Цитата на случай: "Если что-нибудь петь, то перемену ветра / западного на восточный..." И.А. Бродский

Сола Монова в роли поэта

10 тысяч рублей стоило место в первых рядах на недавнем концерте Солы Моновой в Москве. Prosodia попыталась найти рамку для этого феномена на границах поэтического, чтобы понять, с чем мы имеем дело.

Рослый Андрей

Фотография Солы Моновой | Просодия

Формат мероприятия, на которое приглашала афиша 15 декабря, примечателен: поэзию давали совместно с коучем Натальей Грейс, а зрителям, помимо самооценки и самореализации, обещали «избавление от душевных страданий посредством искусства». Называлось это действо концерт-тренингом «Стихотерапия». Более повседневный формат, в котором существует творчество Солы Моновой, – это видео в социальных сетях, на котором ухоженная дама в изысканном будуарном наряде сидит на краю кровати, как на краю сцены, и исполняет откровенный «романс» с обязательными «коньяком» и «мужиками», компенсируя явное отсутствие голоса манерой, напоминающей о Вертинском. Под каждым видео – тысячи, иногда десятки тысяч лайков. На этом история не заканчивается. В книжном магазине «Москва» книгу Солы Моновой можно встретить на специальном выставочном столе, презентующем новинки поэзии. Пока высокая поэзия жалуется на отсутствие читателя, Сола Монова работает с миллионной аудиторией, для которой она и есть поэзия. Это – главная роль, в которой Сола Монова сегодня выступает. И то, что у нее получается, – повод задаться целым рядом вопросов.


монова-1.jpg


Почему Солу Монову любит интернет


Юлия Соломонова – одно из самых успешных явлений русского литературного интернета, если судить по ее аудитории в социальных сетях. Совокупно в её аккаунтах набирается более трёх миллионов подписчиков, а это эквивалентно внушительным, даже каким-то фантастическим тиражам и, конечно, достойно белой зависти: средний тираж книги стихов редко превышает тысячу экземпляров. Родившись на просторах сети, Сола уже давно вышла за её пределы. Вот Сола Монова в гостях у Андрея Малахова в телевизоре, вот на страницах таблоида, вот её песни (в лучших традициях она и автор, и исполнитель) в музыкальном сервисе Apple Music. В 2020 году АСТ выпускает полноценный бумажный сборник «Когда появляется в жизни мужик», до этого в печати выходят «Левая», «Правая» и «Розовая» книги, которые можно купить комплектом и даже с автографом автора на сайте поэтессы.

Дмитрий Быков, часто непримиримый к современным авторам, называет Солу «поэтом, владеющим формой», приглашает на интервью в проект «Жалкая замена литературы», беседует о трёх её высших образованиях и просит почитать стихи. При этом в комментариях на ютубе, где легко образуется токсичная среда, царят тишь и красота. Вообще, тяга публики хвалить Солу Монову почти так же сильна, как и тяга критики ругать или не замечать её звёздного присутствия: в лучшем случае Монову упоминают в ряду других «плохих» сетевых поэтов, куда обязательно попадают тоже звёзды Ах Астахова и Ес Соя.

Рядовому читателю же, судя по обилию восторженных комментариев во всех социальных сетях, стихи, что называется, заходят: «Талантливая, красивая, весёлая! Умница!»; «Смотреть и слушать Вас, Сола, наслаждение»; «Сола, Вы необыкновенная)))» – и так под каждой публикацией стихотворения, видеоролика, фотографии. Кажется, что над поэтессой в своё время помахал крылами ангел творческой и чего уж – коммерческой удачи: её концерты собирают публику хорошо.


Какой образ создала Сола Монова


Сола Монова создает не стихи, а образ героини. Это экзальтированная, превращающая свою жизнь в театр ветреница – легкая и красивая, умная и женственная, одинокая и независимая, ироничная и обольстительная. Она живёт в легко понимаемом контрастном мире, где есть страсть и охлаждение, мудаки и принцессы и, конечно, капелька грусти по поводу звёздного неба над головой и морального закона внутри неё, героини:

Моя дверь заперта
На замочек, засов и цепочку.
Моя дверь заперта,
Вместе с дверью ещё и душа.
Милый друг, я не та,
Что хотела казаться вам дочкой:
Милый друг, я не та,
Хоть не выросла из Малыша.

Часто лирическое дублируется визуальным: откровенные фотографии, экстравагантные костюмы, призванные подчеркнуть этакую надмирность образа, манерное исполнение, в отдельных случаях (для этого есть специальная группа Вконтакте) даже матерок.

Сами стихи Солы Моновой, конечно, откровенно плохи. Они сотканы из общих мест, лишены поэтического контекста и напоминают скорее загадочные статусы для соцсетей из серии «меня сложно найти и легко потерять». Некоторые строчки неудачны даже как высказывания на русском языке:

Столбик термометра взял «зеро»,
Села зарядка на телефоне.
Снег совершал на твоём балконе
Зимний переворот.

Нарушение лексической сочетаемости и косноязычность, помноженная на банальность, какая-то общая бессмыслица и пустота – парадоксально при этом, что они становятся как бы частью создаваемого образа. Солу Монову нужно не читать, а видеть. Смотришь и понимаешь, что это попросту не может происходить всерьёз, однако же происходит и собирает залы.


