Евгений Дьяконов. Шаг в сторону — и сразу потерялся

Чем это интересно

Поэзия Евгения Дьяконова – поэзия крайней неуверенности, делающей лирического субъекта маргиналом в любой ситуации, но эта драматургия подается не как трагедия, подается светло, с улыбкой – а лирический субъект иногда оказывается ребенком. Кажется, что Евгений Дьяконов вполне мог бы быть детским поэтом с абсурдистской ноткой. Свой дар иронического наблюдения он старается применять к счастливым сторонам бытия – насколько счастье вообще возможно. Традиционалистская поэтика органично сочетается с псевдодетским мировосприятием: все мы младенцы перед лицом Бога, как ребенок мал в глазах взрослого, как душевнобольной человек или пьяница не от мира сего – и потому хоть умален в социуме, но одновременно наделен каким-то особым знанием и высшим покровительством. И только гармония, ясные ритмы – это какая-то уравновешивающая жизненную неуверенность поэтическая сила.

Справка об авторе

Евгений Дьяконов родился в Ленинграде в 1989 году, окончил Санкт-Петербургский государственный институт культуры, работает экскурсоводом. Публиковался в журналах «Звезда», «Нева», «Урал», «Дружба народов», «Пироскаф» и др. Лауреат премии журнала «Дружба народов», фестиваля «Филатов Фест», финалист и обладатель спецприза премии «Лицей» (2025). Автор четырёх поэтических книг: «Доминошники» (2019), «Другие ништяки» (2020), «Высмотришь» (2023), «Иснейя» (2025). Живёт и работает в Санкт-Петербурге.

 

***

память память чёрный айсберг

чую холод чую тьму

хоть прочту сто тысяч азбук

не понять тебя уму

ни к чему теперь лукавить

потому что дело дрянь

вот меня раздавит память

а прохожий скажет —  пьянь

вот лежу средь насть и танек

дал пробоину давно

точно тот корабль – титаник

мысли падают в вино

холодна ты монолитна

в черноте своей сплошной

и теперь уже молитва

мне не кажется смешной

 

***

 

Шаг в сторону — и сразу потерялся –

подобное в толпе немудрено,

сначала веселился и смеялся,

и отправлял копеечки на дно

какого-то блестящего фонтана,

ну а теперь тебя ведёт охрана

каким-то лабиринтом, ты притих,

не радуют дворцы и павильоны,

тюльпаны, астры, розы и пионы,

и детский смех со стороны шутих.

Адам и Ева в мраморе застыли,

они тут тоже что-то натворили —

подумалось; но «потерял отца»,

«ребёнок потерялся» — все бубнили,

вели куда-то, что-то говорили,

не прогоняли из Петродворца.

 

***

Так как я не местный житель,

нужен был мне, хоть убей,

хоть какой путеводитель

по чужой стране твоей.

 

Мир неясный и туманный

боком примерзал к реке,

подари мне хоть карманный

на английском языке!

 

Хочешь лично, то есть – очно,

хочешь через третьих лиц,

а не то я сгину точно

без спасительных страниц.

 

А потом случилось чудо:

(гадом буду, хоть не гад),

но не вспомню – кто, откуда

подогнал заветный гайд.

 

Вот сижу, его листаю,

шаурму тихонько ем,

города запоминаю:

Назарет да Вифлеем.

 

***

теперь другой, уже осенний свет,

и замедляет турникет вращенье,

а я не жду смиренья и прощенья,

штрихкодным лбом бумажный свой билет

прикладывая и стремясь туда,

где мифы узнаются без труда,

где прячется средь стриженных дерев –

одна из дев

в божественном своём параличе,

с листочком пожелтевшим на плече,

где, что ни крылья – крылья за плечами,

где – just in time (как скажут англичане)

и речь воды, и шёпоток листвы

снимают и накладывают швы

 

***

Из всех экскурсий для детей,

сложнее прочих мне даются

поездки и прогулки те,

где школьники галдят, смеются,

своей не чувствуя вины,

в момент, когда звучит нетленка —

"Хотят ли русские войны?",

написанная Евтушенко.

 

***

Который день я думаю о том

(Никак не соскочить мне с этой темы),

Что, если видишь в чём-то неживом

Живое, значит, с психикой проблемы.

Такой расклад, конечно, спору нет,

Бывало, в незатейливых вещицах

Я замечал фигуру, силуэт

И даже неопознанные лица...

В кирпичной кладке — профиль старика,

Быть может, домовой, а может — призрак...

Является ко мне издалека

Моей шизофрении первый признак.

Возможно, нужен отдых от работ,

Хотя бы пару дней побыть в покое...

Увы, но чаще всё наоборот:

В живом я наблюдаю неживое...

 

***

Я – глаз, мне яблоко дано,

а это – знак весьма тревожный,

но погружаюсь осторожно

в запретный мрак, к себе на дно,

сетчатка, радужка, зрачок,

как всё волнительно и сладко!

неразрешённая загадка

моргает, плачет дурачок,

пытаясь разглядеть себя,

не видя ничего другого.

И офтальмолог смотрит строго,

своим фонариком слепя.