Алексей Скалдин: пишу стихи, как зажигаю свечи

Поэт

Пишу стихи, как зажигаю свечи
Пред образом, в тиши благоговейной.
Слова, слова томящие, глухие!
Примите плоть, дабы открыться людям,
Живите жизнью ясною и нужной,
Служите миру дольнему по силе.
Я знаю, этот мир принять вас должен:
Я душу отдаю — какая жертва! —
И, жертвуя, не жду себе награды, —
Что злато мне? и что венок лавровый? —
Но отдаю затем, что в этом даре
Лежит зерно, рожденное для роста, —
Тягчайшего не будет преступленья,
Как умертвить начало новой жизни.
Слова, вы мною рождены, и строгим
Вас пронесу путем к последней цели.
Светите светом трепетным и чистым.

Чем это интересно

Алексея Скадина относят к младосимволистам, то есть символистам, вошедшим в литературу в 1900-е годы. Это Александр Блок, Андрей Белый, Вячеслав Иванов и другие.

Вероятно, Вячеслав Иванов и познакомил старшего сына деревенского плотника из Новгородской деревни с новейшими течениями в русской поэзии.

Скалдин и Вячеслав Иванов стали друзьями в 1909 году. В начале 1910 года молодой поэт - постоянный посетитель башни Иванова. Алексею Дмитриевичу - 20 лет, Вячеславу Иванову – 43.

Андрей Белый писал: "Из частых на башне запомнились Е. Аничков, Бородаевский, Н. Недоброво, Скалдин. Чеботаревская, Минцлова, Юрий Верховский, Пяст..."

Скалдин произвел хорошее впечатление на Блока, он писал матери: "На днях у нас очень долго просидел Скалдин - совершенно новый и очень интересный человек". 15 ноября 1912 года в дневнике Блок записал: "Скалдин (полтора года не виделись) совершенно переменился. Теперь это - зрелый человек, кующий жизнь. Будет крупная фигура".

Блоку Скалдин посвятил стихотворение, из которого понятна важность старшего поэта для становления Скадина-символиста и мистика.

А.А. Блоку

Мне было тайно ваше Слово
Поведано, и ныне я,
Как год назад, касаюсь снова
Загадочного бытия.

Мое приемлющее сердце
В тиши подсказывает мне,
Что вижу в вас единоверца,
Но всё же я смотрю извне.

Какое малое оконце!
И Слово всё ушло в слова.
А за окном так ярко солнце,
И к солнцу тянется трава.

Еще томит глухое бремя,
Что налагают шум и толк.
Но вижу День: Иное Время
Преобразит наш сирый полк.

И в мудрой стае лебединой
Мы вместе поплывем туда,
С путеводительною льдиной,
Где блещет рдяная Звезда.

О брат! Когда из вод просветит
Сокрытое на дне кольцо,
Каким сиянием ответит
Твое влюбленное лицо!

В это время Скалдин - вольнослушатель историко-филологического факультета Петербургского университета. С 1910 года Алексей Дмитриевич - участник заседаний Петербургского религиозно-философского общества. Его тексты появляются в журналах разной направленности: «Аполлон», «Gaudeamus», «Сатирикон», «Отечество», в альманахах «Орлы над пропастью», «Альманах Муз», «Война в русской поэзии».

Любопытно, что Скалдина как поэта высоко ценили и в совсем несимволистском "Гаудеамусе". "Его стихи, - писал Георгий Иванов, - все хвалили, о нем самом
никто толком ничего не знал, в редакции С. показывался очень редко и мельком".

В 1912 Скалдин выпустил единственный сборник стихов — «Стихотворения».

«Поэт» - иллюстрация философских взглядов младосимволистов: поэт – это священнослужитель, готовящий мир к … «…созданию вселенского духовного организма» (В.Соловьев ). Слова поэта должны дать всходы. И на этом пути «жертвуя, не жду себе награды, — / Что злато мне? и что венок лавровый?»

Лавровых венков Скалдин не дождался, а терновых примерил с избытком. В 1922 году его арестовали и приговорили к трём годам заключения по обвинению в сокрытии музейных ценностей. Благодаря Луначарскому Скалдин был досрочно освобождён. Январь 1933 года - второй арест и ссылка в Казахстан.

27 июня 1941 года Скалдин был приговорён Особым Совещанием при НКВД СССР к восьми годам лагерей. Местом отбывания наказания был определён Карлаг. 18 июля 1943 года в самарском отделении этого лагеря Скалдин скончался. Причина смерти — декомпенсированный миокардит.

Почти все написанное Скалдиным было утрачено в ссылках и лагерях: восемь романов, три повести, стихи, дневники, конспекты лекций, статьи по изобразительному искусству, переписка со многими деятелями искусства Серебряного века.

Уцелел экземпляр романа «Странствия и приключения Никодима Старшего», который автор подарил Александру Блоку. С дарственной надписью: «Дорогому Александру Александровичу Блоку. А. Скалдин 20.10.17.»

Роман вышел не в то время и не в том место. 25 октября 1917 года интерес к литературе в России резко упал.

Роман был прочитан только в начале ХХ века. Сегодня его называют «одним из самых острых и ярких романов, написанных в двадцатом веке» (Вадим Крейд). «С этого романа Михаил Булгаков написал “Мастера и Маргариту”. Булгаков просто взял Алексея Скалдина и Густава Майринка, перемешал и написал свой на самом деле шедевр. Но в первооснове — Алексей Скалдин и Густав Майринк» (Нина Садур).

Кто-то увидел в «Никодиме» обэриутский абсурд, кому-то показалось, что на Скалдина оказали влияние сочинения Эрнеста Теодора Амадея Гофмана.

Роман есть в Интернете, так что каждый сам может найти предшественников и последователей писателя.

«Евгения Александровна проснулась от резкого и отрывистого крика Никодима, крика, полного ужаса. Приподнявшись на диване, она, испуганная и
недоумевающая, принялась спрашивать Никодима: "Что? что?" - но Никодим не отвечал и, полуотшатнувшись от окна, упорно глядел за стекло, на рабочую избу. Там, на лестнице, на ступеньке, приходившейся посередине, стояла голова отца Арсения, отрезанная от туловища, видимо, с одного удара; губы ее были
плотно сжаты, а глаза зажмурены. Окно мезонина было растворено, и на подоконнике лежала голова отца Мисаила: у ней глаза были закачены, а от шеи
свешивался кусок кожи, содранный углом с груди.
Евгения Александровна, подбежав к окну, тоже вскрикнула, но не потому, что увидела мертвые головы, - нет! Из-за куста, на повороте тропинки, показался первый из возвращающихся чудовищ.
По обыкновению, первый из них нес на своем лице странный и вместе простой знак - кусочек черного английского пластыря, наклеенный на нос, и
казалось, что нос его был поражен дурной болезнью - такой маленький, приплюснутый и смешной. На крик Евгении Александровны этот первый поднял
глаза и посмотрел на нее упорно пустым и насквозь проходящим взглядом.
Никодим заметил его взгляд сразу, и сердце Никодимово вдруг сжалось от боли так, что он невольно ухватился рукой за грудь…»