Работа с публикой как секрет народности


Нет, оттоптаться на Соле Моновой у нас нет ни цели, ни желания; последнее дело – делить изначально плюралистическое пространство культуры на «настоящее» и не очень. Однако именно творчеством Юлии Соломоновой явлен важный феномен в современной поэзии – именно поэзии, которой никто не может запретить быть попсой. Феномен вот в чём. Тексты, которые по всем признакам могут быть отнесены к так называемой непрофессиональной словесности (так же, как Соломонова, взрослые рифмуют для того, чтобы оригинально поздравить коллег на корпоративах, а подростки – чтобы избыть сердечную хмарь), существуют, тем не менее, в профессиональной системе координат: книги, поэтические вечера, а главное – аудитория, десятую часть которой не соберут, пожалуй, и все обладатели «Поэзии» и «Московского счёта» вместе.


монова-2.jpg


Дело именно в публике. Аудитория поэзии за последние десятилетия стремительно расширилась. Свержение ига станка Гуттенберга, провозглашенное апологетами сетевой словесности ещё в конце девяностых, привело к тому, что каждое опубликованное в интернете слово достигло своего адресата, минуя редактуру изданий или оценку профессиональных сообществ. Дальнейшее сделали социальные сети и сервисы самопубликации: говоря формально, получить поэтический статус сегодня проще простого. А вот работать с аудиторией мало кто из поэтов умеет. В поэтической среде к читателям по-прежнему принято снисходить. По старой лирической традиции читатель – это и чернь, и толпа, и «подите прочь – какое дело. / Поэту мирному до вас». Заботиться о своих отношениях с читателями и уж тем более представлять своё творчество в информационном поле у серьёзных поэтов не очень принято – хотя уже есть интересные исключения.

Сетевые же звёзды сегодня прекрасно понимают, что их главная ценность не смыслы, а публика, и ориентируются на неё, заполняя практически всё заинтересованное в стихах пространство. Сола Монова и подобные ей находят своего читателя, как хороший менеджер по продажам находит широкого, не самого взыскательного «клиента поэзии» – и это, безусловно, выделяет сетевую популярную поэзию в современном литературном процессе.

Сола Монова лишила стихи их сакрального статуса, перевела стихотворчество в разряд культмассовых мероприятий. Её концерты – это не перформансы, а ивенты, её стихи предельно понятны, потому что намеренно обращены к элементарному и прекрасно рифмуются с массовыми народными забавами – шоу на федеральном канале, бизнес-тренингом или стендапом.

Героиня Солы Моновой понятна и доступна, она живёт в понятном мире с чётко обозначенными верхом и низом, никого не заставляет думать о смысле жизни, а просит лишь лайка в соседнем окне браузера. Секрет её народности в элементарных смыслах поп-культуры, вездесущности поп-культуры и грамотном продвижении. Впрочем, ситуация интереснее.


Кто составит конкуренцию Соле Моновой


Сегодня аудитория как никогда открыта для стихов, а дотянуться до неё проще, чем когда бы то ни было. Эрзац-поэзия заполняет собой любой доступный объём, а объём увеличивается пропорционально росту пространства массовой коммуникации. Думается, поп-культура в поэзии вообще стала возможна потому, что в широком смысле ей сегодня, в общем-то, ничего не противопоставлено.

Здесь впору поставить вопрос: может, народ голосует за Монову только потому, что она не брезгует нормальным продвижением? Может, и поэзия, не вызывающая сомнений в качестве, могла бы значительно увеличить свою аудиторию, если бы такой работой не брезговала?

Ведь очевидно, что читатель поэзии существует. По данным нашего исследования «Русская поэзия и читатель», это многочисленные и весьма неожиданные аудиторные группы. Если коротко, то в получении информации о хорошей (ключевое слово) поэзии заинтересованы не только традиционно небольшое сообщество почитателей, но и те аудитории, которые принято относить к массовым. Этим людям интересно посещать поэтические вечера, они готовы включать в свой необходимый культурный минимум чтение стихов, и самое что приятное – их количество растёт сообразно росту пользователей самых различных медиа.

Дальше дело за малым: нужно решить не столько вопрос об уместности стихов на коуч-сессиях, сколько проблему поиска настоящей поэзией своей массовой аудитории. Нужно ли поэзии научиться жить в дивном новом мире? Наверное, придётся. Потому что пространства для произнесения слова сегодня стало слишком много – его займут или стихи, или гулкая пустота.


Читать по теме:

#Современная поэзия #Новые книги
Владимир Губайловский. Футболисты – не люди

Не будет преувеличением сказать, что сегодня стихи о футболе пишутся по преимуществу от новостного повода и решаются в сатирическом ключе. Тем интереснее исключения из правила. Сегодня мы поговорим об оде футболу в исполнении поэта Владимира Губайловского

#Новые книги #Журнал
Михаил Дынкин. Три круга жизни и одна любовь

Эта, пятая по счету, книга стихов Михаила Дынкина в еще большей степени, чем предыдущие его сборники, нуждается во внимательном прочтении и развёрнутом комментарии. Уже начиная с обложки, с титульного листа, Дынкин заставляет нас разбираться с многозначностью его иносказаний для воплощения нетривиального замысла, зашифрованного в названии.