Александр Беленсон: солнце не восходит боле в такие времена!

Ответ Анне Ахматовой

Суров сей век и тягостен без меры
Век не последних битв и не бесплодных ран
Мы бродим в городах, покинутых без веры
А в пустоте небес кружит аэроплан.

Обречены незнанью и неволе,
В чаду названий мы забыли имена
И странно ли, что солнце не восходит боле
В такие времена!

Но дни прейдут, закону следуя земному
И может быть, поэт в непонятых стихах
Расскажет по-иному
О веке, ставшем притчею в веках.

Да, много язв на нас, но всех других чернее
Та, что скрывает свет из века в век.
Мы все равны, уже рождаясь с нею
И сам себе целитель каждый человек.

1922

Чем это интересно

Стихотворение Беленсона – ответ на строки Ахматовой:

Чем хуже этот век предшествующих? Разве
Тем, что в чаду печали и тревог
Он к самой черной прикоснулся язве,
Но исцелить ее не мог.

Еще на западе земное солнце светит,
И кровли городов в его лучах блестят,
А здесь уж белая дома крестами метит
И кличет воронов, и вороны летят.

1919 г.


По сравнению с Ахматовой, написавшей стихотворение во время гражданской войны, Беленсон кажется оптимистом, он не исключает возможности быть услышанным и понятым:

Но дни прейдут, закону следуя земному
И может быть, поэт в непонятых стихах
Расскажет по-иному
О веке, ставшем притчею в веках.

Ключевая фраза стихотворения Беленсона - «И сам себе целитель каждый человек». То есть спасение внутри человека, надо лишь увидеть свет. Вероятно, речь идет о вере.

Можно сказать, что Беленсону удалось изыскать внутренние резервы и спастись от в пустоте небес кружащегося аэроплана. Но спасение отказалось временным…

Поэт получил известность прежде всего как редактор и издатель альманаха «Стрелец» (вышло три номера: в 1915, 1916 и 1922 годах). На страницах «Стрельца» публиковались А. Блок, Ф. Сологуб, Д. Бурлюк, В. Каменский, А. Крученых, Б. Лившиц, В. Маяковский, В. Хлебников), В. Розанов, М. Кузмин, А. Ремизов, А. Ахматова.

С 1914 по 1924 годы у Беленсона вышли и три книги стихов.

В 1928 году Беленсону удалось опубликовать в издательстве «Федерация» роман «Джиадэ, или Трагические похождения индивидуалиста. Роман ни о чём».

Роман открывает нечто вроде манифеста: «Новая проза несомненно предпочтет обходиться не только без сюжета, а даже без внешней занимательности. Как и все истинно новое, новая проза родится в тишине и начнёт с того, что всячески оградит себя от тлетворного и постыдного успеха у большинства».

В романе можно найти и предчувствие возможных последствий эксперимента.

«Бесстыдница, к чему уловка!» —
Кричит осипшая золовка.
И, желчно бровь перекосив,
С упругих плеч сдирает лиф.
Уже грозит знакомство с плеткой
Нагому телу дамы кроткой,
Но комендант как раз поспел:
«Позвольте, плод еще не спел.
Плоды ничьи, а все ничейки —
Мои с согласия ячейки».
И, молвив, в рощу поволок
Красотку, словно узелок.
Изнемогая, без протеста
Попала вдруг она в невесты.
Так в изоляционный пункт
Попали все, кто поднял бунт.

Сразу после выхода романа, появились и первые «рецензии».

«Непростительная издательская ошибка делает достоянием гласности литературный документ, по-новому подчеркивающий все реакционное значение всякого эстетского подхода к жизни, всякой попытки обойти острые вопросы современности».

«Книжка чрезвычайно путанная, производит впечатление мистического бреда».

«Джиадэ» – пища и не для богов и не для простых смертных. Она найдет поклонников у литературных снобов и гурманов, которые не имеют ни настоящего, ни будущего, а довольствуются сакраментальной «египетской маркой», заменяющей им жизнь, борьбу, творчество».

«Египетская марка» Мандельштама вышла в том же 1928 году.

«Пропитанный мистицизмом, мистической эротикой и, вместе с тем, довольно примитивным цинизмом, роман этот – кстати, далекий от талантливости – объективно рисуется как бы одним из проявлений тех переговоров, которые ведутся между остатками старой и новой буржуазии: а не слиться ли нам, не составить ли некий психоидеологический сплав из остатков разбитых жизнью мировоззрений и ублюдочных зародышей “новых” представлений о действительности?»

Были в романе и сомнительные шутки - «Между тем гости понемногу расходились. В окнах стояла белая петербургская ночь. Кажется, это было единственное белое, что еще смело не таиться в красном городе Ленина, что еще не догадались или не успели переименовать».

Сам Горький назвал роман «очень плохой книгой». После нескольких подобных рецензий, «Джиадэ» была запрещена и изъята из магазинов и библиотек.

«Джиадэ» Беленсон впервые подписал псевдонимом – Александр Лугин.

Адександр Беленсон исчез вместе с «остатками старой и новой буржуазии». Александр Лугин получил известность в СССР как поэт-песенник.


Винтовка

С Буга до Урала
Ты со мной шагала
Партизанскою тропой.
И врагов, бывало,
Падало немало
Там, где пробирались мы с тобой.

Припев:
Эй, бей, винтовка, метко, ловко,
Без пощады по врагу!
Я тебе, моя винтовка,
Острой саблей помогу.

Мы готовы к бою
С армией любою.
Коль придется воевать,
Будем биться двое —
Я и ты со мною,
Вместе нам привычно побеждать.

Или вот еще.


Песня о маршале Берия

Суровой чести верный рыцарь,
Народом Берия любим.
Отчизна славная гордится
Бесстрашным маршалом своим.

Вождя заветам предан свято,
Он счастье Родины хранит.
В руке героя и солдата
Надёжен меч, надёжен щит.

В нём сердце смелое, большое
Для дел больших и для побед.
Любимый доблестной страною,
Он дружбой Сталина согрет.


Беленсон умер 9 апреля 1949 года в одной из московских психиатрических клиник.  Он страдал от «музыкальных галлюцинаций», слышал звуки рояля из-под кровати.