Цитата на случай: "Чужая радость так же, как своя, / Томит её и вон из сердца рвётся, / И девочка ликует и смеется..." Н.А. Заболоцкий

Елена Уварова. Там бабочки летали, пахло пивом

Prosodia представляет поэтессу Елену Уварову, вошедшую в шорт-лист Волошинского конкурса в номинации журнала Prosodia «"Время порывисто дует в лицо…" (cимволы современного мира в поэзии)».
фотография Елена Уварова | Просодия

Справка об авторе


Елена Уварова родилась в Алма-Ате в 1981 году. Живет в городе Мытищи (Московская область). По образованию юрист, служила в правоохранительных органах, сейчас на гражданской работе. Стихи пишет с 2014 года.

Лауреат и финалист литературных конкурсов разных лет: «45-й калибр», поэтический турнир имени Игоря Царёва «ПТИЦА-2018», «Хранители наследия в действии», «Золотой Grand Германии», «Эмигрантская лира», «Русский Гофман», «Пятая стихия».

Лауреат 1 степени в номинации «Поэзия» в международном литературном конкурсе «Витебский листопад» (2020), лауреат 1 степени литературного конкурса им. С.Н. Сергеева-Ценского в номинации «Поэзия» (2020). Бронзовый призёр Международного литературного конкурса «9-й открытый Чемпионат Балтии» по русской поэзии (2020), бронзовый призёр Международного литературного конкурса «Кубок мира по русской поэзии–2020».

Стихи публиковались в коллективных сборниках «Память сердца» и «Остров сокровищ», в альманахах «Писатели 21 века» (2018) и «Глаголь» (2017), в журнале «Фабрика Литературы» (2019) и веб-журнале «Изба-читальня».


Ростовская слобода


Выйдет месяц из тумана над ростовской слободой,
где лягушки окаянно голосят наперебой.
Справа – злачные широты, слева – сельский магазин.
В нём резиновые боты, пиво, антикомарин.
Прямо – сотка кукурузы, дальше Ленин-часовой
и фонарь лежит на пузе с перебитой головой.
Тьмой колхозной помыкая, свет рубя напополам,
ночь ползёт глухонемая по незапертым дворам.
Поглядишь, как звезды пшёнкой сыплет небо на крыльцо,
тяпнешь рюмку самогонки с молодильным огурцом
и, укутавшись рогожей, будешь спать мертвецким сном,
ни секунды не тревожась, не жалея ни о ком.

Спи, Алёша, в сладкой хмари, мучай храпом слободу.
Спи, покуда Змей Тугарин не собрал свою орду.


Под Бугульмой


Закрой глаза. Однажды будет встреча
в каком-нибудь кафе под Бугульмой,
где пресная баранина и гречка,
заправлены остывшей тишиной,
где публика до мая разлетелась,
сквозняк и пыль пасутся у двери.
Мы снимем медовухой онемелость,
и всяких пустяков наговорим,
чтоб жизнь глядела весело и пьяно,
и сдержанность была невмоготу.
А месяц вынет ножик из кармана,
ломтями накромсает темноту.
Нас вынесет на улицу к воротам,
к мангалу, где дымок нетороплив,
где мы сойдём с ума бесповоротно,
друг друга в этом месте застолбив,
чтоб сутки бредить в местном пансионе,
дразнить судьбу, вытряхивать суму,
любить взахлёб, очнуться, и спросонья
не вспомнить ни себя, ни Бугульму.


Гнилуши


Не вызрев толком, высохла заря.
Весна пришла, но небо не прогрето.
На тающих останках февраля
черным-черно, и тлеет сигарета.
Такое, братец, время: боль и страх.
Нас жизнь трясёт, как старая теплушка,
гремя, везёт куда-то впопыхах
минуя Криворожье и Гнилуши.

Мне тесно, если в городе ни зги
(от лампочек незрячих – мало толка).
Не утешай. В словах полно лузги.
Хочу молчать о разном долго-долго.
И память перетряхивать молчком,
с тобой пересекаясь в общей теме.
Хочу гадать, что завтра и потом
случится с нами: этими и теми.

Пойдём домой... Крыльцо. Паучья нить
висит здесь с ноября на штукатурке.
Всё, как всегда. Мне хочется курить
и в чёрный снег выбрасывать окурки.


Мирная держава


Школьный класс, стеллаж – перегородкой,
три окна на юг обращены.
Военрук с квадратным подбородком
говорит о принципах войны.
Бред несёт! Мы – мирная держава.

За окном белеет гастроном:
«Пепси» нет, зато пылится «Ява»,
и портвейна с вермутом полно.
Слева видно краешек больницы
(мы там летом тырим инвентарь).

Военрук цензурно матерится,
пополняя далевский словарь.
Не дорос по службе до комбата,
добродушен, тучен, мешковат,
то хохмит, то смотрит виновато,
теребя потёртый самиздат.

