Александр Володин: готовы к убийствам солдаты

Недвижно пылают закаты.
Рассветы восходят сурово.
Готовы к убийствам солдаты
и беженцы к бегству готовы.
Готовы супруги к разлуке,
готовы к беде властелины.
Тем временем полдень над лугом
склоняется, жаркий и длинный.
Готовы к обманам святоши
и к недоеданию дети.
Готовы могилы.
И все же
рассветы восходят и светят...

Чем это интересно

Вернувшись с фронта студент-театровед Александр Моисеевич Лифшиц отправился в Малый театр. «Светящиеся ярусы, в зале полно штабных генералов, богатых, раздобревших…И вдруг я почувствовал, что это не театр, что это неискусство притворяется театром. А театр был убит войной. Послевоенное время оказалось не счастьем, а чем-то тусклым, опасным и уродливым. И я вопреки всему написал себе заклинание: «Стыдно быть несчастливым».

«На фронте была далеко идущая мечта: если бы мне разрешили - потом, потом, когда кончится война, когда совсем кончится и все уже будет позади, - пускай не жить, к чему такая крайность, но просто оказаться Там и просто увидеть, просто посмотреть вокруг - что будет? Тогда, тогда, когда - совсем, совсем?..

И мне разрешили. Не просто смотреть, но: купаться, кататься, кувыркаться, одеваться, раздеваться, подниматься, опускаться, напиваться и не напиваться, обижаться и не обижаться, забываться и не забываться и еще тысячу всего только на эту рифму, и еще сто тысяч - на другие. Стыдно быть несчастливым.

А женщины, самые, казалось бы, несовершенные, иногда говорят такие слова... И так смешно шутят, и так проницательно думают о нас - чтобы нам было лучше, чтобы нам было сладко - с последней из всех, как с первой из всех. И то и дело это им удается, то тут, то там, то так, то сяк. А если не удается, они страдают молча. А если говорят - иногда говорят такие слова...

Стыдно быть несчастливым.

А есть собаки. Они не умеют читать, ничего не читали, ни одной строчки!
Ни разу по этому поводу у них не колотилось сердце, не подступал комок к горлу, они ни разу не хохотали, не перечитывали вслух своим знакомым.

Стыдно быть несчастливым…»


Дальше – про коров и улиток. Про инопланетян - ни слова. Видимо, главный рецепт счастливой жизни поэт утаил от окружающих. Рецепт прост – надо почувствовать себя инопланетянином.


Многие стихотворения Александра Моисеевича Володина написаны с "инопланетной" точки зрения. Непостижимым образом поэт попал на планету Земля. Ему интересно, как устроен земной мир.

По каким законам живут обитатели планеты, сразу не разберешься, но, бросается в глаза, что это несправедливые законы: сильный обижает слабого, а слабые принимают такое положение вещей, как должное.

Готовы к убийствам солдаты
и беженцы к бегству готовы.

Утешает, что сама Земля не принимает происходящее близко к сердцу.

Увы, волей-неволей инопланетянину приходится притворяться землянином, воевать, например. Или сменить фамилию в связи с борьбой с космополитами.

Редакторша «Молодого Ленинграда», в котором должны были опубликовать «Стыдно быть несчастливым», смущаясь, сказала, что у автора неподходящая фамилия - Лифшиц. Он и сам понял, что его «фамилия немыслима в оглавлении среди хороших молодых русских писателей». Редакторша предложила стать Володиным, в честь сына. Предложение было принято.

В то же время трагизм и абсурд земного существования, по Володину, - источник творческой энергии.

Во Франции неважные дела.
Квартиры дорожают и вообще…
Но Франция вполголоса поет
Под контрабас, ударник и рояль.
В Италии, глядишь, то наводненье,
То Папа умер, то землетрясенье —
Она поет, поет под мандолину,
Или гитару, или просто так.
Америка в преступности увязла
И с неграми никак не разберется —
И те поют. И белые, и негры.
Приплясывая перед микрофоном,
Блистая приглушенным саксофоном…
А нам и Бог велел. Поем народные.
Цыганские. Старинные. Походные.
Блатные. Философские. Победные.
Полезные. Безвредные. И вредные.
На шаре тесненьком
Столпились мы,
Друг другу песенки
Поем из тьмы…


Вероятно, и сам драматург казался окружающим посланцем другой планеты. О публикации стихов не заботился, их сочинение работой не считал, не ценил. Не ценил и пьесы. Зинаида Шарко рассказывала, как автор читал «Пять вечеров» перед труппой театра: «Через каждые пять минут он останавливался и говорил: «Извините, там очень бездарно написано. Я вот это исправлю и это исправлю… Ой, как это плохо! Я… я даю слово, что я это исправлю!» Вот так он прочёл всю пьесу, извиняясь за то, что так плохо написано».

На премьере «Пяти вечеров» в БДТ автор раздавал знакомым контрамарки со словами: «Не стоит смотреть, это случайная, маленькая пьеса, не получилось».

Володин вспоминал: «За многое, что мной было написано прежде, стало стыдно. Если кто-нибудь извещал меня о намерении поставить «Фабричную девчонку» или «Старшую сестру», я уговаривал не реанимировать устаревшее. Никиту Михалкова, который решил снимать «Пять вечеров», я молил: «Не позорьте себя, не позорьте меня».

Правила жизни на планете Земля Володин изучал всю жизнь. Тем более, что перестройка существенно их откорректировала.

А впереди?.. На все вопросы
ответ прямой: “Возможны грозы
и дождь на годы проливной”.
Хоть наша вера и ветшает —
прогноз не врет. Не обещает
тепла. Спасибо и на том.
Но вдруг, подросши, наши дети
снесут сырые бревна эти?
Прогноз пророчит и погром.

Его последняя предсмертная книга (Володин умер в декабре 2001 года) называется «Записки нетрезвого человека» - своего рода свод загадок, на которые он – инопланетянин – так и не нашел ответа. Вопросы разные, например, политические. Вот один из них. «Почему наши войска оказались в Чехословакии, а не чехословацкие у нас?»

Предвидя претензии потомков, Володин написал такое стихотворение.

Простите, простите, простите меня!
И я вас прощаю, и я вас прощаю.
Я зла не держу, это вам обещаю.
Но только вы тоже простите меня!

Забудьте, забудьте, забудьте меня!
И я вас забуду, и я вас забуду.
Я вам обещаю: вас помнить не буду.
Но только вы тоже забудьте меня!

Как будто мы жители разных планет.
На вашей планете я не проживаю.
Я вас уважаю, я вас уважаю,
Но я на другой проживаю. Привет!