Григорий Батрынча. У нас одна трагедия – безмолвие

Чем это интересно

В основе подборки Григория Батрынчи лермонтовский образ мира как темницы, представление об условности добра и зла. Лирический герой – не участник битв, а словно бы слепой певец, провидящий сквозь завесу и проникающий своей мелодией к дальнему потомку. И если задаться вопросом о том, что поет этот певец, не превращающий себя в героя, то окажется, что – вечный поиск, движение, перемещение между мирами, метамофозу, дающую ощущение свободы. Запертость в каком-то одном пространстве, даже если это пространство вечности, в этой поэтике – единственная трагедия. Ранняя поэтическая манера Батрынчи, рисующая инфантильного мечтателя подчас ироническо-комическими средствами, здесь сменяется элегически-балладной мелодикой, более зрелой. Однако отзвуки того отроческого мира даются через подростковую аллюзивность: мультяшное «не надо печалиться» – в трагическом стихотворении, ставшая уже анекдотом «седая ночь», «лети, лети, лепесток», попавшее в самые разные контексты.

Справка об авторе

 

Григорий Батрынча родился в 2000 году в поселке Института полиомиелита (Московская область, ныне – Москва). Учился в Литературном институте им. А.М. Горького. По роду деятельности бариста. Соведущий литературно-критического проекта «Полет разборов». Есть книга стихов «Экспресс “Манна небесная”» (М., Издательство «Конь блед», 2024г.). Публиковался на порталах «Полутона», «Прочтение», в журналах «Юность», «Бельские просторы» и др. Живет в Москве.

 

***

 

законы написаны теми, кто их нарушает,

для тех, кто спустя рукава надевает оковы.

сегодня мой голос прерывисто в воздухе шарит

и видит бетонные стены – они мне знакомы.

за этой решёткой короткая нежность зимы

за этими стенами – кроткое лето покоя.

минуты страданий у вечности взяты взаймы,

настала пора обменять их на что-то другое.

задайте вопрос – для чего нам взбираться на холм,

и с той стороны кто взбирается тоже навстречу?

не важен ответ – да и песня совсем не о том,

не надо печалиться – поиск всегда бесконечен.

 

***

седая ночь захлопала ресницами

вперёд часов домой не попроситься мне

не увидать ни шепота, ни шороха

не услыхать ни топота, ни всполоха.

за вечер мы разгадываем азбуку

и прячемся Всевышнему за пазуху

кроссворды заполняем только числами

и наполняем единицу смыслами

у нас одна трагедия – безмолвие

оно тоской и жаждою исполнено

с колодой карт и запахом черешенным

слова давно завещаны повешенным

короткой жизнью бытие познается

но обещав навеки не состариться

тупое, тонконогое бессмертие

мне робко дышит в левое предсердие

 

***

 

Лети, лети, лепесток,

Прорывая вереск строк,

Пропуская звонкий ток

В новый смысловой поток.

В те просторы, где пастух

Ловит тополиный пух,

В те широты, где земля

Держит место для семян.

Встаньте, встаньте, лепестки,

Дайте новые ростки,

Дайте ваш великий рост

В мириады новых звёзд.

День из песен порождён,

Чтоб упасть на вас дождём.

Ночь качает головой,

Чтобы вас забрать домой.

Ночь стоит передо мной:

Будет, будет перегной.

 

***

 

резкость изображения повышается,

когда оператор стоит на одной ноге,

хвастаясь богатым нецензурным лексиконом.

 

Вот – в кадре пробегает мышь

на её хвосте – 789543 волосинки

ассистент режиссёра выставлял их лично,

прилаживая плотно одну к другой.

каждое число что-то значит,

кроме количества кадров в секунду.

 

продолжение следует по пятам за памятью,

в предыдущей серии мы узнали,

что садовник не убивал дворецкого,

в заговоре горничных принимала участие повивальная бабка,

а под столом у детектива

кто-то оставил чучело мертвой сороки.

далее – безумная вакханалия непредвиденных обстоятельств.

сценарист, кажется, потерял себя

в композиционном разрешении проблемы

 

 

***

 

минуты долгие идут

куда-то вникуда

есть в графском парке чёрный пруд

и чёрная вода

есть в нашей жизни ключевой

особенный момент

его важнее ничего

наверное и нет

а я теряю счёт минут

когда-то в никогде

и тучи чёрные плывут.

по чёрной по воде.

а время движется вперёд

и я в него иду

пока моя душа плывёт

по чёрному пруду.

 

 

***

 

долговые обязательства перед вечностью

завязывают пространство в котомку

и заставляют тебя собираться в долгий путь,

перемежающийся дыхательными паузами.

прячется ли совесть

в сердце у паука?

может быть, разве что

где-то в самом низу,

возле выброшенных в мусорное ведро подарков

и вылитой в море нефти.

незамеченный может найти всё:

и недостатки у самого себя,
и достоинства у окружающей пустоты.

вопрос в том,

стоит ли ради этого

переставать быть самим собой.