Вероника Словохотова. Невеста ветра. Типа поэма

Чем это интересно

В поэме Вероники Словохотовой узнаваемый современный быт переплетается, с одной стороны, библейским бытием, с другой — с иудейской культурой. Реальная история отношений двух молодых людей, прочувствованная и увиденная сквозь особую оптику, превращается в вечно длящееся настоящее, в любовь, которая никогда не перестаёт. Двумирность, многоголосье, присущие «типа поэме», как, пользуясь молодежным жаргоном, определяет ее автор, еврейско-русская культура, смешение регулярного рифмованного стиха и верлибра – все мотивы и приемы работают на одну цель: показать, что настоящие чувства вне времен и пространств, и любовные разговоры в соцсетях могут звучать так же глубоко, как и «Песнь песней».

Справка о Веронике Словохотовой

Вероника Юрьевна Словохотова родилась в г. Рудне Смоленской области в 1997 году. Окончила факультет журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова, учится в аспирантуре. Корреспондент «Правмира», культурный обозреватель «Независимой газеты» и портала ClassicalMusicNews.Ru. Живет в Москве. 


НЕВЕСТА ВЕТРА
Типа поэма


                                 וְרוּחַ אֱלֹהִים מְרַחֶפֶת עַל־פְּנֵי הַמָּיִם

                            ... и дух Божий веял над водами. (Быт. 1:2)

                              רוח  —  ветер (ивр.)


1. 

Так, должно быть, выглядел
мудрый библейский царь.
Такие же вот очки — 
для работы за ноутбуком.
По ночам он писал о Боге,
листал словарь,
а жена будила его под утро
негромким стуком.
 
Так, должно быть, невеста
долго ждала жениха:
каждый день проверяла соцсети — 
в саду, с телефона.
Как хотела она
в ледяной глубине стиха
полоскать голубые рубашки
царя Соломона.

2.

В начале был Соломон, ага. Ну то есть до тебя.  

А с тобой мы встретились на вечере: обсуждали антологию, где собраны три тыщи поэтов.

Потом в переписке показала стихотворение про Соломона — и ты позвал на свидание. Слонялись до полуночи. Поцеловались только в конце, пока ты ждал такси. У мусорки рядом с моим домом.

Три тыщи поэтов писали-писали, и все ради вот этой бибиревской мусорки.

3.

Он боролся с ней, как Иаков с ангелом, до зари.
Был декабрь. Снежно. Кажется, минус три.
 
Рвал глагольные связки, касаясь ее бедра,
забывал строфы века, грамматику, номера,

имена знакомых и речи своей предмет.
Он боролся с ней до зари, а она с ним — нет.

В темноте не видала ни губ, ни библейских бровей.
«Пусть такие, Иаков, будут у сыновей.

Да исполнятся славы, Иаков, твои дома». 
И сходила Земля с орбиты, как сходит больной с ума.

4.

Но до борьбы мы сидели в «Дизенгофе». 

Ты сказал, что так называется улица Тель-Авива. К своим 24 я ни разу не была в Израиле.

Отговаривал с усердием раввина. Сдался опять возле мусорки. 

Призналась, что снимаю комнату у пенсионерки и место для гиюра там не самое подходящее.

5.

Погуглила:

мужское имя еврейского происхождения, имеет два толкования, чаще встречается дословно — «Кто как Бог».

6.

Как апостол испуганный в лодке, 
качаюсь в строке,
и выносит меня против воли и ветра туда,
где как рыба об лед 
бьется образ в моем языке,
и спускается вечер, и хаос опять на водах.

Нет поваренной соли и хлеба, 
карманы пусты.
Хороши лишь бездомные песни в сетях рыбака —
золотятся на холоде 
скользкие рыбьи хвосты,
и до боли прочна самодельная эта строка.

Ты у самого синего моря 
стоишь вдалеке,
благосклонный к моим бесполезным и пресным трудам.
Как апостол испуганный в лодке, 
качаюсь в строке.
Если ты позовешь, я пойду за тобой по водам.

7.

На выходные позвал к себе. 

Пять лет назад ты сбежал от жены с одним рюкзаком и поселился в съемной квартире около универа. 

Диван. Стол. Стул. Вешалка для одежды. 

Голубые рубашки ты не носишь и вообще предпочитаешь в клетку. 

8.

Погуглила:

первой женщиной, прошедшей гиюр, считается моавитянка Руфь — прабабка царя Давида.

9.

После гиюра поинтересовался, не жалею ли я.

Сказал, что у тебя есть любовь, которая больше, чем любовь, но живет она за тридевять земель со своей семьей и вы решили ничего не менять. 