Мы кричим, но он не слышит крика,
как Бетховен, старый и глухой.
Юлька спит, лицом уткнувшись в книгу:
до утра якшалась с гопотой.

Смех вокруг, ведь жизнь, как грипп, заразна,
оттого все счастливы вполне.
Миру – мир! Мы думаем о разном,
не желая думать о войне.


Владивосток 2000


Зима тепла и греет, словно водка
Я стал сентиментальнее и проще.
Всё чаще ставлю жизнь на перемотку,
чтоб – опа! И ни лысины, ни тёщи.

Мотаю. Вот Наташка из Покровки
в коротком синем платье и косухе,
с которой мы без всякой подготовки
зачётно камасутрили на кухне.

А вот Наташкин батя – Пьяный Пресли
несёт авоську (в ней портвейн и крабы).
Он если накачается до песни,
в себе включает Элвиса… ну как бы.

Вот кореш мой по прозвищу Куница,
торгующий на рынке всякой лажей.
И наш гараж, где можно приютиться,
не чувствуя отсутствие пейзажей.

И думать там о космосе, о маме,
что скоро март и хочется сюрпризов,
но тугрики шуршат в чужом кармане,
а в остальном – отлично всё, маркиза.

Вот я сдаю то кровь, то алюминий.
Владивосточу в куртке из Китая.
И тёщи нет, а синий-синий иней
лежит на проводах и не слетает.


Обитатели чердаков


Помнишь школу, на крыше – дверцу,
небо – взбитое молоко,
нас – последних совковых перцев –
обитателей чердаков,
непокорных и непослушных,
перекроенных впопыхах,
дерзких циников, потому что
не осыпалась шелуха?!
Под «Петлюру» и «Сектор газа»
мы, неопытный молодняк,
ко всему привыкали сразу:
жить на ощупь, курить табак,
пуд металла носить на шее,
ненавидеть в себе толпу.
Солнце было тогда рыжее,
горы выше, нежнее пух.
Мы смотрели на мир шутливо
потому, что не знали бед.
Помнишь, в наших глазах пытливых
отражался густой рассвет,
и закат в переливах меди,
и ленивые облака?!
Мы ловили руками ветер,
не стареющие пока.


Корень в квадрате


Когда перевернётся жизнь вверх дном:
уедет сын учиться, сгинет лето,
присядешь в кухне, думая о том,
как Отче за десятым небом где-то
растит своих крылатых пацанят.
Они скромны, ослушаться бессильны.
Не курят и, наверное, звонят
Отцу сто раз за сутки на мобильный,
Евангелие знают назубок,
и кодексы священные тем паче.

А твой пострел заносчив и жесток
в своем непонимании ребячьем.
Читает вместо Блока – Сашу Бес,
пометил дом квадратиком на карте.
"На Родине, – сказал, – не ставят крест,
а главное, что корень есть в квадрате".

И не звонит, утрачивая связь
с одной из самых главных в мире женщин,
которая от боли заслонясь,
ему в посылку складывает вещи.


Ромео


Привет, ромео. Как твоя Коряжма?
В ней морока и грусти – будь здоров!
Она в солёной хляби двухэтажно
стоит и коченеет от ветров.
А здесь, на юге, свет и столько солнца,
что гибнут ежегодно декабри,
и жизнь печёт, когда о нас печётся,
и парит всех, а кажется – парит.
Хочу к тебе, ромео, в твой скворечник,
где всюду книги, фильмы допоздна,
где видно из окна закат нездешний
и небо из льняного полотна.
У вас кедровый полк тревожит выси,
холодных дней – чудовищный запас.

Ты спички жжёшь, а я дурные мысли,
когда не сплю и думаю о нас.
Устройщик наших встреч – приятель бестий:
то пьёт, то карантин, то не с руки.
А помнишь лампу тусклую в подъезде,
которую качали сквозняки?
Там бабочки летали, пахло пивом,
капустой, подгорелым молоком,
и кто-то на четвёртом пел тоскливо,
и кто-то расставался на втором.
А мы на третьем, словно в тихой дали,
сбежав от всех, полночи напролёт,
друг к другу юг и север «примеряли»,
не понимая: жмёт или не жмёт?

Prosodia.ru — некоммерческий просветительский проект. Если вам нравится то, что мы делаем, поддержите нас пожертвованием. Все собранные средства идут на создание интересного и актуального контента о поэзии.

Поддержите нас

Читать по теме:

#Главная #Главные стихи
Ода радости. Счастливая девятка звездных стихотворений русской поэзии

Prosodia предложила поэту Ирине Ермаковой выбрать десять любимых стихотворений русской поэзии. Ирина выбрала девять – тех, в которых восторг перехлестывает через край.

#Новые стихи #Современная поэзия #Волошинский конкурс
Полина Орынянская. В поле свёкла, в небе ворон, а промежду – благодать

Полина Орынянская в 2021 году стала лауреатом Волошинского конкурса в номинации журнала Prosodia. Публикуем лучшие стихотворения из конкурсной подборки.