Елена Перминова. Мы зола, но мы с тобою свиты
Prosodia впервые публикует стихи Елены Перминовой из Ростова-на-Дону. В них оживает донская мифология.

Чем это интересно
Поэзия Елены Перминовой охотно работает с региональной донской фактурой, что сегодня нечасто встретишь. Лирический субъект этой поэзии вбирает в себя все, что видит и слышит, он легко становится другими, другими, всеми сразу, преображения в этом сновидческом пространстве совершаются постоянно, оказываясь главным лирическим сюжетом, который сложно остановить, чтобы понять, «кто мы такое». И лирическое «я», если и появляется, то оно представляет этот хтонический, мифопоэтический, нерасчлененный на человека и природу мир.
Справка об авторе
Елена Перминова родилась в 1989 в Ростове-на-Дону. Выпускница Ростовского педагогического института Южного федерального университета по специальности лингвист-переводчик. По профессии лингвист-переводчик, преподаватель. Стихи пишет на русском, английском, французском. Публиковалась в журналах «Альдебаран», «Полутона». Участница семинаров фестивалей им. М. Анищенко (2024) и Зимней школы поэтов в Сочи (2025). Лонг-листер премии «Лицей» в номинации «Поэзия» (2025). Живет в Ростове-на-Дону.
ПРОБУЖДЕНИЕ
снится опалённый первоцвет
юноша четырнадцати лет
грозой побитый венчик сух землист
еще дрожит на теле чёрный лист
какие бурые на стебле волоски
всё недоразвитая завязь млечный след
опали в побережные пески
цветковые осанка и скелет
во что стекает Северский Донец
там мы с тобой играли в ручеёк
там полыхал невинности багрец
и у воды неясный голосок
певал морозно-голубая
там речь лилась расцветшей сон-травой
кто мы такое
кто я такая
кто ты такой
НА ДРУГОМ БЕРЕГУ
который день дымит каменоломный
левобережный по ту сторону мирок
в мазне имён и лиц хоть ты меня запомни
жалмерка вытница целинный голосок
я не родня твоим я из-за русских гор
пришёл к тебе как лес как синий бор
накрыть собой и в полночь расступиться
а после я не буду тебе сниться
горит земля и тени на плацу
я ничего с собой не унесу
***
ну так бери меня со всем моим приданым
в венце из тины в камышовом саване русалку
каких ты только дев не целовал каких не нежил
а в жёны нажил бледногрудую рыбёху
ты не смотри что хвост и чешуя
я песни складывать могу и дуть в жалейку
азовец-ветер да роса вот всё моё наследство
где назначались тайные свидания
там явь и навь там пограничье там межа
АГОНА*
I.
мы ветр сосём мы жирный жар лакаем
мы племени тернового побег
в нас кро́ви нет наш сад не плодоносен
дай имя нам и мы тебя восславим
нет имени для нас мы гул и эхо
шутейка жилка-былка лепетня
так назови чтоб вымарать не сме́ли
так назови чтоб литера что тело
и слово стало плотским позвоночным
II.
морочь меня петляй тропой и садом
ты всё равно до срока спелое сорвёшь
что есть твоё то есть в моём роду
ты выкрадешь меня как дщерь как сына
как чей-то плод повисший на кусту
с них не убудет а тебе такой завет
я буду лакомым едомым буду дар
III.
сорви меня пока не облетаю
пока я в полнокровности цветущей
вешу́ здесь как в родильне на ветру
другие дети в розовом и синем
качаются как в зыбке и глаголят
и я качаюсь с ними но молчком
дай буковки и я тебе сложу
как ветр сосал как жирный жар лакал
дай буковки и я тебе скажу
меня учили как тебя любить
не за прикормку не за погремушку
любить как спать в одном слогу
как вместе лечь в родную речь
и прорастать словами и корнями
я всё могу что дети не умеют
сорви меня пока я здесь молчу
IV.
меня ты видишь маленьким и гадким
разворошённый мозг пробитый черепок
ты вытянул меня по корешок
уродцем срамным сорною травою
так изглодать тебя хочу так жечь и жалить
случалось ты других толкал в шипы
я весь в отца
ты был таким же манким
и был бедов в учении своём
я стилосом водил тебе по шее
я снял нектар я выпил голос речь
ты больше никого не назовёшь
ты только слух
V.
поплачь по нём косуля и гагара
он жил как спал в диковинном лесу
он весь не был он только отражал
звериное игольное больное
он вытянул меня из-под ребра
кормил собой и напоил словами
ему сказал я страшный мой родитель
я задыхаюсь в сытой нелюбови
за братьев за сестёр поюсь кормлюсь
боюсь тебя а всё-таки люблюсь
стал даже больше чем отросток
стал собою
оставь меня и этим проболеть
агоне распускаться или чахнуть
всё блазнит и мани́т за так вотще́
на тулове твоём пушок лиловый
приглажу безыскусною рукой
болит в паху и кровь болит болит
* Агона – плод (старослав.)
***
я выпорхнул в тебя как птица-жар в раздол
как огненный расплав пробивший террикон
не говори «темны мои глаза
глаза мои что у́гли-антрациты»
мы телом раскалённы до бела́
ещё недолго и мы бледная зола
да мы зола но мы с тобою свиты
мы крепко перемешаны в степи
мы знаем как увянуть как цвести
пусть мы зола но мы не пережи́ты
***
в бреду лежал в тумане придорожном
ветвился и по жёлобу стекал
и был и не́ был краем поля краем леса
на человечьем ни вась-вась и ни бельмеса
и был и не́ был короток ли мал
гулял и вышел весь до выжатой кровинки
до шепотка на мягком на ветру
ты имярек в тумане придорожном
лежал в бреду лежал в бреду
Читать по теме:
Гении места: Александр Ширяевец — Самара
Улица имени Александра Ширяевца есть в Самаре, а в Тольятти его имя носит одна из центральных библиотек. Тихий голос поэта Серебряного века, который принадлежал кругу Сергея Есенина, — родной для всего волжского края. Prosodia продолжает проект «Гении места», посвященный недооцененным поэтам, связанным с конкретными регионами.
Андрей Грицман. Нам же пока дана боль
Prosodia публикует новые стихи Андрея Грицмана, живущего в Нью-Йорке. Они наполнены ощущением высшей реальности и переживанием невозможности ее постижения.