Ян Сатуновский: тихий новатор меж двух авангардов

Prosodia отвечает на 5 ключевых вопросов о жизни и творчестве поэта Яна Сатуновского.

Толстов Сергей

фотография Яна Сатуновского | Просодия

Поэт Ян (Яков) Абрамович Сатуновский родился в 1913 году в Екатеринославле (позже переименованном в Днепропетровск). Там же окончил Днепропетровский государственный университет по специальности «Физическая химия». Писал стихи с детства, но датой поэтического становления называл 1939 год. Прошел всю Вторую мировую, был ранен. После войны переселился в город Электросталь Московской области, где работал инженером-химиком и прожил всю оставшуюся жизнь. Был женат, имел двух дочерей.


В 50-е нашел единомышленников в лице представителей Лианозовской группы. Был неподцензурным автором: в СССР официально были изданы только стихи Сатуновского для детей (при жизни вышло 14 книг).


Умер поэт в Москве 12 августа 1982 года из-за неудачно проведенной медицинской операции.


В автобиографии писал о себе так:


«Я родился в 1913 году в Екатеринославе – Днепропетровске. В этом городе я учился, окончил школу, университет, отсюда "пошел на немца".

В деревне Большие Веснины был ранен (в грудь), затем лечился,

был
         
в Ной-Лимбурге,
                     
Фрейбурге,
                           
Винер-Нейштадте,
проездом в Дрездене
и, кстати,
где-то в Румынии,
забыл

Сразу после войны перебрались в подмосковную Электросталь. Здесь я работал, похоронил своих стариков, здесь доживаю жизнь. Всё.

С детства я мечтал о стихах <...> А я свое первое стихотворение (которое "считается") написал только в возрасте двадцати пяти лет.

Почти тысячу раз я чувствовал себя счастливым – когда мне случалось написать стихотворение. Без всякой причины неожиданно расстроишься, затоскуешь, отключишься от всего окружающего, и вот уже ты слышишь (не ушами!) какие-то слова, словосочетания, а они складываются в дольники, в ямбы, верлибр. Стихи – моя жизнь».



Сколько стихов написал Сатуновский?


Можно смело говорить о более чем 1000 текстов авторства Сатуновского. А если считать и те произведения, которые сам он не относил к «канону», то сюда добавится еще сотни четыре стихотворений. Впрочем, такое количество не должно сильно удивлять, если учесть средний размер одного стихотворения и метод их написания. Сатуновский тяготел к лаконичному высказыванию: его «стихи-реплики», порой состоят из одной-двух строк. Это короткие зарисовки увиденного и услышанного, обрывки разговоров, моментальная фиксация эмоциональных и интеллектуальных озарений. Большая форма тут противоречила бы тематическим и эстетическим установкам поэта.


Я маленький человек.

Пишу маленькие стихи.


Хочу написать одно,

выходит другое.

Стих – себя – сознаёт.

Стих – себя – диктует.

Сатуновский отмечал, что всегда писал экспромтом даже для себя самого, подчеркивая, как важно вовремя ухватить миг зарождения поэтической речи из повседневных процессов. Однако это не мешало ему годами дорабатывать тексты и нещадно их отбраковывать. Стихи сперва записывались на пронумерованных библиотечных карточках и носили статус «черновиков», которые затем по мере готовности перепечатывались на отдельные листочки. Из них сформировался каноничный авторский «список Сатуновского». Отметим, что сам список тоже редактировался и существуют две его версии: в более позднюю редакцию были добавлены новые стихи, а часть старых исключена.


Сам же Сатуновский в одном из эссе о своем наследии писал так: «...все-таки есть у меня штук 100 неплохих стишков (всего – и среди перепечатанных, и среди записанных на карточках)».



Почему говорят, что Сатуновский объединил два авангарда?


