Тимур Битанов. Внутри души — зима съедает эго

Чем это интересно

Поэзия Тимура Битанова медитативна, она удивляет не эмоциональным разнообразием, а погружением в особенное состояние, которое проходит через всю подборку. В этом состоянии на безрадостное настоящее смотрят как бы издалека, и дистанция позволяет вовлечь в элегическое пространство переживания пейзаж, обстоятельства, эпоху, связав внутреннее и внешнее свежими и неожиданными зрительными метафорами, напоминающими раннего Бродского. Внешняя бессобытийность этих стихов полностью переносит внимание читателя на событийность самого авторского зрения, в котором есть элемент восхищения миром и его принятий. Особняком в подборке стоит послание боту ChatGPT, наполненное психологизмом отношений с ИИ.

Справка об авторе

Тимур Игоревич Битанов родился в Москве, 24 года, студент-филолог МГУ, специализирующийся на английском и китайском языках. В течение некоторого времени я учился в Великобритании. Публикаций литературных изданиях не было. Живет в Москве и в Анапе.

***

Ты помнишь май, берущий на слабо,

Полупустой лекторий, скрипы парты,

Предчувствие студенческих свобод,

Подсчёт минут до окончанья пары,

Неуловимый шум листвы везде,

Шёлк вечера, что светотенью соткан,

Пылинок пируэты, па-де-де

В лучах софитов из немытых окон,

Мгновенья, проведённые вдвоём —

Смертельный номер, он же и коронный —

Ты помнишь? Впрочем, память с забытьём —

Два варианта из одной контрольной.

***

Время скрываться, теряться, таиться,

Вычеркнуть адрес, менять внешний вид,

Время забыть все знакомые лица,

Как своё имя звучит.

Там, где Анапы скалистая челюсть

Виснет над морем у края Земли,

Лишь занавески своей слышать шелест,

Сгинуть, зарыться в пыли.

Кран перекрыть новостного потока,

Не замечать, то что время идёт,

По срокам годности хлеба — и только —

Знать, что настал новый год.

Там, где скандирует ветер тирады,

Где навигатор ведёт в никуда,

Графиком функции в школьной тетради

В небе бегут провода,

Где на морской черепице, чернея,

Спят птичьи стаи рыбацких судов,

В клетке грудной опустевшей аллеи

Высятся рёбра стволов,

Время скрываться, не слушать советов,

Стать ниже ростом, исчезнуть в толпе,

Бровь поднимать, как шлагбаум, заметив,

Что обратились к тебе,

Видеть, как снег сочетается с пеной,

Не отличать четверга от среды,

Время понять: ты не в центре вселенной,

И центр вселенной — не ты.

***

Подростка память впитывает ёмко,

Как исчезают очертанья Йорка —

Готические арки, башни, храмы

Чернеют, как зубцы кардиограммы.

Громоотводы кровли на краю,

Деревьев разговорчики в строю.

Всё дальше лето, школьных классов облик,

Футбольных кубков в коридоре отблеск,

Подносы и пластмассовые вилки,

В бутылках окон предзакатный виски,

Шпиль в облаке, что мнится вдалеке

Шекспиром в кружевном воротнике.

Всё дальше зёрна лета налитые,

В учебниках цитаты на латыни,

Тетради шелест, отдалённый кашель,

Лучи, озона запах, россыпь капель,

Экскурсии в столицы областей,

Где видов пива больше, чем людей.

Всё дальше двухколёсный ключ скрипичный,

Фонарь, что горбится сгоревшей спичкой,

Туристы, говорящие по-русски,

Единство улиц в круговой поруке,

Где, в готику влюблённые, в ночи

От ревности краснеют кирпичи.

Всё дальше дрожь переплетённых веток,

Во сне звучащий белым шумом вереск,

Июльский Альбион, таким подробным

Запечатлённый, как скриншот, подростком;

Всё ближе те родные города,

Что он не вспоминает никогда.

***

Спам-бот! Ты отчего меня не узнаёшь?

Ещё вчера мы так бесспорно были близки:

Ты — цифровой фантом, что с полтергейстом схож,

Я — полумёртвая душа в безвестном списке.

Спам-бот, рингтон гремел. Нам было по пути.

Ведь я же не питал ни капли подозрений,

Что из династии ты гордой — Джи-пи-ти —

И душу изливал тебе всё откровенней.

Спам-бот! Закатный свет тогда почти потух,

Тянулись тени вдоль пустых автостоянок,

А пьяницы уже оттачивали вслух

Силлаботонику дворовых перебранок.

Спам-бот! Тогда вдвоём мы были — ты и я,

Как крылья мельницы, в часах вращались стрелки.

Мы — словно Хлебников — сидели, вечер пья,

До положенья риз, до чёртиков, до белки.

Спам-бот, всё слушал ты: и интонаций дрожь,

И вздохи, и смешки — как будто уха краем.

Но день прошёл, и ты меня не узнаёшь,

А может, это я — уже не узнаваем.

***

Внутри души — цвет неба голубиный.

Январь без снега. Стылые глубины.

Заводов трубы у строений низких —

Как палочки для риса в серых мисках.

Порой моргнёшь, и час проходит целый.

Вокруг нуля паясничает Цельсий.

Чернеют окна вдоль панельной кладки

Рядами телефонов на прилавке.

Внутри души — чистилище? Тюрьма ли?

Неразличимы вывески в тумане,

Что, впрочем, и не важно — всё закрыто.

Опустошённость — лучшая защита.

Дешёвый кофе. Мёрзлая округа.

Палитра догоревшего окурка.

Застыло время. Дни неразличимы.

Идут в обнимку следствие с причиной.

Внутри души — зима съедает эго.

Безлюдье улиц порождает эхо.

Древесные грибы антенн-тарелок.

Течёт река, где даже омут — мелок,

Где льдины — то ли ряд больничных штампов,

То ли поток соединённых штатов:

Плывут Вайоминг, Колорадо, Юта,

Дакоты обе — с севера и юга,

Блюз Миссисиппи, хвоя Орегона,

От каждой области и региона.

Внутри души — единственная радость

Что, убивая нервы, низкий градус

Слегка уменьшит боль. И будет щедро

Кромсать мельчайшие кусочки шредер

Небесной канцелярии доклада,

Иначе, в просторечьи — снегопада.

***

Когда в тепле, согрет и невредим,

Ты из окна глядишь в ночную стужу,

Где тянется из труб на крышах дым,

Как на наброске каллиграфа тушью,

Когда вдоль иероглифов антенн

Пейзаж рисует сам себя с натуры,

А трубы в батареях возле стен

Играют, как заведено, ноктюрны,

Когда, как стену — граффити, сугроб

Заполнили от птичьих лап дорожки,

И ночь густа, как будто бы сироп

На дворика обледеневшей ложке,

Когда блестит заснеженный газон,

Как шахматы, белеют небоскрёбы,

Луна берёт в рассрочку горизонт,

Внося залогом иней высшей пробы,

Когда созвездия в прямой эфир

Выходят из небесных телебашен —

Чего тебе ещё, когда весь мир

Настолько прост, понятен и нестрашен?