Анатолий Жигулин: враг народа твой сын

Отец

В серый дом
Моего вызывали отца.
И гудели слова
Тяжелее свинца.

И давился от злости
Упрямый майор.
Было каждое слово
Не слово – топор.

Враг народа твой сын!
Отрекись от него!
Мы расшлепаем скоро
Сынка твоего!..

Но поднялся со стула
Мой старый отец.
И в глазах его честных
Был тоже – свинец.

Я не верю! – сказал он.
Листок отстраня. –
Если сын виноват –
Расстреляйте меня.

1962

Чем это интересно

Обычно за проступки отцов расплачиваются их дети. В данном случае счет предъявлен отцу. Но так и было. Стихи Жигулина автобиографичны.

В 1947 году в Воронеже ученики девятого класса мужской средней школы Борис Батуев, Юрий Киселев и Игорь Злотников создали подпольную «Коммунистическую партию молодёжи». Подпольщики хотели возврата СССР к «ленинским принципам». При этом они не отрицали и насильственного свержения сталинского режима.

Организация насчитывала порядка 60 человек. В 1948-ом начинающего поэта 18-летнего Анатолия Жигулина выбрали членом политбюро КПМ, секретарем по идеологии.

Символом КПМ был красный флаг с профилем Ленина. Девизы - «Борьба и победа!» и "Пролетарии всех стран соединяйтесь!" Гимном КПМ был утвержден «Интернационал».

В сентябре 1949 года начались аресты, один из подпольщиков оказался стукачом. Всего было арестовано примерно 30 человек. Некоторые подследственные уже до суда стали инвалидами, многие из осужденных не дожили до конца срока.

Жигулин был приговорён к 10 годам лагерей.

Лагерный опыт лег в основу многих стихотворений Жигулина.

Я был назначен бригадиром.
А бригадир — и царь и бог.
Я не был мелочным придирой,
Но кое-что понять не мог.
…

 И может, стал бы я мерзавцем,
Когда б один из тех ребят
Ко мне по трапу не поднялся,
Голубоглаз и угловат.

— Не дешеви! — сказал он внятно,
В мои глаза смотря в упор,
И под полой его бушлата
Блеснул
Отточенный
Топор!

1964


В этом стихотворении Жигулин описывает самое начало 50-х, когда он отбывал наказание в Тайшете, работал на лесоповале. Затем была Колыма, каторга, три года.

Минус сорок
Показывал градусник Цельсия.
На откосах смолисто
Пылали костры.
Становились молочными
Черные рельсы,
Все в примёрзших чешуйках
Сосновой коры.
…
Не на ватмане строил я
Фермы бетонные.
Но своею работой
Горжусь я вдвойне:
Я пронёс на плечах
Магистраль многотонную!
Вот на этих плечах.
Позавидуйте мне!

1959

На Колыме Жигулин встретил смерть Сталина. Вот как он описывает это знаменательное событие в автобиографической книге «Черные камни» (хит 1988 года, повесть была опубликована в «Знамени»): «… мы отпраздновали смерть Сталина. Уже первое сообщение о болезни всех обрадовало. А когда заиграла траурная музыка, наступила всеобщая, необыкновенная радость. Все обнимали и целовали друг друга, как на пасху. И на бараках появились флаги. Красные советские флаги, но без траурных лент. Их было много, и они дерзко и весело трепетали на ветру. Забавно, что и русские харбинцы кое-где вывесили флаг — дореволюционный русский, бело-сине-красный. И где только материя и краски взялись? Красного-то было много в КВЧ».

А затем вместе с тремя сидельцами Жигулин бежал из лагеря.

Весь лагерь спит,
Уставший от забот,
В скупом тепле
Глухих барачных секций.
Но вот ударил с вышки пулемет.
Прожектор больно полоснул по сердцу.
Вот я по полю снежному бегу.
Я задыхаюсь.
Я промок от пота.
Я продираюсь с треском сквозь тайгу,
Проваливаюсь в жадное болото.
Овчарки лают где-то в двух шагах.
Я их клыки оскаленные вижу.
Я до ареста так любил собак.
И как теперь собак я ненавижу!..
Я посыпаю табаком следы.
Я по ручью иду,
Чтоб сбить погоню.
Она все ближе, ближе.

При побеге сообщники Жигулина были застрелены, а сам он получил пулевые ранения в локтевой сустав и по касательной в голову.

О люди!
Люди с номерами.
Вы были люди, не рабы,
Вы были выше и упрямей
Своей трагической судьбы.

Я с вами шел в те злые годы,
И с вами был не страшен мне
Жестокий титул "враг народа"

И черный
Номер
На спине.

1962

В тюрьме Жигулин провел 6 лет, в 1955 году он был освобождён по сталинской амнистии, а в 1956 году реабилитирован. В 1959 году в Воронеже вышел первый сборник его стихов «Огни моего города».

Жигулин выжил, пусть и с расстроенной психикой. Праправнуку поэта-декабриста Владимира Раевского повезло. В 1961 году он познакомился с Александром Твардовским, который опубликовал в «Новом мире» несколько лагерных жигулинских подборок. В марте 1962 года поэта приняли в СП, а в 1963 году был напечатан второй сборник стихов Жигулина — «Рельсы».
  
Жигулин переселился в Москву, где в 1965 году окончил высшие литературные курсы. Работал в редакциях газет и журнала «Дружба народов», вёл поэтический семинар в Литературном институте. Жигулин – автор 27 поэтических книг.

Эпоха

Что говорить. Конечно, это плохо,
Что жить пришлось от воли далеко.
А где-то рядом гулко шла эпоха.
Без нас ей было очень нелегко.

Одетые в казенные бушлаты,
Гадали мы за стенами тюрьмы:
Она ли перед нами виновата,
А, может, больше виноваты мы?..

Но вот опять веселая столица
Горит над нами звездами огней.
И все, конечно, может повториться.
Но мы теперь во много раз умней.

Мне говорят:
«Поэт, поглубже мысли!
И тень,
И свет эпохи передай!»
И под своим расплывчатым «осмысли»
Упрямо понимают: «оправдай».

Я не могу оправдывать утраты,
И есть одна
Особенная боль:
Мы сами были в чем-то виноваты,
Мы сами где-то
Проиграли
Бой.
1964

С середины 1960-х годов поэзия Жигулина находит еще одно русло, менее социальное, но гармонизирующее поэта с окружающей средой. Это «тихая лирика».

 Жизнь! Нечаянная радость.
Счастье, выпавшее мне.
Зорь вечерняя прохладность,
Белый иней на стерне.
И война, и лютый голод.
И тайга — сибирский бор.
И колючий, жгучий холод
Ледяных гранитных гор.
Всяко было, трудно было
На земле твоих дорог.
Было так, что уходила
И сама ты из-под ног.
Как бы ни было тревожно,
Говорил себе: держись!
Ведь иначе невозможно,
Потому что это — жизнь.
Все приму, что мчится мимо
По дорогам бытия…
Жаль, что ты неповторима,
Жизнь прекрасная моя.

1976