Сатуновский датировал свое первое «профессиональное» стихотворение 1938 годом. К удивлению, в нем уже сформирован тот стиль, который практически без изменений будет сопровождать поэта на протяжении следующих сорока пяти лет. При всем новаторстве Сатуновского его главные ориентиры понятны: это футуристы (Хлебников, Маяковский) и конструктивисты (Сельвинский, Оболдуев). Проблема в том, что накануне войны авангард уже доживал свои последние дни. Смелые игры с формой и содержанием жестко пресекались цензурой, некогда революционные находки превращались в общие места, а поэты все чаще возвращались к традиционному подходу в стихосложении. До пришествия «второго авангарда», снова бросившего вызов устоявшимся правилам и поднявшего знамя первых авангардистов, было еще далеко.


В числе немногих фигур, ответственных за передачу этого знамени, наиболее заметны Борис Слуцкий и как раз Ян Сатуновский. Но если Слуцкий был встроен в официальную культуру и считал необходимым развивать именно ее, то поэзия Сатуновского пытается игнорировать подцензурную советскую литературу в принципе. Есть и другие расхождения: Сатуновский не интересовался большими идеологическими конструктами, предпочитая вглядываться в мелкие нюансы частной жизни. В еще большей степени он перенял хлебниковскую установку на поиск спрятанных в обыденной речи звуковых сочетаний. В целом, в сравнении со Слуцким, в его поэзии более выражено игровое начало.


В 50-е Сатуновский попал в круг «лианозовцев» и нашел в них живых коллег и единомышленников. Как отметил близкий к кругу писатель Сергей Бычков, Сатуновский «был для нас мостиком, связывавшим творчество оставшихся в СССР поэтов "серебряного века" с нашим безвременьем». По свидетельству «лианозовца» Генриха Сапгира, для Сатуновского эта встреча также была крайне ценна: «...обрадовался нам ужасно – он как будто увидел родственников, а до этого был совсем один».


Если присмотреться, то заметно, что многие идеи таких течений как концептуализм и соц-арт разрабатывались Сатуновским еще в 40-е и 50-е. Вопрос его влияния на последующие поколения поэтов, кажется, еще требует внимательного изучения.



Что делает фронтовую поэзию Сатуновского особенной?


Сатуновский встретил войну командиром взвода связи артиллерийского полка. После ранения в 42-м был переведен в армейскую газету «Патриот Родины», где работал в качестве поэта и художника. Его напечатанные стихи пользовались популярностью на фронте, однако для Сатуновского, по-видимому, ценности не представляли и в «списки» не вошли. Это были простые произведения, исполняющие понятную функцию – поднять боевой дух солдата:


Выходите вперед, запевалы.
Песни просят в походе бойцы.
Запоём же, как пели, бывало,
У Чапаева наши отцы.


Совсем другими были стихи, которые он писал в этот период в стол. В них убедительно показана вся сложность войны, содержится много размышлений о смерти, мелких наблюдений, связанных с военным бытом. Отдельно надо отметить, что Сатуновский, возможно, был единственным в отечественной поэзии того периода, кто вполне конкретно говорил о «личной жизни» в военное время и сопутствующей проблеме сексуального насилия. Если добавить к этому яркую авангардную форму, в которую его поэтические высказывания обличены, то получается совершенно нестандартный тип фронтовой поэзии, сильно выделяющийся на общем фоне.


Как я их всех люблю
(и их всех убьют).
Всех –
командиров рот:
«Ро-та, вперед, за Ро-о…»
(одеревенеет рот.)
Этих. В земле.
«Слышь, Ванька, живой?»
«Замлел».
«За мной, живей, е!»
Все мы смертники.
Всем
артподготовка в 6,
смерть в 7.


Примечательно и то, что тема войны все же не стала важнейшей в творчестве Сатуновского. Пусть он периодически и возвращался к ней в стихах, но глубокая рефлексия о травматическом опыте Второй мировой была ему не свойственна. Лирический субъект Сатуновского находит, кажется, не меньшие поводы для трагизма и в мирной жизни в Советском Союзе.


Какую роль в его стихах играет тема еврейства?