Просил остаться на ночь. Уехала в Бибирево. 

10.

Так шел недоучка-поэт, 
сумасбродный пророк,
надеясь, ладонь протяни — 
и расступятся воды.
В его словаре 
оставался соленый песок,
и мертвое время 
питало неровные всходы.

Слова разбредались, 
как избранный Богом народ,
ликуя, что к вечеру 
солнце каленое стынет.
Кривился от соли и хрипа 
иссушенный рот.
Слова серебрились 
и корни пускали в пустыне.

11.

Потом осталась на два дня. А потом на неделю. 

Днем ты работал в универе, архиве или библиотеке. Вечером читал вслух. 

В конце декабря у меня случилась задержка.

Ты сказал, что ребенок — значит, ребенок, но года через три я точно пожалею, а будет поздно, потому что дома детский сад.

12.

Ковчег твой непрочен, морфемный не выдержит стык,
не хватит глаголов, имен, препинания знаков,
когда с полоумною музыкой бьется язык —
что с ангелом ночью вслепую могучий Иаков.

Но дразнит хвостом кистеперый извилистый слог,
и ритмы плавучи, и рифма выходит сухая,
и рвется куда-то на выдохе речи поток,
в секунду стихая.

13.

Два теста, оба отрицательные.

14.

Летом из-за проблем с деньгами ты перебрался на вторую квартиру, потом на третью. 

В сентябре перед отпуском ночевала у тебя. 

Уже несколько месяцев ты твердил, что из этой страны пора валить. В ногах висел твой любимый Анджелико. 

Сказала, что сегодня лучше не надо, но оно само как-то. 

15.

«… и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит».

16.

Море волнуется (это потом редактир.),
звуков обломки уносит холодная пена. 
Место и время подчеркивай точка-пунктир:
все обстоятельства, сказано, второстепенны.

Ладно ли за морем, худо — не все ли равно?
Гоголем на воду, мысью проворной по древу.
«Да» повторяю в упрямом значении «но»
и подражаю сама своему же напеву.

Море волнуется снова, на два и на три.
Вплавь ли, пешком за тобой в тридевятое царство?
Видишь, а я все туда же: на месте замри
и возвращайся, как водится, полный пространством.

17.

По дороге к вокзалу купила таблетку. Через две недели ты написал, что завтра сматываешься. 

Опоздала на день. 

Вернувшись в Москву, переехала на твою последнюю квартиру. Провода от ноутбука. Чайник. Полотенце. Кроссовки. Анджелико. 

Диван, на котором оно само.

18.

«… искала я его и не нашла его».

19.

Ты прогуливался по Дизенгофу. 

Звонил и обещал, что скоро меня заберешь.

Начала учить этот странный язык, в котором не пишутся гласные и, если не знаешь какое-то слово, хрен пойми, как его произносить. 

20.

… по кругу идет 
и старую песнь заводит:

«Прекрасен возлюбленный.
В этой дремучей руде 
не видно ни слова.
Слышится звон вроде.
Слышится звон, 
только не знаю где.

Искала всю ночь.
Шатались неровным строем
по городу стражи.
Имя тебе — как Бог.
Его повторяю,
дом для него строю.
Стих мой не камень,
но, может, не так уж плох».

Кто слово забыл,
спускается в тихий омут.
Память кромешна,
призраки все мутней.
Не оглянуться —
крылья слепые дрогнут,
ласточка вновь 
вернется в чертог теней.

21.

«… но куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог — моим Богом; и где ты умрешь, там и я умру и погребена буду».

22.

К следующей осени знала все еврейские праздники, но с тобой мы так и не увиделись: 

не получил документы, 

теперь получил, но не получил другие, 

принять негде, 

снимешь отдельную квартиру, 

выйдешь на работу — и вот тогда, 

и тд, и тд, и тд.

23.
 
«Ветер мой, ветер, держишь куда путь?
Строгий к стихам, словно к левитам — Ездра,
море волнуешь. 
Может, когда-нибудь…» — 
поутру плачет певчая, в общем, бездарь.

24.

Ровно через год после отъезда ты перестал отвечать. Подруга сказала, что если звонишь мужчине девяносто два раза и он не берет трубку, 

то в девяносто третий звонить не надо.

25.

А на следующий день ты написал сам — что можешь быть только один.

26.

… и вот идем опять издалека:
нелепое, бессвязное вначале.

(Мы гласные едва ли различали
по степени подъема языка,
плутая неприкаянно по всей
силлабике, когда на тело — тело.)

И снова не доходим до предела,
как до Земли заветной Моисей. 

Москва, август 2020 — Иерусалим, октябрь 2023