Зимние радости: о новых и воскресших литературных журналах

Появление нового журнала – это всегда радостно, возобновление работы давно известного радостно не менее. В этом выпуске «Поэтической периодики» обратимся к первому номеру журнала «Таволга», публикациям журнала «Всеализм» и свежему номеру «Артикуляции». Героями выпуска стали Ника Железникова, Андрей Першин и Анастасия Трифонова.

Нуждина Анна

Зимние радости: о новых и воскресших литературных журналах

Анонс первого номера журнала «Таволга» 

«Поэтическая периодика» возвращается к активной работе в новом году, и первые зимние выпуски будут посвящены ярким поэтическим событиям последних месяцев ушедшего года.

Любовь, что движет солнце и светила


Электронный журнал «Таволга» - проект во всех отношениях молодой. Это касается и того, что первый номер появился в начале января этого года, и того, что «Таволга» создаётся молодыми авторами и редакторами. Главный редактор журнала Георгий Нагайцев во вступительной статье к номеру обозначает не «программу», но скорее опорные категории издания: «травяную» тематику и любовь как основную составляющую и смысл поэзии. Структура первого номера, однако, сложнее постулата: не только сам журнал в целом, но и каждая подборка номера названа в честь одной из существующих трав. 

Подборка Ники Железниковой «Пушица» выдержана в логике и стилистике магического реализма: основное пространство (парк), действие в котором разворачивается в текстах, напоминает не столько миры Борхеса или Маркеса, сколько ритуализованные пасторали Франсуа Ожьераса. Основные ритуальные практики у Железниковой связаны с тотемизмом и симпатической магией. Место реконструируется с помощью описания «духов места» (львов-хранителей входа в парк, например), а взаимодействие с этими духами возможно либо с помощью ритуала переноса, либо с помощью умилостивительной жертвы. Один из ярких примеров симпатической магии – это сакрализация момента ранения шипами сорванного растения: «когда касаешься мёртвых цветов, будь готова: / они потребуют свою кровь назад».

Сдвиги в логике организации пространства соотнесены и с особенностями языковой организации подборки: ритуальность воспроизводится в том числе за счёт многочисленных внутристрочных созвучий в первом стихотворении подборки (гербарий – герб армий; лоно валежника – влагалище – лежбище). Одним из основных мотивов «Пушицы» можно назвать ныне распространённый мотив поиска языка понимания – его пытаются обрести духи (львы носят в гортанях «р») и люди. Субъект поэтической речи вглядывается во внутреннюю суть гласной, пытаясь обнаружить её «тайное» начертание, но видит лишь набор символов – иной язык, с трудом подвергающийся дешифровке. Это текстуальные выражения интенции «договориться» с реальностью, тоже носящей на себе отпечаток архаического сознания. Однако в основе такого «договора» лежит также стремление к узнаванию – пожалуй, основное и смыслообразующее для всех текстов этой подборки. 

Парк постепенно обретает черты не просто магического места, а хранилища памяти о встрече с Другим, на которого направлена любовь субъекта речи. Особенность лишь в том, что эта любовь полноценно реализуется лишь в недо-определённости, зазоре восприятия – между забвением и узнаванием. Она подобна противостоянию между субъектом и пространством, ведь человек силится помнить о своих чувствах, а вот духи парка пребывают в забвении относительно всего земного, пока сложный ритуал не оживит в них подобие воспоминаний.

что в этой книге неприсутствия написали бы
о чуде знакомства?

рукотворная синева под защитой
зелёногривых великанш,
графин тишины с лицом бога,
встреться мы раньше — я бы не возвратилась
узнать тебя.

Минимальное слово


Онлайн-журнал «Всеализм» был создан несколько месяцев назад поэтом, переводчиком и эссеистом Валерием Горюновым на основе одноимённого интернет-паблика и курсов медленного чтения. Как объясняется в манифесте журнала, термин «всеализм» – это слияние слов «всеединство» и «реализм», в чём отражается интерес создателя к синтезу искусств и экспериментальным практикам письма. Подчёркивается, что «Всеализм» направлен также на исследование когнитивных практик и соотнесение их с факторами внешнего мира. Несмотря на то, что журнал выпустил уже больше десяти поэтических подборок, моё внимание привлекла та, что ярко иллюстрирует тезис о слиянии когнитивного, художественного и интермедиального в одном тексте. Это подборка Андрея Першина «Двери сна».

Форму, которую выдерживают тексты подборки, можно назвать лирической миниатюрой, и в данном случае эта форма восходит к более и менее известным нам формам восточной поэзии – в частности, к хайку, которое представляет собой философски насыщенное и созерцательное минимальное высказывание. В случае Першина эта преемственность нам доподлинно известна за счёт того, что он часто выступает в публичном пространстве как мыслитель, исследователь и комментатор восточной культуры и, в частности, восточной поэзии. Форма хайку в русской (точнее, советской) традиции достаточно плотно соприкасается с формой советского верлибра, которую развивал Владимир Бурич и которая тоже основывалась на принципе философски насыщенной миниатюры. У Першина, однако, категория созерцания претерпевает качественные изменения относительно классического хайку и становится одной из когнитивных практик.

Если для японской поэзии принято созерцание как наблюдение за природой, то для «Дверей сна» принципиально важен мысленный эксперимент и философское высказывание не как некая «мудрость», а как научное (скорее логико-философское, как у Витгенштейна) наблюдение. Объективность учёного на письме выражается непричастностью субъекта речи объектам наблюдения – будь это материальные или нематериальные объекты. Можно заметить, что в подборке очень слабо выражено непосредственное наблюдение за зримой, вещной реальностью, потому что «двери сна/ меня интересуют больше/ чем коридор или тесная кухня».
На «Prosodia» выходит авторская рубрика Андрея Першина «Сопоставления», принцип которой – поиск сходств и скрещений в интермедиальном пространстве мировой культуры – также содержит в себе идею мысленного эксперимента. Как и поэзия, эта рубрика являет разные ипостаси её автора: мыслитель, эссеист, фотограф. Фотографическое мышление, представление видимой картины мира как кадра заметно и в этой подборке, когда восприятие промежуточных стадий между ясным и неясным видением определяется чёткостью снимка: «смазанной в движении растительности/ или жёсткой в утреннем свете».

Одной из целей созерцания здесь можно назвать расширение границ восприятия, переоценку и поверку логических максим эмпирическим опытом помышления о той или иной категории реальности. Чаще всего эти категории относятся к фактам «внутренней жизни», и тем интереснее бывает, что в их осмыслении опыт сердечного чувствования соединяется с телесным, зрительным, более примитивным: 

разве стихи начинаются
со взгляда
во мгле куда проще нащупать твоё плечо
или коснуться ступни
а взгляд возникает позже
хотя стихи
и не оканчиваются им 

Искусство наблюдения


Новый (№19) номер альманаха «Артикуляция» вышел с задержкой больше чем в год. В 2022 году было немало разговоров о закрытии альманаха, о том, что этот номер так и не выйдет. Но он вышел – и многие его тексты терпеливо переждали месяцы неизвестности. Среди них и подборка Анастасии Трифоновой «Подражание». Это цикл из шести наблюдений за посетителями одного пляжа, именно наблюдений, потому что субъект поэтической речи является частью (пляжного) топоса, но не причастен конкретным событиям. 

Оптика наблюдателя интересна своим принятием телесности во всех её проявлениях: именно поэтому в поле описания попадают не только обгоревшие на солнце парочки, но и одноногий мальчик, с трудом передвигающаяся старушка, немолодая мать с детьми. Пространство пляжа, реконструируемое в тексте, свободно от стигматизации, от представления о «скрытом» от взгляда – поэтому изображения равноправны, и нет ощущения неправильности от того, что старушка пьёт из детской трубочки. По тем же причинам полноправным объектом наблюдения оказывается мирно отдыхающий под навесом пёс. Сцену водопоя пса можно представить как одну из самых репрезентирующих принятие мира: он «жадно пьет – здесь в море впадает река, / горечи почти нет». Вода ему не горчит – мир ему не мешает. Также мир не мешает и одноногому мальчику разбивать булыжником плоский камень, делать это лучше своего брата. Безмятежность уравнивает.

Пытаясь репрезентировать себя со стороны, в третьем лице, субъект речи напоминает о несоответствии формулы смыслу – сочетание «молодая женщина» ничего о ней не сообщает. Вместе с тем, обобщённый образ не только деиндивидуализирует, но и освобождает. Именно обобщение делает возможным подобное наблюдение пляжа и его насельников: «ничего конкретного в человеке нет: и скрывать, и назвать нечего». Самую краткую характеристику лирический субъект аттестует как почти невидимую и похожую – на всех сразу. Теми же свойствами обладает самое распространённое признание в любви. Подобные фразы задают рамку, уточнять которую не имеет смысла и цели, а это значит, что можно заметить любое пыланье на свете – и от желания, и на солнце.

Две красные парочки
страстно лежат в обнимку на соседних циновках.

Парни смазывают подруг
масляным взглядом,
коты в ожидании вечерней сметаны.

Они уходят с пляжа ровно в пять,
не догадываясь о том,
что пылают не только от желания.

Читать по теме:

#Современная поэзия #Литературные сообщества
По холмам задремавшей Отчизны: литературный клуб «ЛитСоты»

«ЛитСоты» не столько московская литературная студия, сколько просветительский проект, продолжающий тютчевско-рубцовскую линию в русской поэзии, связанную с религиозным почвенничеством и национальным фольклором. Анна Аликевич создает портрет сообщества и его главных представителей - Алексея Полуботы, Евгении Решетниковой, Анатолия Сорокина, Светланы Леонтьевой, Павла Великжанина.

#Современная поэзия #Новые книги
Собрать осколки слов — о книге Влады Баронец

«Слова прощения» – дебютная книга санкт-петербургского поэта Влады Баронец. Это сознательно распадающаяся на голоса поэтика, в центре которой человек в коконе общественных представлений.