Читать как с начала, так и с конца – об антологии «Поэзия неотрадиционализма»

Справка об авторе

Антология «Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов», уже на стадии предпечатной подготовки ставшая заметным явлением в российском литературном поле, удивляет не только собранием стихотворений интереснейших современных поэтов и структурированием материала (всё, от вёрстки до расположения стихов создаёт ощущение простора для мысли и души), но и возможностью получить редкий читательский опыт: её можно читать как с начала, так и с конца. Так, начинается антология со вступительной программной статьи Владимира Козлова «Неотрадиционализм как миропонимание: об одной художественной парадигме в поэзии первой четверти XXI века», а заканчивается выдержкой из монографии выдающегося литературоведа Валерия Тюпы «Постсимволизм: теоретические очерки русской поэзии XX века». Именно в этом исследовании Тюпы был заложен термин неотрадиционализм, ставший отправной точкой для журнала Prosodia, всеми силами старающегося ввести исследуемое понятие в критический и научный оборот.

Какую же композиционную логику предпочесть? Если отталкиваться от хронологии, пальма первенства, безусловно, принадлежит Валерию Тюпе. Однако именно Владимиром Козловым сформирована та полемическая рамка, в которой сегодня разворачивается дискуссия. Так что у читателя есть выбор, как ему приступить к антологии – с начала или конца.

Что же такое неотрадиционализм? Говоря простым языком, это не столько литературное течение, сколько миропонимание, основанное на «открытом другому сознании в диалоге с живой традицией». То есть тип художественного сознания. В отличие от авангарда (отрицающего традицию) и соцреализма (переписывающего её под идеологию), неотрадиционалист строит не монологическое (преобразующее, навязывающее), а диалогическое отношение к миру: он не преобразует реальность по своему произволу, а вслушивается в неё и, следуя органике своего творчества, пытается отобразить в произведениях.

Казалось бы, столь ясная содержательная оптика должна была давно занять прочное место в инструментарии исследователя. Однако на деле происходит обратное.

В современном литературоведении, ориентированном на поэзию XX века, наблюдается устойчивая тенденция к замещению традиционных аналитических категорий – типов художественного сознания, направлений, стилей, жанров – категориями иного порядка, более «бурдьёвистскими» (см. «Поле литературы» Пьера Бурдьё): сообществами, концепциями, политическими ориентациями, практиками. Из-за этого саму традицию начинают понимать превратно, а поэтов высокого ремесла причисляют к авангардистам или политическим борцам – по сути, мы сталкиваемся с двумя разными логиками восприятия поэзии и, соответственно, поэтов, активных участников литературного поля.

Ключевым фактором здесь выступает культурное перепроизводство, порождающее высокую степень фрагментированности и перенасыщенности литературной среды. Вероятно, впервые в мировой истории складывается ситуация, при которой объём производимой литературы объективно становится избыточным. Цифровые технологии предоставляют любому автору – поэту, прозаику, эссеисту – возможность найти свою аудиторию; дискуссионным остаётся вопрос о её качестве и устойчивости. Вследствие этого целостное, макроскопическое видение литературного процесса оказывается практически недостижимым, уступая место точечным захватам реальности. Даже подготовленный читатель в большинстве случаев знаком лишь с ограниченным набором имён (как правило, активно продвигаемых через институции – чьё многообразие крайне сложно охватить в полной мере даже подготовленным и компетентным исследователям) либо с отдельными группировками, количество которых столь велико, а площадки функционирования столь разнообразны, что эти группировки зачастую не осведомлены о существовании друг друга. Иерархии, складывающиеся на страницах авторитетных толстых литературных журналов, и маргинальные статусы в полуподпольных объединениях – притом, что тексты участников последних обладают сопоставимой скоростью забвения – в равной мере затрудняют навигацию. Разнообразие и мозаичность литературных направлений, сообществ и даже форматов создания поэзии (от традиционных текстовых публикаций до аудио и спектаклей-перформансов) продиктовано в том числе отсутствием работающих фильтров и институций, способных агрегировать этот хаос в обозримую картину.

Тем не менее, существуют попытки создать такие рабочие инструменты. Антология «Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов» – как раз одна из таких.

Из поколения в поколение множество русских поэтов вступают в осознанные отношения с традицией, относятся к наработанным ею формам как к живым и делают это не случайно: возможность говорить не только от своего имени, но и от имени поэзии в целом кажется им значительной ценностью. Они не составляют партий, не устраивают манифестаций, часто ведут образ жизни одиночек. И это не какое-то одно поколение, а целых три: потому справедливо говорить о целом литературном направлении.

Для участия в антологии были приглашены по двадцать ныне живущих поэтов от трёх поколений: поколения застоя (1947–1967), реформенного поколения (1968–1981) и миллениалов (1982–2000). В основу деления была положена классификация социолога, доктора экономических наук, первого проректора НИУ «Высшая школа экономики» Вадима Радаева. Основной принцип его подхода заключается в том, что ключевую роль играет не столько дата рождения, сколько так называемый формативный период (impressionable years) – промежуток взросления, в который человек наиболее восприимчив к изменениям в социуме. Мировоззрение, ценностные установки и модели поведения закладываются именно в возрасте 17-25 лет, когда индивид становится самостоятельным и принимает важные жизненные решения.

Соответственно, антология включает 60 поэтов – по 20 на поколение. Такая выборка показывает не только особенности творчества каждого выбранного поэта, но и зафиксированные в их стихах состояния советского и российского общества, настроения, витавшие в них, проблемы и попытки их отрефлексировать. Иными словами, социологически значимая информация, представляющая неоспоримый интерес для исследователей.

Отметим и очевидный читательский интерес, который вызывают представленные списки: будь то поколение застоя (Е. Бершин, А. Гедымин, И. Ермакова, Ю. Казарин, Г. Калашников, С. Кекова, Ю. Кублановский, А. Пурин, Ф. Чечик), реформенное поколение (А. Баранов, В. Козлов, И. Кузнецова, А. Переверзин, А. Правиков) или миллениалы (Д. Балин, И. Кадочникова, М. Марьяшина, Г. Медведев, В. Нацентов, А. Фамицкий).

Однако собственно поэтические тексты — не единственный материал, который антология предоставляет для осмысления неотрадиционализма. Важным дополнением к ним выступает блок с результатами анкетирования участников, в котором поэты рефлексируют по поводу собственного отношения к традиции. В связи с этим имеет смысл остановиться на методологическом статусе этого фрагмента и оценить его исследовательский потенциал.

Предложенный фрагмент об анкетировании участников выполняет важную методологическую функцию: он вводит в концептуальную рамку неотрадиционализма важнейший эмпирический слой, позволяя верифицировать теоретическую конструкцию через самоотчёт самих носителей художественного сознания. Операционализация ключевых понятий (традиция, стиховая форма, диалог с прошлым, индивидуальная новизна) в виде открытых вопросов даёт возможность собрать качественные данные, которые обладают высокой внутренней валидностью именно для исследуемого сообщества. Выделение поколенческих когорт (с фиксацией большей активности реформенного поколения и миллениалов) добавляет материалу социологическую значимость и позволяет в перспективе анализировать сдвиги в восприятии традиции по оси времени. Однако главным эпистемическим недостатком фрагмента является отсутствие какой-либо обработки собранного массива: 23 развёрнутых ответа не подвергаются ни тематическому кодированию, ни контент-анализу, ни даже выборочному цитированию. Таким образом, анкета существует в тексте как жест приобщения к научному протоколу, но не как реализованная исследовательская процедура, что существенно снижает её доказательную силу, но открывает перспективу содержательной интерпретации для будущих исследователей (или на самого читателя). При этом сам по себе собранный массив ответов представляет собой ценный первичный материал, который при должной обработке (тематическое кодирование, контент-анализ, сопоставление с поколенческими срезами) мог бы дать содержательные ответы на вопросы о том, как сами поэты осмысляют свой диалог с традицией.

Тем не менее, антология «Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов», подготовленная редакцией портала Prosodia, людьми, которые искренне любят и понимают поэзию, дарит редкую и особенно ценную для нашего времени возможность погрузиться в хорошую, многоголосую книгу стихов: её хочется читать медленно, неторопливо, будто дегустируя хорошее вино – причём не какой-то один сорт, а целых шестьдесят. Ты читаешь, смакуешь стихи и невольно вступаешь с каждым из авторов в разговор о неотрадиционализме. И понимаешь, что значение такого разговора – в понимании (или, скорее, напоминании), за что же мы любим поэзию.