Владимир Зайцев. У Истории не сразу, но исчезнет аппетит

Prosodia публикует стихи Владимира Зайцева, поэта из Костромы, - он оригинально совмещает в своей поэтике высокий модернизм и низость современности.

Владимир Зайцев. У Истории не сразу, но исчезнет аппетит

Чем это интересно


В поэзии Владимира Зайцева бросается в глаза совмещение регистров условно низкой и высокой поэзии. В центре низкой — поэтика обывателя, не знающего ни себя, ни мира вокруг, но имеющего живой опыт безрадостной жизни. А в центре высокой — размышление о природе человека и природе войны путем включения в ряд высоких модернистов через известное стихотворение Уистана Одена «Щит Ахилла», переложение которого породило определенную традицию. Совмещение этих традиций создает особый эффект и заставляет искать связь между ними внутри созданного художественного мира. Кажется, что связующее звено — грустный вывод о том, что человек не использует данную ему возможность положить конец войнам. И результатом этого итога становится мир современности, в котором утешением может быть только близость.


Справка о Владимире Зайцеве


Владимир Зайцев родился в 1984 году в городе Суровикине Волгоградской области. До 18 лет жил в деревне Просек Костромской области. Окончил Костромской государственный университет им. Н.А. Некрасова по специальности «Журналистика». Более десяти лет работает не по специальности, самозанятый. В 2022 году стал финалистом литературного конкурса «Петроглиф». В 2022 и 2023 годах – финалистом Волошинского конкурса в поэтических номинациях. Публиковался интернет-журнале «Пролиткульт». Живет в Костроме.



* * *

взял в ипотеку однушку

на предпоследнем этаже хрущёвки


как это бывает –

с полинялыми

отвалившими от стен обоями

и корвалоловым запашком


как это бывает –

с битой сантехникой

и ржавыми трубами


как это бывает –

лет на двадцать


взял в ипотеку однушку

и внезапно заметил

глядя в запачканное окно

что неявной крутости

однушке добавляет

бар

через дорогу напротив


его массивная дверь тонула в тени

между двумя световыми пятнами

от уличных фонарей


его массивная дверь манила

и я решился

– ну ладно! –

поспешно поставил закорючки

на ипотечных бумагах

и размечтался:


буду заходить в этот бар

после работы

опрокидывать стаканчик другой

буду трепаться о всяком

с татуированной барменшей


буду этакий прохававший жизнь

герой голливудского триллера


мэттью макконахи

средней полосы


брюс уиллис

средней руки


чак норрис

местного разлива


барменша

с посиневшей розой на плече

узнавая меня по звуку тяжёлых шагов

будет спрашивать:

– как обычно?


и как обычно

не дожидаясь ответа

будет плескать на дно

прозрачнейшего стакана

какое-нибудь чертовски крутое пойло

и –

шшширк!!!–

толкать стакан по барной стойке

прямо в мою ладонь


улыбка барменши

будет плавать в клубах

сигаретного дыма


и так тепло будет на душе

и так горячо –

в желудке


но надо ли говорить

что как это бывает

я сначала

ездил после работы

по строительным рынкам


всеми вечерами

менял в однушке сантехнику

сбивал перфоратором советский кафель

и клал современный


сдирал и клеил обои

стелил линолеум

выбирал и собирал кухонный гарнитур

выбирал и собирал книжный стеллаж


и как это бывает

проходя мимо когда-то манившего бара

и видя всполохи огней в его окнах

думал:

свадьба

– ну, или там –

юбилей


видя неподвижные чёрные силуэты

молча курящие на крыльце

понимал:

поминки


или же просто

торопился домой

на очередной затянувший сериальчик

под магазинные пельмешки

в пространстве вечного ремонта


так и продолжалось

день за днём

день за днём


и как это бывает

в этот проклятый бар

до его закрытия на прошлой неделе

я так ни разу и

не зашёл


не узнал

есть ли там

чертовски крутое пойло


не узнал

есть ли там барменша

с растёкшейся розой под кожей


не узнал

есть ли там хоть что-то

ради чего я решился жить

именно на этой улице


именно этой

жизнью


не нашёл времени

сил

желания


не узнал

есть ли в мире хоть что-то

ради чего вообще-то

и живу



ВИДИК


Я видел страшного панка, танцующего на кладбищенской плите.

Я видел мертвеца, вытекавшего как мазут из железной бочки.

Мы с пацанами тогда придумали тайный «Антизомби комитет»,

вооружались, делая из гвоздей супер-крутецкие заточки.


В стеклянных зеницах теликов мертвецы возмущённо ревели «Брейн!»,

что с восторганием и гнусаво переводилось «Мооозгиии!!!» на русский.

Украденный со стола у захмелевших предков недопитый портвейн

для храбрости проползал нам в нутро без запивона и без закуски.


И не было ещё ничего ужаснее тех видеомертвецов:

резиновых манекенов, мозгов из бордовой фасоли с томатом…

Прошло много лет – я облысел и с брюшком, – но боюсь, что в конце концов

мы доигрались и не воскреснем даже в синем дыму страшноватом.




ГОРН КУЗНЕЦА

С.Ф.


«…Не в кузнице, а в женской мастерской

Начавшись – мир бы вышел не такой».

