Вилли Брайнин-Пассек — Стихи

* Вилли Брайнин-Пассек (Валерий Борисович Брайнин) – 1948 г.р., поэт, переводчик, эссеист, музыкальный педагог, композитор, музыковед. Инициатор и художественный руководитель международного конкурса музыкантов-исполнителей Classica Nova. Родился в Нижнем Тагиле, участник московской литературной жизни в восьмидесятых. С 1990 г. живёт в Германии. Автор книги стихов «К нежной варварской речи» (Санкт-Петербург, 2009).

брайнин

***

Литьё золотое из глиняных форм
ушло в закрома словаря,
чтоб выйти оттуда скотине на корм
свинцовыми каплями, лужей из ртути.
Тот — пробует на зуб, тот — сразу в карман,
но время потратит не зря,
кто жизнью готов заплатить за обман,
за каждую букву отдав по минуте.

Законник и вор, Робин Гуд и палач
найдут утешение в том,
что слово строптиво уносится вскачь
глухой повиликой, некошеным лугом.
В ладонях останутся три волоска,
получится — вставишь потом
в невинную трость ледяного смычка,
готового грезить о луке упругом.

Привет вам, девицы преклонных годов,
жующие соску стиха,
привет и тому, кто признаться готов,
что всякая книга — незнанья источник.
Пускай, задыхаясь, глядит человек
на адское пламя греха
и знает, что лошади вольный пробег —
неявного счастья жестокий подстрочник.

***

Я за тебя не отвечаю, ты — за меня.
Ещё тебя я различаю в неровном свете,
но если туча снег обрушит на зеленя,
то раскидает наши души холодный ветер.

Мы по складам читаем Сартра — такой-сякой.
Сереет призрачное завтра судьбы-сквалыги.
Навалом камер-одиночек — кому покой,
кому — сгоранье между строчек правдивой книги.

Нас разведут после прогулки кого куда,
твои шаги пока что гулки, но стихнут скоро.
— Ау! — кричу, глаза таращу, но ни следа
не оставляет уходящий по коридору.

Ещё печальный август дышит своим теплом,
ещё писатель что-то пишет о бедной твари,
ещё солёным поцелуем украсим дом,
ещё немного попируем в чумном угаре.

***

На стрелке часовой
повешен часовой —
он дурно охранял
свирепый циферблат.
Ликующий народ
гуляет сам не свой —
что там висит другой,
любой безумно рад.

Звезда дрожит в ночи,
за ней ползут волхвы,
они на циферблат
задумчиво глядят.
Иосиф пацана
таскает за вихры,
и гладит пса Пилат,
и пёс безумно рад.

Безумно рады все,
глядящие на казнь.
Старушка норовит
подбросить хворостку.
Хозяину — мигрень,
а псу — водобоязнь,
всем остальным — часов
недолгое ку-ку.

***

Ради горения стоит ли пробовать
липкий озон, соловьиные яства?
Трогает бестолочь, жившая впроголодь,
битые стекла, дремучая астма.

Птичье биенье и нежное зарево,
что половину души не пожрало —
плата за пот, за газетное варево,
за перековку мечей на орала.

Дни Александровы веку завещаны,
альфа легка — неподъёмна омега.
Как пауки разбегаются трещины
на партитуре железного века.

Лепятся снега пушистые варежки
к незамерзающим окнам столетья,
сыплют мазурками польские барышни,
вздохи, признания и междометья.

Пёрышком лёгким бумагу насилуя,
строчку дырявую мальчик латает,
смотрит в упор на отчизну немилую
и восхищения слезы глотает.

Слава тому, кто плетётся в фарватере,
а для упрямца верёвка найдётся.
Пахнет могилой в утробе у матери
для нерождённого канатоходца.

***

С экрана летящий поезд
ладонью закрыт от глаз.
Писатель же, успокоясь,
уводит опасную повесть
в финальную кутерьму.
Что поезд ненастоящий —
он знает не хуже нас,
но что пассажир обрящет,
доверившийся ему,
неведомо никому.

А вот и читатель вздорный,
раскрывший смело глаза,
то белым путём, то чёрным
везомый себе гуртом,
рискующий ежечасно
свалиться с экрана в зал,
чаи распивать согласный
беспечно в поезде том.

Писатель — большой начальник.
Он может повелевать
громами и, глядя на чайник
заставит его кипеть,
но даже и он не в силах
читателей двинуть вспять,
когда уже упросил их
ломать вместе с ним комедь.

И ангел глядит печально
с горних своих высот.
Есть у него начальник
поболе того, кто тут
бессильно машет руками,
другим затыкая рот,
покуда за облаками
с докладом ангела ждут.

Он явится и доложит:
— Идёт своим чередом
кино. Никого не гложет
ни день, что напрасно прожит,
ни воздаянья ночь.
К обрыву сгоняет стадо
пастух в кинозале том.
Уже снесена ограда.
Погнать ли безумцев прочь?
Помочь ли им?
— Нет, не надо,
бессилен ты им помочь.

В закладки: постоянная ссылка.

2 Comments

  1. Редкиё стихи! Особенный поэт… Странный критерий — ЧЕСТНОСТЬ — вроде бы не имеет отношения к поэзии, но здесь, похоже, это категория ещё и эстетическая. Читая стихи Валерия Брайнина — Пассека, всякий раз наслаждаешься горькой точностью каждого его слова. Мир этого поэта невозможно пересказать, — он уже рассказан, построен из совершенных прозрачных вокабул… Не устаю его читать, и это никогда не скучно. Почерк-исповедь высокой души, не ведающей о себе самой. Это и больно, и сладко.

  2. Дуда Александр Николаевич

    Я не устаю читать его стихи вот уже 50 лет.У меня и сейчас звучат его, одни из первых, строчки:
    …Как сделать так,что б не через столетья,
    Когда весь мир восторженно умнел,
    Вставало гениальностью уродство!?
    Я просто человек, я не могу…
    Кто может, если человек без силен?
    А если сможет, кто его поймёт?!…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *