Алексей Черников. От силы слов уже тускнеет бронза

Prosodia представляет новую балладу 18-летнего поэта из Архангельска Алексея Черникова. Автор увидел действительность сквозь призму античной трагедии.

фотография А.Черникова | Просодия

Чем это интересно


У поэтического мира Алексея Черникова нет примет времени и места. Это вечная история о титане, не по своей воле держащего на плечах небесный свод. По одному из толкований мифа, бремя Атланта представляло собой божественную мудрость, которую тот через Геракла передал людям. Согласно еще одному мифу, сын Посейдона Атлант был первым царем Атлантиды, которая, как мы знаем, вместе со своими жителями-атлантами была поглощена морем около 9500 г. до н. э. У Черникова эти два варианта мифа сливаются в один. От его Атланта окружающие ждут «божественную мудрость». Но и судьба Атлантиды тревожит ее обитателей.

Сам Алексей так определяет «Атланта»: «То, что я написал в этот раз, не является циклом. Это объемная баллада, ну или поэма. Или просто большое стихотворение, большая история человеческой трагедии в стихах».

Справка об авторе


Алексей Черников родился в Архангельске в 2003 году. Как пишет «Эхо Севера», юноша «был исключён из своей школы (между прочим, "элитной") из-за личной неприязни педсостава. Чтобы найти формальную причину для отчисления пишущего парня из 11 класса (прямо накануне экзаменов!), руководство гимназии сослалось на "неуспеваемость"».

Дебют Черникова как поэта состоялся в прошлом году: его стихи опубликовали «Прочтение», «Полутона», «45-я параллель», Prosodia , «Юность», «Знамя». В 2021 году он стал участником семинара поэзии «Знамени» на 21-м Форуме молодых писателей России, стран СНГ и зарубежья (г. Звенигород, 28 ноября – 4 декабря). В апреле 2022 года в Центральном Доме литераторов в Москве прошел его творческий вечер.



АТЛАНТ

Не спали патрули. Огни костров
Терялись в кутерьме горячих вишен.
Последний император был суров,
Решителен, вменяем, неподвижен.

Предельно собран, выточен, упрям
И оттого растерян, мутен, бледен
(Такие люди бредят по утрам,
Боясь проспать разгул стихов и сплетен).

До абсолюта слух в нём доведён.
Анализа не умолкает пытка.
Но долго до утра. В силках знамён
Бессонница гудит. Виляют прытко

По городу, который будто Рим,
Слепые пчёлы боевой тревоги.
Авось, возьмём к утру и прогорим,
Бескрылы будем и четвероноги? –

Плодятся толки верных патрулей,
И страх живее, чем любовь к Отчизне.
Поди на совесть этот яд пролей,
Приказ непослушанием отчисти, –

Но нет путей для подлинных свобод,
С прямою шеей всё-таки страшнее.
И всякий втайне ждёт, что путь сведёт
К прямой мишени и простой траншее.

А император многого с людей
Не просит для себя и на трибуне.
И мнение о том, что он злодей,
Любовью скорбной искупает втуне.

Кто любит так, что выдумает яд,
От выбора, от страха, от расплаты
Собой прикроет – царь, как говорят.
Тот вправе на любые аты-баты.

…Он был как мы, но тяжелее нас, –
Почти поэт. И мы вполне любили
С торца монеты профиль, чей анфас
Поддерживал устои нашей были.

Он никогда настолько не хотел
Утешить нас, неверных, грубых, слабых,
Освободив от духа склянки тел,
Песок на четырёх дрожащих лапах.

Он никогда настолько не любил
Своё лицо, как нынче, в час подарка.
Оно – предмет для будущих белил
Истории, оно – триумф и арка.

Как бабочку пьянящая пыльца,
Его спалила жалость. Пот горючий
Томится в камне царского лица,
Которое из белизны грядущей

Приказом размежует города
Сегодняшние, временные, наши.
Кипит в нём совесть – белая вода,
Но он не умывает рук из чаши.

Как мрамор, бритый подбородок свеж.
И люди ждут, когда он ухнет жутко
В послушную речам из камня брешь,
Зажав прилив гражданского рассудка.

Столица горяча, тиха, слаба,
Приручена, воде эквивалентна,
И вся толпа – не рыба, но раба
Предчувствия большого постамента

Владыке. Он приличен, честен, крут,
Усерден, чуток. Он отдаст пароли,
Его слова нам двери отопрут,
Мы утечём от выбора и воли.

На нём лицо, за нас ответ на нём.
Он берег наш, а мы – его водица.
Мы вытесняем выбора объём,
Нам со свободой нужно раздвоиться.

…Кадык виляет. Робкий мёд слюны
Вращается во рту, и рот бессилен.
Толпятся, будто пьяные слоны,
Последние слова в жаре извилин.

На сухостое умственной руды,
На суматошной засухе, в пустыне
Царь объявил: «Пополните ряды.
Нас ждёт житьё весёлое отныне».

Слова царя – на времени верхом,
И через час их распасуют в сплетнях,
А через век изобличат стихом,
Но сколько их появится – последних!

Приказ оттаял, выдался, созрел
И личной волей обзавёлся борзо.
От силы слов уже тускнеет бронза,
Их яд уже умаслил стоны стрел.

Бегут гонцы, напоминая кровь.
Готовит обыватель кривотолки.
И нет ещё ни книг, ни книжной полки
(Появятся – её повесят вкривь).

Прижизненная статуя, сотри
С сетчатки пыль сомнения за право
Закатывать глаза, держать внутри.
Снаружи всё – для совести отрава.

Снаружи всё – мятеж, интрига, бой.
Ты, мраморный атлант, не виноватый,
Что мы приказа требуем гурьбой,
А без приказа вспыхиваем ватой.

Ведь надо же любить кого-то нам
И совладать с глазами, волей, риском.
Я всё своё лицо тебе отдам,
Чтоб не узнаться на суде неблизком.

Я не стыжусь – в душе моей излом.
Заметь местоимение, в котором
Единственным я вынырнул числом
За полминуты, как стереться с хором.

Последний гимн прекрасному поют.
Когорты вишни топчут у провинций.
А мы в раю с царём-самоубийцей.
И север тучей портит наш уют.

Prosodia.ru — некоммерческий просветительский проект. Если вам нравится то, что мы делаем, поддержите нас пожертвованием. Все собранные средства идут на создание интересного и актуального контента о поэзии.

Поддержите нас

Читать по теме:

#Современная поэзия #Китайская поэзия #Переводы
Чжан Цзао: трещины — суть контур мира

Чжан Цзао – сравнительно недавно ушедший из жизни китайский поэт, который иногда ставится на один уровень с Томасом Элиотом и Иосифом Бродским. После смерти поэта в Китае начался период его посмертной канонизации. Prosodia знакомит с переводами из Чжан Цзао в исполнении Ивана Алексеева.

#Главная #Мировая классика #Переводы
Эрих Фрид: последнее предостережение

Как-то незаметно в 2021 году исполнилось 100 лет со дня рождения Эриха Фрида, одного из самых заметных поэтов-бунтарей XX века. Но он и сегодня один из наиболее читаемых и издаваемых поэтов немецкого языка. Prosodia публикует избранные стихи Фрида в переводах поэта Вячеслава Куприянова.