Иван Волков, «Саван Лаэрта»


«То, что в мире этом

Насилуют и могут два юнца

Прирезать старца, — не было секретом»…

Уистен Хью Оден, «Щит Ахилла»

Строфа 1

Есть мнение, что наш привычный мир

Был выкован кувалдами Гефеста,

И потому так много в мире места

Для пороха, лафетов и мортир.

А если бы в уютной мастерской

Под пальцами царицы Пенелопы

Рождались безупречные европы,

То правили б достаток и покой.


Антистрофа 1

Из воздуха сплетает ткацкий стан спирали и цветочные узоры:

Здесь – соткан на утёсе синий лес, лиловой нитью выстрочены горы.

Здесь – складки-облака и Океан, барашки волн пришиты к бледной суше,

Триеры заскользили на простор и поднимают утонувших души.

… Но что там?! Ослепляет резкий свет. Мелькнул в кустах Ахилла грозный щит?

Нет, нет... То паучихой за листвой, на «Зингере» строчит, строчит, строчит:

То абажур, то фартук, то корсет – с горящими глазами Ильза Кох ⃰ ,

На ткани Пенелопы пробралась, и черепа вкруг скачут как горох!


Эпод 1

Соревнуются атлеты,

Друг из друга мнут котлеты.

Их расквашены носы,

Лица словно винегреты.

Женские торчат фигуры –

Как песочные часы,

И в восторге от фактуры:

Развитой мускулатуры!


Бьёт атлетов невпопад,

Изрыгая стыд и ад

Из белеющего горла

Раскалённый агрегат.

Пулемётчица строчит –

Пальцы в кровь уже истёрла.

Больно Тоньке ⃰ ⃰ , но молчит,

Занятой имеет вид.


Строфа 2

Неважно, у кого что между ног,

Кто в землю врос, а кто прошёл полмира,

Кто струны сплёл, и зазвучала лира,

А кто и азбуки понять не смог.

У Клио нет любимцев, все – одно.

Она ползёт по нам, как чёртов жёрнов,

Её законы выписаны чёрным.

Исправить их пока что – не дано.


Антистрофа 2

А потому не нужно упрощать – не находить войне иной причины,

Как в брызгах искр из горна кузнеца рождённые свирепыми мужчины.

Подобием ползучего плюща фаланги воинств, а не пацифисты,

Пролезут и к царице на сукно и кровью напитают саван чистый.

…Насилие – природы инструмент, её животный движитель больной.

Но как из семечка пророс цветок, прорезав путь сквозь глину, перегной,

и даже проломившись сквозь цемент, так тьму Истории пронзит Прогресс!

И пушки словно брёвна замолчат, и навсегда забудется Арес.


Эпод 2

Пусть кошмаром стало это –

Вертится в дыму планета,

Топка яростно гудит,

Небо пусть седого цвета,

У Истории не сразу,

но исчезнет аппетит!

Человеку был дан разум

Излечить эту заразу!


Не титан и не циклоп,

не иголки пенелоп,

многогласый, многолицый

разум скажет войнам: «Стоп!»

И тогда в один присест

(что пока нам только мнится

недоступнейшим из мест)

чистый мир скуёт Гефест.


­­­__________­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­_

Ильза Кох – жена Карла Коха, коменданта концлагерей Бухенвальд и Майданек. Известна своим жестоким обращением с пленными. В советской и российской литературе упоминается как «Фрау Абажур» за изготовление сувениров из человеческой кожи.

⃰⃰ ⃰ Антонина Макарова – палач Локотской республики, существовавшей в 1942-43 годах на оккупированной нацистскими войсками территории Советского Союза. Известна под прозвищем «Тонька-пулемётчица».


* * *


1.

выезжаем из-под земли на эскалаторе

ты стоишь на ступеньку выше

спиной ко мне

резиновая лента поручня

на который я опустил ладонь

бежит быстрее ступенек

поручень притягивает меня к тебе

и я тычусь носом

между твоих лопаток


когда будем спускаться обратно –

поцелую тебя в макушку


2.

как серая луна

отражая солнечные лучи

освещает дорогу

идущему через ночной лес

путнику


так и ко многому равнодушный я

узнавая тебя всё больше

сам того не желая

становлюсь

добрее


3.

мы с тобой –

з­ а с т ё ж к а - м о л н и я

на зимней куртке

полуночника

ищущего дорогу домой

в ледяной метели


надеюсь

мы с тобой

не р а з о й д ё м с я

и полуночник обязательно дойдёт

согретый

сбережённым нами теплом




Prosodia.ru — некоммерческий просветительский проект. Если вам нравится то, что мы делаем, поддержите нас пожертвованием. Все собранные средства идут на создание интересного и актуального контента о поэзии.

Поддержите нас

Читать по теме:

#Новые стихи #Современная поэзия #Новые имена
Виктор Цененко. Понял ли ты своё сердце?

Поэт из Ростова-на-Дону Виктор Цененко создает балладный мир, лишенный ярких признаков современности, и самая главная тайна в нем — человеческое сердце. Это первая публикация поэта в литературном издании.

#Новые стихи #Современная поэзия
Андрей Ренсков. Всегда хотелось спеть на птичьем

Prosodia публикует стихи калининградского художника, музыканта и поэта Андрея Ренскова. В этих верлибрах ощутима щемящая нота эфемерности самого дорогого.