Размышления о том, что значит быть евреем в советской России и в мире в целом, о трагической участи этого народа – частая тема стихов Сатуновского. Свое отношение к холокосту, антисемитизму и другим видам дискриминации он выражал вполне определенно. Некоторые произведения из этой серии несомненно являются шедеврами литературы:


Я Мойша з Бердычева.
                                Я Мойзбер.
А, может быть, Райзман.
                                Гинцбург, быть может.
Я плюнул в лицо 
                           оккупантским гадинам.
Меня закопали в глину заживо.
Я Вайнберг.
                     Я Вайнберг из Пятихатки.
Я Вайнберг.
                      За что меня расстреляли?
Я жид пархатый дерьмом напхатый.
Мне памятник стоит в Роттердаме.


В то же время Сатуновский, как и, например, Слуцкий, не избежал проблемы «двойственной идентичности». С одной стороны, он осознавал себя частью именно русского (советского) народа и русской культуры, считая ассимиляцию естественной и неизбежной. Об отъезде в другую страну он никогда не думал всерьез. С другой – четко определял свою национальность как еврейскую, точно так же неотчуждаемую. Безусловно, это не могло не отразиться в стихах, где часто рисуется образ маленького одинокого человека, вроде бы любящего свой народ, но и опасающегося его, ожидающего несправедливости по отношению к себе.


  Мой язык славянский – русский.
             Мой народ смоленский, курский,
             тульский, пензенский, великолуцкий.
             Руки скрутят за спину,
             повалят навзничь, поллитровкой голову провалят –
             ничего другого
             я не жду от своего
             народа.



Почему Сатуновский не выпускал свои «взрослые» стихи официально?


На счету Сатуновского 14 поэтических книжек для детей. Первая вышла в 1967 году, последняя – уже после смерти поэта, в 1984-м.


Поначалу Сатуновский стремился «вписаться» и в официальную советскую литературу в качестве «взрослого» автора. Несколько раз он посылал свои стихи Сельвинскому с надеждой на публикацию. На последнее письмо Сатуновского (май 1966 года) Сельвинский ответил: «Стихи ваши производят странное впечатление. В них несомненно поэтическое чувство, но они очень слабы в смысле единства содержания. Мне кажется, будто в них – разорванность сознания».


Стихи Яна Сатуновского иногда появлялись в зарубежной печати: первым «тамиздатом» стал парижский альманах «Аполлон» (1977), затем «Антология русской поэзии XIX–XX веков» (Белград, 1977). В 1978 году Сатуновский попросил остановить работу над готовящимся к выходу парижским сборником стихов (с иллюстрациями Оскара Рабина). Он боялся провокаций, погрома, переживал за своих взрослых дочерей.


Все попытки Сатуновского напечатать оригинальные стихи в столичных журналах оканчивались неудачей. Афористичность многих его стихов производила на литконсультантов впечатление незаконченности.


Читатель – чего он хочет?

Он хочет, насколько я выяснил,

по-э-зии, то есть неясных мыслей

и звуков клокочущих, в ухе щекочущих.


Prosodia.ru — некоммерческий просветительский проект. Если вам нравится то, что мы делаем, поддержите нас пожертвованием. Все собранные средства идут на создание интересного и актуального контента о поэзии.

Поддержите нас

Читать по теме:

#Русский поэтический канон
Владимир Маяковский. Футурист, который хотел быть понятным

Ко дню рождения одного из крупнейших русских поэтов ХХ века Prosodia подготовила ответы на пять ключевых вопросов о жизни и творчестве новатора и виртуоза рифмы.

#Главные фигуры #Русский поэтический канон
Владимир Набоков: на грани поэзии и прозы

2 июля исполняется 45 лет со дня смерти Владимира Набокова, которого больше знают как прозаика, а не как поэта. Но парадокс в том, что если бы он не был поэтом, набоковская проза вряд ли была бы возможна. Prosodia сформулировала пять ключевых вопросов о поэзии Набокова и по мере сил ответила на них.