Бунт архаистов

 

Против любой нормы можно бунтовать либо во имя будущего, либо во имя прошлого; правда, само понятие нормы постоянно вызывает дискуссии. В этом отношении особенно повезло почему-то Рафаэлю: его кандидатура на роль олицетворения нормы то и дело оказывалась утверждённой — то бунтаряминоваторами, то бунтарями-архаистами. В первом случае в только-только нарождающейся большевистской России получались хрестоматийно выдернутые из контекста и надолго ставшие жупелом строки Владимира Кириллова «Во имя нашего завтра сожжём Рафаэля, Разрушим музеи, растопчем искусства цветы». Здесь Рафаэль — символ Вчера, которое не хочет уходить, стремясь оставаться Сегодня, отторгаемого во имя Завтра принципиально нового, пролетарского искусства. Во втором — в уверенно становящейся викторианскую Англии возникало явление, вошедшее в историю культуры под именем «Братство прерафаэлитов».

Прерафаэлиты для российского читателя — уже не терра инкогнита. В последние годы издавались и альбомы с их живописными произведениями, и сборники художественных текстов. Особенно повезло Данте Габриэлю Россетти, в 2005 году удостоенному двухтомника «Дом жизни. Поэзия. Письма». Но столь любопытное и представительное двуязычное издание, соединившее под своей обложкой новые переводы и репродукции, значительная часть которых тоже воспроизводится в России впервые — это, конечно, событие.

Название может, впрочем, ввести в заблуждение. Как справедливо пишет в предисловии Григорий Кружков,суинберн «поэтов-прерафаэлитов в собственном смысле слова двое — Д.Г. Россетти и Уильям Моррис» (с. 13). В книгу же вошли стихотворения и поэмы одиннадцати поэтов, и далеко не все из них могут быть причислены даже к околопрерафаэлитскому кругу. Так обстоит дело, скажем, с Альфредом Теннисоном, чьи стихотворения открывают книгу. Да и связь с прерафаэлитами Алджернона Чарльза Суинберна, прямо скажем, не вовсе очевидна. И тем не менее, их подборки помогают попытаться понять главное: в чём заключалось для «чистых» прерафаэлитов их поэтическое прерафаэлитство. Ибо с живописью-то как раз всё понятнее: отход от символизируемой именем Рафаэля возрожденческой Нормы осуществляется посредством обращения к живописной традиции предшествующих эпох — от иконописи и средневековых миниатюр до, например, Джотто или Боттичелли. Но где искать соответствующее доормативное начало в поэзии?

Как представляется, из антологии можно попытаться вывести следующее.

Первое: архаизирование тематики, самого E предмета поэзии. Путь простой, но порой достаточно  эффективный. Сюжеты избираются из средневековой истории — английской ли, европейской ли. В антологии этим путём идёт прежде всего Уильям Моррис, программно заявляющий в проникнутом отвращением по отношению к современному «городу-монстру» отрывке «Земной рай»: «…В те дальние года Ведёт вас строк моих неловких череда». Средневековая же сюжетика в английской поэтической традиции вслед за романтиками отождествляется прежде всего с жанром баллады — именно таковы моррисовские «Друзья» или «Позорная смерть». Здесь и чёткая фабульная конструкция, и характерный четырёхстопный ямб, и вся балладная сценография — крестовые походы, монахи, рыцари, язычники, мотивы мщения и покаяния. Налицо и связующее звено между Колриджем-Скоттом-Саути-Вордсвортом и прерафаэлитами — Теннисон или Роберт Браунинг, изрядно поэксплуатировавшие средневековый антураж в своих поэмах.

Второе: попытка архаизировать сам поэтический язык, прежде всего — образность. Здесь ориентиры — Данте и Петрарка с их эмблематичностью. По этому пути устремляется, словно желая оправдать первое из своих имён, Данте Габриэль Россетти. Отвергая «средневековую» предметность (словно предвосхищая знаменитое замечание Х.Л. Борхеса о том, что в «Тысяче и одной ночи» ни разу не упоминаются

