Дмитрий Рябоконь — Стихи

Дмитрий Рябоконь 2Дмитрий Станиславович Рябоконь — поэт, родился в 1963 году в городе Берёзовский Свердловской области. Закончил истфак УрГУ. Работал учителем истории в школах, редактировал журналы, был оператором паровых котлов. С 1986 по 1990 – участник поэтической группы «Интернационал». Стихи публиковались в журналах «Урал», «Литературный Екатеринбург», «Байкал», «EDITA» (Германия), «Артикль» (Израиль), в антологиях «Современная уральская поэзия» (Челябинск, 1996), «Екатеринбург» («Черный Квадрат», 2003). Автор двух книг стихотворений – «Стихи» (Екатеринбург, 1999) и «Русская Песня» (Екатеринбург-Москва, 2014). Живёт в Екатеринбурге.


АНГЕЛ

 

Он сидит в курятнике устало,
Грустно смотрит на уснувших кур,
Ждет, чтобы скорей заря настала,
И его тошнит от этих дур.

Крылья в стирке, нимб на подзарядке,
И тоскует Ангел во плоти
О Небесных, белоснежных грядках
Облаков, об Ангельском пути…

 

МОЯ ШОТЛАНДИЯ

 

Не хочу работать. Тем паче – работать по-большевистски,
А хочу просто с кем-нибудь ботать, и пить побольше виски,
Другими словами, – выдержанного шотландского скотча, –
Вот что, братцы, на самом деле, мне действительно хочется.

И чтобы был антураж – плед в крупную шотландскую клетку,
И, конечно же, – килт, кольт (и, конечно,– в зубах сигаретка),
И, конечно же, – милые, протяжные звуки волынки,
И – созерцанье шотландской кровавой луны по старинке.

И, конечно же, – фолд, – вислоухая шотландская кошка,
И, конечно же, – мяукающие котята в лукошке,
А потом я продам котят от шотландской дымчатой киски,
И срочно куплю ей вискас, а себе – шотландского виски.

 

ХЭЛЛОУИН

 

Какие вокруг образины,
И ведьмы, и мумии тут
Ведут себя, как обезьяны,
Обычай, нам чуждый, блюдут.

И светятся тыквы повсюду,
Но это опасно! Да! Да!
Опасней, чем грипп и простуда,
Чем тысяча змей, господа!

Зачем вам притягивать нечисть,
Вам надо тянуться к добру,
Зачем же вам души калечить,
Играя в дурную игру?!

И я, накачавшийся водки,
Взаправдашний русский медведь,
Реву: скоро на сковородке
Вам жариться! В пекле гореть!

 

******

                                     Г. Иванову

Тыща девятьсот двадцатый год,
И бурчит от голода живот…
Из еды – один морковный чай,
И нельзя влюбляться невзначай.

Из еды – один со спиртом морс,
И трещит на улице мороз,
И нельзя влюбляться – это монстр,
Нет, нельзя влюбляться – это морж.

Это – смерть в узилище ЧК
Ждет тебя, большого шутника,
Ждет тебя, большого остряка, –
Так держись подальше от греха…

 

ПОКРОВ ТРОЕРУЧИЦЫ

 

Я мечтаю, чтобы покрывало
Нашу землю снегом покрывало,
Чтобы белый снег скорее лег
На лихие рытвины дорог.

Чтобы Богородица держала
Нашу необъятную Державу,
Тесно запеленутую в плат,
И бессилен был врагов булат.

А сейчас на Небо посмотри, –
У Марии рук не две, а три,
И в восторге кротком изреки, –
У Хранительницы – три руки.

 

В БОЛЬНИЦЕ

 

Длинные, длинные белые больничные коридоры,
Словно белый магнетический свет в конце черного тоннеля,
Внезапно переходят в Вечность, где, конечно, будем скоро
Все мы. Мели, Емеля.

Капельницы, рентген, обезболивающие уколы,
Но перед этим – наркоз. И многочисленные перевязки,
И ваяют в гипсовой скульпторы старой надежной школы
Руки и ноги. А с поэтов снимают посмертные маски.

 

 

В закладки: постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *