Эпос и поиск Другого в современной поэзии 2023 года

Это статья, которая открывает 21 номер журнала Prosodia, посвященный современной русской поэзии 2023 года. 

Традиционный номер журнала Prosodia, посвящённый поэзии прошедшего года, предполагает попытку осмысления того потока, который через нас в этот год прошёл. Поток всегда неуправляем, на него можно пытаться влиять, но невозможно его сформировать.

Год начинался на пике охватившей литературное поле идеологической борьбы. В этом смысле подведённые журналом Prosodia итоги 2022 года только подлили масла в огонь. Год назад, напомню, мы подметили в современной поэзии тенденцию к эскапистским творческим стратегиям, призванным, по сути, защищать пространство художественного от грубых попыток его использования в интересах идеологов всех сортов. Неофициальные отклики на это высказывание мы получали весь год — иные из них вполне напоминали болванки для доносов, но в целом через какое-то время появилось стойкое ощущение, что своё пространство для поэзии и мысли о ней мы отстояли. Более того, это пространство избавилось даже от некоторой инфантильности. А идеологически заряженная литература перестала разрастаться, претендуя пожрать всё живое, включая нас, но и стала при этом частью пейзажа, гораздо более заметной, чем до 2022 года.

Пожалуй, главным событием не только для современной поэзии, но и для самой атмосферы, в которой она существовала в 2023 году, оказался запуск журнала поэзии «Пироскаф». Журнал вырос на той же идейной основе, что и издательство «Воймега», которое никогда не было замечено в какой-либо ангажированности. Абсолютно контрреволюционный, ориентированный на разнообразие поэтических традиций «Пироскаф» невольно стал событием, сместившим течение литературной жизни. Его появление как бы сняло вопрос о том, какое русло развитие литературного процесса будет основным, — к облегчению многих наблюдателей.

Параметры номера о современной поэзии Prosodia оставлены такими же, какими они были в предыдущие годы. В течение года каждую неделю, а иногда чаще, в Prosodia выходят новые подборки, для финального номера мы отбираем 35 лучших плюс одного автора делаем фигурой номера. Затем мы пытаемся составить коллективный портрет, выделяя общие места и фиксируя отличия от коллективных портретов предыдущих лет. Не стоит нас критиковать за то, что обозреваем мы только тот сегмент поэзии, которая проходит через нас, потому что делать что-то иное мы не обещали.

Отличие номера этого года — раздел «Поэзия как молитва». В марте 2023 года мы запустили опен-колл в рамках проекта — лучшие опубликованные материалы составили специальный раздел этого номера. Пожалуй, это была попытка что-то противопоставить литературной современности, как она на тот момент складывалась. Это была попытка консервативного бунта, суть которого — возвращение к самым фундаментальным вопросам, широкая дискуссия на такие темы. Не во всякое время такую дискуссию развернёшь. Но в данном случае это был шаг, обусловленный культурной ситуацией и в этом смысле актуальный, что подтвердил и отклик на открытое предложение, которого могло не быть вовсе.

Если коротко обобщить особые черты условного портрета современной поэзии образца 2023 года, то они будут связаны с интересом к людям, их голосам и шире — к Другому. Это находит выражение в формах скорее лиро-эпических. За этим видится и определённый кризис индивидуального сознания в поэзии, и её стремление передать, зафиксировать динамику, сложность происходящего.

Впрочем, обо всём по порядку.

 

Что насаждает Prosodia

После прошлогодней итоговой статьи было забавно читать отдельные отклики о том, что мы «насаждаем эскапизм». Забавно потому, что мы вообще не насаждаем никаких «измов». Prosodia не пытается навязать современному литературному процессу какую-либо осенившую нас концепцию.

Если мы что-то и пытаемся насаждать, то это веру в органику творческого процесса, который подпитывается силами гораздо более мощными, чем концептуальное мышление, а также искреннюю попытку понять далёкого другого. В понимании своего никакого усилия нет, для понимания далекого другого нужно искать общий с этим другим язык. Этот язык — понимание того, как работает традиция, как внутри традиции реализует себя индивидуальность.

В текущем литературном процессе и контексте современного искусства Prosodia работает в парадигме неотрадиционализма. А с точки зрения метода исследования культуры и литературы Prosodia движется в русле исторической поэтики — пожалуй, главной русской филологической школы. Историческая поэтика предполагает понимание, что художественные формы не только существуют со времён открывшего их Аристотеля, но и эволюционируют. Так вот, «насаждением» каких-либо концепций можно заниматься в парадигме авангарда или ангажированного искусства. Авангард насаждает новое, пытаясь буквально искоренить любые признаки традиции, а ангажированное искусство насаждает идеологию, соответствующую запросу момента. А неотрадиционализм в это время внимательно слушает, что производит на свет органика творчества, пытается найти для этого первые точные слова, пытается увидеть в индивидуальном эволюцию коллективных форм.

В течение года мы публикуем произведения современных поэтов, и каждый раз причина публикации связана с индивидуальностью текстов, их поэтического языка. Но когда в конце года мы пытаемся понять, что же это было, тот же самый материал воспринимается уже как явление коллективное. И картина, которая получается, оказывается в какой-то мере условной, как условно обобщение, сделанное на материале, который никогда не рассматривался как иллюстрация какой-либо идеи и концепции. Стихи, публикуемые Prosodia, если что-то и иллюстрируют, то только сами себя. И попытка разыскать в них признаки коллективных форм — это дополнительный опыт, дополнительное знание, особую ценность которого стоило бы подчеркнуть. Это иная ценность, нежели ценность концепции, к которой подобраны удобные иллюстрации.

 

Консервативный бунт и его смысл

Есть стойкое ощущение, что в период, когда надо возвращаться к фундаментальным вопросам, критика выглядит довольно беспомощно. В начале года было непонятно, как заниматься критикой, если почва под ногами поплыла, если заражённость критического аппарата и несогласие с читающим не позволяют прорваться собственно к прочитанной книге. И в критике мы взяли паузу. Никогда не публиковали так мало откликов на книги, но никогда и не публиковали так много эссеистики.

Кризис критики продемонстрировал и конкурс эссе «Пристальное прочтение поэзии 2023». Именно критические номинации — например, «Лучшая рецензия на свежую книгу поэта» — оказались самыми слабыми по количеству и уровню заявок. Ощущение такое, что критики как бы разом утеряли понимание, кого теперь читать, как читать и что по этому поводу говорить. Зато литературоведческие номинации — опыт интерпретации одного стихотворения, статья о творчестве поэта — оказались на высоте. Как и номинация, приглашающая к свободному размышлению на тему «Роль поэта в современном мире». Критика у нас не имеет своего стержня, в периоды трансформаций ей надо прислониться к чему-то более фундаментальному и крепкому, нежели она сама.

Проект «Поэзия как молитва» содержал прозрачный сигнал: если уж поэзия как сфера деятельности и вынуждена искать опоры вне себя, то лучше пусть это будет не идеология, а религия. Это был такой консервативный бунт. Этот союз, во-первых, гораздо более древний и фундаментальный, во-вторых, он очевидным образом противостоит дегуманизированной актуальности идеологов — как вертикаль всегда противостоит горизонтали. Это была попытка проработать вертикаль, подчеркнуть встроенность в неё поэзии.

Понимая необъятность темы отношений поэзии и религии, мы предложили в рамках проекта три тематических направления. «Поэзия как молитва сегодня» — номинация для современных поэтов, эссе и стихотворения, написанные в виде молитвы, духовного стиха, переложения псалма. «Поэзия как молитва вчера» — номинация для пишущих о поэзии: предлагалось выбрать в истории русской поэзии стихотворения, написанные в форме молитвы, духовного стиха или переложения псалма и сопроводить их эссе-комментарием. «Сюжеты Священных писаний в поэзии вчера и сегодня» — тут предлагалось проследить за развитием того или иного сюжета в истории поэзии. По итогу проекта нужно сказать, что почти все заявки были поданы в первой, наиболее субъективной и живой номинации.

Разыскания поэтов в области вертикальных связей, в которые вовлечена поэзия, реконструкция этих связей мне лично показались чем-то живительным в ситуации 2023 года.

Так, поэт и священник Сергей Круглов из определений поэзии выделяет то, которое фиксирует в ней способность к выявлению связей между явлениями мира посредством Богом данного языка, а через это — постижение реальности, а из определений молитвы — настрой на диалог с Творцом. И там, где постижение реальности осуществляется через диалог с Творцом, и есть общее поле поэзии и молитвы.

Поэт Александр Правиков пишет о том, что поэзия — это своеобразный механизм обновления, оживления слов, обеспечивающих прорыв подлинности — без этого обновления слова склонны стираться, превращаться в абстракции.

Не буду пересказывать статьи этого раздела, тут важно почувствовать живую мысль современников, которые ищут и находят место поэзии в постановке и отработке вопросов, направленных по вертикали, не к оппоненту, но выше, выше правительств и национальных интересов, — и именно там находятся ответы, возвращающие поэзии утерянный было смысл. Именно там находятся ответы, которых очевидным образом не хватает в разговоре с оппонентом. Мысль о диалоге, установке на него, усилии, направленном на то, чтобы дать ему шанс состояться, — один из таких ответов.

Заражённая литература временно потеряла способность к диалогу даже внутри себя. И литература это чувствует, и главное свидетельство этого — очевидные поиски пространства для диалога даже там, где ранее было сложнее всего ожидать их появления. К этой мысли мы ещё вернёмся.

 

Миллениалы — главное поколение в поэзии

Три последних года мы проводили социологические замеры, выделяя поколение, чьё слово в прошедшем году оказалось наиболее весомо. В этих замерах мы опираемся на классификацию поколений, предложенную В. Радаевым. В 2022 году среди авторов Prosodia основная партия досталась так называемому реформенному поколению (годы рождения 1968-1981). Годом ранее перевес был у поколения застоя (1947-1967). В 2023 году интуитивный курс на омоложение авторского состава продолжился — с довольно большим отрывом победили миллениалы (1982-2000) — количество авторов этого поколения выросло с 6 до 20. При этом впервые обозначилось и поколение Z, два автора от которого вошли в число 36.

Социологи называют миллениалов вторым постсоветским поколением и поколением периода стабилизации. Сам Радаев в монографии, вышедшей в 2019 году, заявил, что уже настал момент, когда миллениалы стали главным поколением во всех основных сферах жизни — так что происходящее в современной поэзии вполне соотносится с тенденциями в обществе в целом[1].

Миллениалов называют первым цифровым поколением, культура и искусство занимают гораздо большую роль в выбираемых ими формах досуга, они более социальны, выше ценят здоровый образ жизни и занятия творчеством. При этом они не стремятся взрослеть, отличаются меньшей религиозностью и в заметно большей степени, чем другие поколения, чувствуют субъективное удовлетворение от жизни. Практики повседневной жизни для них гораздо важнее, чем отношения с государством и политика в целом. Вряд ли это описание стоит считать описанием художественных миров, предлагаемых миллениалами, но понимать, что за поколение расположилось в поэзии в качестве главного, нелишне.

Ещё одна черта поэзии журнала Prosodia образца 2023 года — увеличение среди наших авторов доли женщин. Предыдущие два года на женщин приходилась ровно треть позиций в итоговом номере о современной поэзии, в этом году гендерный паритет практически достигнут — 17 из 36.

В 2023 году в число авторов стали возвращаться представители русской диаспоры за рубежом. В прошлом году их среди авторов Prosodia не было вообще, что стало особенностью 2022 года и явно было реакцией на украинские события. Русская диаспора начала возвращаться, но представлена она — в силу случайных обстоятельств или нет — совершенно другими людьми, чем в 2021 году. Видимо, это сигнал того, что восприятие русской культуры за рубежом в целом имеет тенденцию возвращения к норме, хотя от нормы ещё далеко.

22 автора из 36 ранее никогда не публиковались на страницах Prosodia — обновляемость существенная, она свидетельствует об открытости издания. Подавляющая часть публикуемых стихов приходит к нам самотёком.

 

Эпические жанры на взлёте

Нам ещё не приходилось публиковать столько поэм. Для нас вообще публикация поэмы — явление единичное. В этом же году у нас опубликованы поэмы Дмитрия Аникина, Дениса Балина, Вероники Батхен (это скорее цикл исторических песен, но он становится в тот же ряд), Егора Львова (в номер не вошла, см. на сайте), Юлии Милорской.

Поэма сегодня — это не столько лиро-эпическое сюжетное повествование, как это было раньше, сколько полотно, на котором можно разместить картину мира, сотканную из голосов, ракурсов, персонажей, деталей. Общее у этих образований — очевидное стремление современного поэта такую сложную картину создать, перейти на какой-то новый уровень сложности высказывания.

Каждая поэма при этом заслуживает отдельного разговора. У Дмитрия Аникина — это современная разработка сюжета об эволюции варвара, попавшего в сердцевину развитой цивилизации. Поэма Дениса Балина показывает человека, потерявшегося в зеркалах каналов коммуникации. Экспериментальная поэма «12 апостолов эволюции» Юлии Милорской отражает понимание этапов эволюции, которую проходят формы жизни, поиск проточеловеческого задолго до появления человека на исторической сцене.

Новый виток эпического мышления в современной поэзии знаменует какой-то новый её этап, появление так называемой эпической дистанции, без которой крупных вещей, сюжетов, эпох просто не разглядеть. Тема поэмы всегда более или менее фундаментальна. А современная поэзия ещё вчера, кажется, побаивалась всего фундаментального.

К тому же эпическому ряду примыкают две тематические поэтические подборки, буквально посвящённые осмыслению девяностых, поколению, которое сформировалось в это время, — Виктория Беляева, Тая Ларина. Это психологически точные картины эпохи, которые сопровождаются рефлексией.

 

Тридцатилетним детям девяностых

никак не разрешить извечный спор.

Мы в раздевалке меряемся ростом.

Мы меряемся ростом до сих пор…

Ты можешь лучше. Ты сумеешь! Ну же!

Смотри, смотри, мы обскакали всех!

В спортзале духота. А там, снаружи

(закадровый бесчеловечный смех).

 

Это из Таи Лариной, в подборке которой девяностые оказываются каким-то экспериментом над личностью, а рефлексия позволяет выявить ловушки, расставленные индивидуализмом: «Мы пишем, пишем, пишем свою историю. / И просто не успеваем её читать».

К той же тенденции должны примыкать и цикл историй Дмитрия Ратникова о судьбах вымышленных героев, и цикл Андрея Ткаченко о сущностях, которые борются за человека. Всё это эпические по своей природе, насыщенные персонажами и событиями миры, претендующие на объяснение того, как устроено мироздание. Из Андрея Ткаченко:

 

Со временем, и на алтарь в виде жертв положив

миллиарды таких же, как сами,

из страха пред небытием и страданием,

и распиная любого, кто рушит канон (иль сжигая),

кто стены шатает и так очень шаткого дома,

в итоге построили мир, нам уютный, понятный,

но, главное — очеловеченный так,

что другого как будто и нет…

 

Иллюстрацией того же лиро-эпического начала можно считать балладные образования, с которыми работают Антон Бахарев, Иван Волосюк, Иван Коновалов. Баллада привыкла пугать встречей с представителями инобытия, которое внезапно оказывается рядом, а тут балладный эффект обеспечивается фантасмагорическим или хтоническим задником абсурдного мира, в котором вдруг осознает себя претендующий на здравомыслие герой.

 

Тут колобок размотан, как клубок,

И тянут репу из ночного неба,

И печь Емели в каждый городок

Вмонтирована грозно и нелепо.

                                       (Антон Бахарев)

 

Нужно заметить, что в лиро-эпике гораздо меньше прямого переживания и рефлексии, чем, например, в исторической элегии — жанре, который мы в обобщающей статье по итогам 2021 года называли ведущим. Эпос населён голосами, персонажами, которые делают историю. Эпос не причитает по поводу этой истории, не восхищается и не ужасается ей — просто её показывает.

 

Интерес к Другому как ценность поэзии

Движение в ту же сторону человеческого разнообразия видится и в совершенно других жанрах. Поэзия как будто наполнилась Другими. Отношения с ними стали проблематизироваться, Другой стал становиться ценностью, и поэзия вдруг осознала свою особую роль — умение понять Другого.

Данила Артёменко, 2001 года рождения — поколение Z! — один из основателей сообщества динамистов, которые вместо культа новизны продвигают интерес к «другому человеку, другой жизни», «ведь познание собственной личности не обходится без познания Другого». Консервативных манифестов в искусстве XX века ничтожно мало, посмотрите, например, книгу «100 арт-манифестов» (М., 2022) — разве не показательно, что с таким манифестом выступают представители самого молодого поколения в современной поэзии? Этот манифест под названием «Принципы динамистов» опубликован в блоге Дзена, у которого единицы подписчиков, — ну а где его ещё публиковать? Главное, что он существует, и там написаны действительно важные вещи: «динамисты отчётливо видят и чувствуют, как общество ставит условие: либо ты делаешь новое, либо ты посредственность. Это обстоятельство и лишает человека возможности обнаружить и познакомится с собой и более того — с другим человеком».

Другой, впрочем, не всегда человек. В стихотворении Артёменко, в котором разворачивается картина наступления осени, находится место мышонку:

 

ты мышонок моё всё

вот я тебя и не съем

буду приносить в щеках пшено

и спи до зимы до белизны

от неба до земли

не зли осенний воздух

он хочет чтобы мы

перевели дух

чтобы спаслись

именно когда

бежать некуда

 

Очень пронзительный момент в пороговой ситуации, когда «некуда бежать» — и любая другая жизнь приобретает совершенно иную ценность.

 

узнавание

это и есть второй шанс

это шанс на двоих

иначе ничего бы

не сдерживало

 

Это пишет Андрей Першин, который, наверное, так бы и писал эстетские, полные наблюдательности миниатюры, если бы в какой-то момент не ощутил, что культурная ситуация от поэзии требует чего-то большего. В его подборке тема узнавания себя в Другом оказывается темой спасения, а поэзия становится пространством, в котором это узнавание возможно.

А подборка Анастасии Палиховой и вовсе называется «я вас всех собираю в копилочку». Она полна людей, ситуаций, развёрнутых до полноценной драматургии, полна интересом к людям.

 

может просто наткнулась на улице

вы ругали очень большую собаку

а она виляла хвостом

или увидела у друзей а потом забыла имя

зато на всю жизнь осталось как вы интересно смеётесь

с такой морщинкой у носа

прямо как у моей двоюродной тети

а большего мне и не надо

в копилочке всем хватит места

 

Интересу к людям как базовому фундаменту поэзии посвящено и эссе Елены Сафроновой «Объявление в газете и роль поэта в современном мире»: «Хороший поэт — тот, кто способен на эмпатию или, как сейчас принято говорить, эмоциональный интеллект. Хорошая поэзия — та, в которой находится место другим, а не только творцу».

Другими людьми наполнены и стихи самого старшего поэта этого номера — Вячеслава Куприянова, 1939 года рождения. Его герои часто оказываются чудаками, заглядывающие за пределы разумного. И вообще – вакансия для Другого это же, по большому счёту, вакансия для героя. В умении такого героя рассмотреть даже в «малых сих» — отзвук пушкинской традиции всеотзывчивости. В 2023 году о ней не раз приходилось вспоминать — и возникало ощущение, будто какой-то своей частью русская поэзия пытается вернуться к базовым настройкам, к своей исходной идентичности, которая, конечно, с Пушкиным связана.

 

Под зыблющейся ровностью теченье,

Влекущее туда, где жизнь воздаст

Усилью пониманья: цель — балласт.

Нет «смысла жизни» — лишь её значенье.

 

Это строки из подборки живущего в Израиле Валерия Слуцкого. Конечно, убеждение, что «жизнь воздаст усилью пониманья» — это поэтический символ веры. И этот символ неоднократно проговаривался в 2023 году современной поэзией — и думается, что само это проговаривание необычайно актуально в сегодняшней культурной ситуации.

Безусловно, в поэзии 2023 года есть и другие важные сюжеты. В конце концов, поэзия в существенной своей части занимается внутренней событийностью. Именно там часто происходит прорыв к подлинности, чуду, инобытию, смыслу. Этот прорыв, это внутреннее преображение занимают важное место в поэтическом мире Антона Азаренкова, Асти Гейченко, Светланы Михеевой, Анастасии Трифоновой. Для целого ряда поэтов, работавших с жанрами идиллии, элегии, событием стало вторжение истории как внешней силы. «Уживание» с ней, переживание этого вторжения — главное событие поэзии Анны Гедымин, Ирины Ермаковой, Анны Трушкиной.

По всем признакам мы живём в период консервативного разворота в культуре. Время для него наступило давно, он назревал и многими ожидался. Но просвещённые консервативные силы в стране были слишком слабы или нерешительны для того, чтобы его осуществить, чтобы хотя бы показать ценность прозреваемого ими пути. В итоге переворот произошёл в совершенно неестественной культурной ситуации, в которой право голоса в культуре получают фигуры, которые дальше от просвещения и ближе к мракобесию. С мракобесием, конечно, нужно бороться — но и открывшееся пространство для развития тоже стоило бы рассмотреть. Это непросто сделать в ситуации массы обрушившихся на нас запретов, а также лавины чужих громогласных слов. И тем не менее появился шанс, что ценность традиций, многообразия культур, диалога между ними, собственной истории мысли и искусства современному деятелю культуры и искусства не нужно будет доносить в одиночку, каждый раз доказывая своё право на существование. Жаль только, что этот переворот не осуществлён гораздо раньше и силами самой культуры. Возможно, если бы он был осуществлён раньше, не понадобилось бы существенной части сегодняшних жертв — и прежде всего жертвы самой культурой диалога. Без этого диалога, без разворота к Другому после болезненного, так сказать, осознания собственного достоинства о культуре вообще говорить трудно. 

---

[1] Радаев В. Миллениалы: Как меняется российское общество. М.: Изд. дом Высшей школы экономики. 2019.