теннисон

верблюды) как слишком простой путь, он придаёт своим сонетам повышенный градус аллегоричности. Мир сонетов Россетти — мир почти абстрактный, абсолютно лишённый любых примет места (кроме самых безликих — «гуща тёмных крон», «шалаш пустой») и особенно времени. В этом мире действуют, прежде всего, сверхличные, вечные начала — Жизнь, Любовь, Страх, Смерть, Тайна, Красота (в переводе Кружкова эта аллегоричность ещё более подчёркнута использованием прописных букв в этих именах — у самого Россетти таковых удостоены лишь Life и Beauty). Образы здесь — в первую очередь символы, обладающие чётко прочитываемым и закреплённым за каждым из них глубинным значением — как во втором сонете диптиха «Отрочество Марии», где Россетти с упоением дешифрует живописную эмблематику собственной картины « The girlhood of Mary Virgin». От Петрарки здесь — тщательное разнообразие вариаций одной и той же темы, от Данте — почти бесплотная образность.

Третье: интонация. Это, пожалуй, самое что ни на есть общее свойство поэзии прерафаэлитов.  Меланхоличность, пассеизм, мечтательность… Пожалуй, точнее всего будет подвести эти черты под понятие «суггестивность». Вот что объединяет (по воле ли составителей, по сути ли дела) всех, кто представлен в сборнике — от Теннисона до Даусона. В чём не откажешь поэтам прерафаэлитского круга, так это в умении непрямого выражения чувств и мыслей, создания настроения косвенными средствами, а не называнием. Среди включённых в антологию произведений есть подлинные шедевры такого мастерства. Например, «Мариана» Теннисона — блестящий пример того, как, казалось бы, почти протокольные пейзажные описания превращаются в настоящую летопись страданий покинутой героини. Или его же «Волшебница Шалотт», виртуозно прячущая за пышными недомолвками и почти декоративными «околоартуровскими» фабульными ситуациями искусство подтекста, позволяющее создать с помощью косвенных средств крайне печальную историю, полную практически уже прерафаэлитской грусти. Венец же суггестивного дара — знаменитое «В гору» («Up-Hill») Кристины Россетти с его исключительной словесной экономией, переводившееся на русский язык неоднократно, но в переводе О.Палей звучащее особенно тревожно. Ну, например:

Ждёт ли ночлег на вершине холма?
К ночи приют ты найдёшь.
Как же найти, коль опустится тьма?
Мимо него не пройдёшь.

Подборка Кристины Россетти — вообще украшение сборника. Её не назовёшь полной незнакомкой для Christina_Rossetti_4отечественного читателя, но пока ей не так везло с изданиями, как её брату Данте Габриэлю. Но в антологии наследие поэтессы представлено во всей широте, и её поэтический диапазон выглядит, пожалуй, более широким, чем у брата. Во всяком случае, среди написанного Д.Г. Россетти нет ничего похожего на поэму «The Goblin Market» — в антологии переведённую С. Лихачёвой и В. Сергеевой как «Рынок гоблинов». Приплясывающий размер, временами близкий к паузнику, парадоксальная образность, временами кажущаяся необычно смелой для эпохи, постоянно двоящееся отношение к соблазну и эротичности, наконец, организующие текст антитезы «сексуальность / семья», «любовь плотская / любовь сестринская», «демоническое / человеческое», «покупать / отдавать» — всё это делает поэму едва ли не самым смелым поэтическим прорывом прерафаэлитского поэтического мира.

Последнее. Книга издана прекрасно, временами, держа её в руках, начинаешь верить, что заветы Уильяма Морриса касательно ценности ручного труда живы и здравствуют, но без ложки дёгтя обойтись всё-таки не получится. Справки об авторах, предпосланные каждой подборке (составители С.Лихачёва и В.Сергеева) информативны, порой эмоциональны, но в доброй половине из них упоминается составленный Уильямом Холменом Хантом список из 57 бессмертных, в число которых Хант щедрою рукой заносил собратьев по Братству. Так вот, хотелось бы получить из книги более полное представление об этом списке, ведь он блестяще иллюстрирует систему ценностей не только Ханта, но и Братства в целом — да и эпохи также. Без этого хантовские оценки для читателя повисают в воздухе.

Игорь Ратке

(Поэтический мир прерафаэлитов. Новые переводы=The Poetic World of the Pre-Raphaelites. New Translations [на русск. и англ. языках; приветствия Пола де Куинси и Екатерины Гениевой, предисл. Анны Гениной и Григория Кружкова, биогр. справки С. Лихачёвой, В. Сергеевой]. — М.: Центр книги Рудомино, 2013 — 372 с.:илл.)

В закладки: постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *