Цитата на случай: "Жизни мышья беготня... / Что тревожишь ты меня? / Что ты значишь, скучный шепот..." А.С. Пушкин

Брежнев и сила поэзии

В день памяти Леонида Ильича Брежнева Prosodia публикует рецензию на книгу сочинского поэта Даниила Да «Гимотроп». Название сборника взято из стихотворения генсека 1927 года.

Семенов Александр

Фото поэта Даниила Да | Просодия

Да Даниил. Гимотроп. – М.: Humulus lupulus, 2019. – 144 с.


Интригующее и обманчивое название книги сразу заставляет обратить на себя внимание. Думаешь: «Гимотроп, гимотроп… Конечно, где-то я это уже слышал, только не могу вспомнить…». Подсказка приходит в виде стихотворного эпиграфа, но имя автора эпиграфа ещё больше сбивает с толку – Л.И. Брежнев? Но при чём тут стихи? Обратившись за помощью к Гуглу, выясняешь, что, действительно, в молодости Леонид Ильич пробовал писать, и как раз из сохранившегося стихотворения Брежнева и взята строчка «это было в Лозанне, где цветут гимотропы».


Дальше Брежнев то тут, то там появляется в стихах Даниила Да, например, в виде доброго старика, почти домашнего духа, а «местом действия» нередко становится дача с её природными обитателями:


Добрый Брежнев, плюшевые брови

Дедушка в пижаме голубой

Дачкой летней, где-то на балконе

В перелесок щурится совой (с. 13).

Наряду с дачей и генсеком частым образом в текстах является южный город, описанный с бытовыми подробностями и именами собственными его жителей:


Вышел из ресторана полночного хулиган 

Размик, Гургенчик или кто-то похожий на них.

Оглянулся – Морпорт, рядом большой фонтан… (с. 32).


Эти «релаксирующие» картины контрастируют с эмоциональным фоном книги – тревогой и абсурдом. Тревога вездесуща и немотивированна, она составляет как бы подложку бытия:


Сколько ни озирайся – враг постоянно здесь,

Вертится рядом, манит из-за угла (с. 32).

В то же время тексты полны абсурда (тут вспоминается и название книги), причём абсурд может сочетаться с воспоминаниями детства, с детским взглядом на мир:


Я проснулся. Мне было так грустно.

Я пытался покинуть свой дом.

Золотистые крылья мангуста

Распростёрлись над детским челом (с. 19).


Однако тревогу и абсурд бытия скрашивают простые бытовые радости, как, например, в другом стихотворении-воспоминании о детстве:


Над рекой, где голос птичий,

Лёгкий дым летит в эфир.

Папа кипятит на спичке

Рыбий сморщенный пузырь (с. 33).


Но, возможно, главным противоядием от экзистенциальных проблем является сама поэзия:


Голубя тело, летящее между домами,

Солнечный свет прерывает. Сменилась холмами

Даль за окном, и бежит вдоль оврага собака,

И пограничник, проснувшись, читает опять Пастернака (с. 81).

В подавляющем большинстве текстов книги применено силлабо-тоническое стихосложение, при этом используемые размеры, ритмы и строфика очень разнообразны. Кроме того, автор смело вводит цитаты и оммажи классикам, например:


Выпьем с горя, где же кружка

Говорит одна лягушка

Сердцу будет Мавзолей (с. 59).


Или:


Есть в котике зеленоглазом

Довольно неприятная черта (с. 76).

Таким образом, в 2019 году Даниил Да показывает нам жизнь «эпохи застоя»: отсюда образ Брежнева, отсюда и абсурдное мироощущение, и «усыпляющие бдительность» классические размеры, которые как будто говорят: «всё хорошо, всё так и будет продолжаться во веки веков». В таком мире человек неизбежно начинает отчетливо ощущать бессмысленность происходящего, бесцельность жизни, как в тексте с посвящением «м.п.»:


Горит бессмыслицы ничто

И ничего уже не значит.

Лишь мальчик в розовом пальто

Бежит, и падает, и плачет (с. 125).

Или в концовке одного из стихотворений цикла «Южная ночь»:


Ох, нелегко просыпаться, когда тебя в общем-то нет.

Тут не поможет ни пиво, ни рог молодого вина.

Да и куда просыпаться? Стоглазая южная ночь

Аргусом зорким следит. Не отпустит уже никогда (с. 21).

И при этом лирический субъект не утрачивает способности испытывать радость жизни, но эта радость скорее удивляет его: своё собственное исчезновение он готов принять как норму:


За что мне эта теплота

За что мне этот лес

За что мне это красота

За что я не исчез (с. 137).


Естественно предположить, что такая «книга о застое» с эпиграфом из Брежнева посвящена политической повестке. Вспомним также, что открывается она характерным текстом про «царя», который держит нас за шею – вроде бы ещё не душит, но «бесстрастно считает пульс»:


Ощути под подбородком

Длани нежные царя.

Как туман невинно-кроткий

Альвеолы холит водка,

Белым пламенем горя.


Царь невидимый, но властный

Пульс считает твой бесстрастно:

То отпустит, то сожмёт.

Дунет в тонкую гребёнку,

Загрохочет в перепонках

Поднимающийся лёд.


Мутноватые наплывы

Неспокойного стекла

Натекут с нездешней силой,

Упоив дворцы и виллы

Сладким безразличьем зла (с. 7).


И всё же сводить главную идею книги к политическому высказыванию мне представляется неверным. Даниил Да принимает в свои тексты многое, что достаётся ему в наследство от прежних эпох: размеры, лексику, образы, даже несуразным гимотропам нашлось место. Но всё это переплавляется автором и приобретает новый смысл – рождается оригинальная поэтика, так же, как сами «гимотропы» когда-то родились из искажения «гелиотропов». Даниил Да демонстрирует нам одну из версий преемственности, когда информация в процессе передачи может искажаться до неузнаваемости и в результате порождать новые смыслы. В связи с этим можно думать, что книга Даниила Да в первую очередь – о самой поэзии. В реальности никаких гимотропов нет. Но теперь они существуют – силой поэзии.

Читать по теме:

#Лучшее #Главные фигуры #Пристальное прочтение
Иннокентий Анненский. В зеркале другого

Prosodia представляет работу Дмитрия Лашевского – финалиста «Пристального прочтения поэзии 2020» в номинации «Прочтение одного стихотворения».

#Современная поэзия #Лучшее #Пристальное прочтение
«Атеист» Сергея Круглова: сатира или богоотсутствие?

Prosodia представляет работу Антона Азаренкова – финалиста «Пристального прочтения поэзии 2020» в номинации «Прочтение одного стихотворения».