;

Узрели мы Мандингу издалёка…

 

1937 г.

Часть Африки большую обогнут

Суда, сворачивавшие к востоку;

Провинция Жалофо, где живут

Лишь чёрные, неведомые оку.

 

Погрешности в грамматике (V, 21 и 23):

2014 г.

Как пьявка, присосавшись на животном…

От крови впитанной растёт потом…

 

1937 г.

Как пьявка, замершая на животном…

 

Потеря рифмы (V, 29):

2014

На серебро смотрел он безразлично,

Но в бусах разноцветное стекло,

При солнце испускавшее сиянье

 

1937

Но чёрный озирался безразлично,

И лишь обыкновенное стекло,

Сияющее краскою различной…

 

Впрочем, и без нашего курсива и сличения вариантов читателю будут очевидны стилистические промахи текста 2014 года; к этому можно добавить то, что в версии 1937 года улучшена вариативность и разнообразие рифм, смысловая и синтаксическая насыщенность. Остаётся удивляться тому, что, несмотря на сравнительную доступность хрестоматии Учпедгиза, её опыт не был принят во внимание составителями. И если мы обратимся ко всему остальному тексту, то перечень недостатков будет куда обширней и разнообразней. Где в большей (2-я и 3-я песни), где в меньшей степени (5,6 песни) встречаются подобные и даже более досадные промахи: инородные по смыслу слова «для рифмы», неудачные, а иногда и курьёзные обороты вроде «в воздухе высот…», неправильные грамматические конструкции, эллипсисы, анаколуфы и т.п. К этому можно добавить и чисто технические недостатки, вроде потери рифм в строфе (с частотою примерно 1 раз на песнь), длинных рядов глагольных рифм, изменения схемы рифмовки октав и даже увеличение количества строк в строфе. И это тем досаднее, что в представленном тексте Травчетова есть немало обширных фрагментов, где стихотворная техника приближается к безукоризненной, а читателя просто завораживает полёт вдохновения переводчика, превозмогающего всю сложность передачи текста в строгой строфической форме. Так что версию об отсутствии поэтического мастерства у Травчетова сразу можно не брать в расчёт.

Какую же задачу ставили перед собой составители книги: возродить Камоэнса в России или же просто ознакомить читателя с переводом, не заботясь о художественных достоинствах поэмы? Надо полагать, что имело место первое, но для публикации, похоже, была выбрана не окончательная рукопись. А если так, то нынешняя книга ставит перед нами новые вопросы. Видится два возможных пути их решения: либо разыскать откорректированную версию перевода, если она существует, либо доработать слабые места с учётом канонов поэтического перевода при детальной сверке с оригиналом.

Впрочем, есть и третий путь. Новые переводы никогда не вредили классическим шедеврам, а, наоборот, часто открывали их с новой стороны. И если в последние годы появляются новые, нередко крайне любопытные переводы из Гомера, Данте, Шекспира, то велика надежда, что дойдёт очередь и до Камоэнса. Но время покажет.

 Александр Триандафилиди

 

В закладки: постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *