Цитата на случай: "Это надо быть трижды гением, / чтоб затравленного средь мглы / пригвоздило тебя вдохновение". А.А. Вознесенский

Джек Керуак: хайку по-американски

12 марта исполняется 99 лет со дня рождения «короля битников» Джека Керуака. Эту дату Prosodia отмечает его поэтическим циклом «Нортпортские хайку» (1964). Они любопытны не только как пример жесткой американизации этого жанра японской поэзии, но и как образчик спонтанного, ускользающего от определений письма Керуака.

Рыбкин Павел

фотография Джека Керуака | Просодия

Нортпортские хайку


Закрой глаза –
Хозяин стучится
В заднюю дверь.

Тихая Осенняя ночь,
а эти дураки
Затевают споры

Одинокие кирпичные стены в Детройте,
воскресный день,
тянет поссать

О, снова в Вермонт –
Амбаре осенней ночью

Пустяки!
Еще один день,
Еще что-то-или-другое!

Как бы то ни было, я бросаю
– теперь я наконец
Смогу вздохнуть –

Сколько им нужно кошек
поблизости
Для какой-нибудь оргии?

Сегодня я укорочу
свой хвост –
Я видел их в городе

В Хоккайдо у кошки
нет удачи

Все кошки в Киото
видят сквозь туман.

Птицы начинают петь,
Но он на кошачьих лугах
Я заберусь на дерево
И вырежу на нем Катапатафатайю

Если я выйду сейчас,
Мои каракули
Намокнут

Машина подъезжает, но
кошка знает,
Что это – не змея

В Лондоне кошки
могут спать
У двери мясника.

Надо было черкнуть
этот знак до того,
Как я заснул

Хайку мои глаза!
Моя мать зовет меня!

(1964, пер. Михаила Гунина)


Чем это интересно


На русском цикл был опубликован в «Антологии поэзии битников» (пер. с англ. / Сост. Галина Андреева. М.: Ультра. Культура, 2004. С. 356–359) и здесь приводится в орфографии, пунктуации и даже с опечатками этого издания. Так, похоже, что в хайку о Вермонте слово «амбаре» должно все-таки стоять в именительном падеже (по крайне мере, в оригинале есть только назывная конструкция: O for Vermont again – / The barn on an / Autumn night). Кроме нортпортского цикла в «Антологии...» также представлены «Западные хайку» и «Американские хайку» Керуака.

Названия говорящие, и в чем состоит американизация жанра, заметить нетрудно. Прежде всего, тут может быть и две, и четыре строки. Это значит, что автор, хоть и использует тире вместо невозможных по-английски разделительных слов (кирэдзи), самой трехчастной структуры не выдерживает. Не выдерживается и требуемое количество слогов (5–7–5 или хотя бы 17 в общей сумме). В лучшем случае в текстах присутствует сезонное слово (киго).

Керуак прекрасно понимал, что делает. Его американизированный подход заключался в следующем: «Главное – хайку должно быть очень простым и свободным от всей поэтической помпезности и рисовать небольшую картину, и быть таким же воздушным и изящным, как "Пастораль" Вивальди» (см. «Антологию...», с. 355). Интересно, что этот подход был сформулирован первоначально в прозе, в романе «Бродяги Дхармы». Он вышел в 1958-м, но описывает события 1955–1956 годов, когда Керуак был очень дружен с другим битником, поэтом Гэри Снайдером, в тексте выведенным под именем Джефи Райдера.

Друзья совершают восхождение на Маттерхорн-Пик (Калифорния) и при виде открывающихся с его склонов красот начинают импровизировать хайку, сплошь неканонические: «Разговорились о литературе – желтеют осины», «Валуны на краю обрыва – почему не срываются вниз?», «Озеро внизу… чернеют провалы колодцев» (Бродяги Дхармы. В кн.: Джек Керуак. Избранная проза. Том второй. Пер. Анны Герасимовой. Киев: AirLand, 1995. С. 55).

Джефи попутно излагает главные, по его мнению, отличительные особенности хайку. Такое стихотворение «должно быть простым, как овсянка, и давать яркую картинку реальных предметов...» Японские мастера служат образцом разве что в том смысле, что «они никогда не напивались в горах… просто бродили свежие, как дети, и записывали все, что видели, без всяких литературных оборотов и выкрутасов...»

Все это почти дословно совпадает со словами самого Керуака, разве что воздушности и изящества Вивальди не хватает. Хотя при чем тут итальянский маэстро, не очень понятно: автор гораздо больше был увлечен джазом и блюзом. Например, через год после выхода «Бродяг Дхармы» он выпустил пластинку Blues and Haikus, где читал стихи под аккомпанемент двух саксофонов.

Следует заметить, что Haikus – ошибка: недопустимая для названия жанра форма множественного числа. Следуя такой логике, по-русски эти поэтические произведения Керуака следовало бы называть «хайками» или «хокками». Писатель пошел еще дальше: для своих американских «хаек» он использовал еще и определение pops. Слово это очень многозначное, в нем слышится и попса, и поп-корн. Но, пожалуй, точнее всего в жанровом контексте перевод «хлопки»: как говорил Керуак, сама «американская речь подобна... отрывистым хлопкам» (см. «Антологию...», с. 355). Такими же хлопками взрываются в сознании и его стихи.

Цикл «Нортпортские хайку» 1964 года родился в городке Нортпорт, штат Нью-Йорк, где Керуак купил себе дом на деньги, заработанные после выхода его главного романа – «В дороге» (1957). Стихи были написаны во время вечеринки у нортпортского друга писателя, художника и фотографа Стэнли Твардовича. В примечаниях к «Антологии поэзии битников» о событии рассказывается как-то очень смутно, дескать, «большая удача, что эти замечательные хайку были записаны и сохранены». Но с чего бы им вообще пропадать? Большая часть ныне изданных хайку Керуака извлечены как раз из его записных книжек, прекрасно сохранившихся (всего в них насчитывается больше 1000 хайку). Или он тогда просто импровизировал стихи, а кто-то их добросовестно записал для истории?

На сайте публичной библиотеки Нортпорта есть полный список поэтических сборников Керуака, и каждая позиция сопровождается небольшим описанием. С Нортпортским циклом вышла вот какая история. На вечеринке в доме у Твардовича Керуака попросили написать хайку о кошке. Вместо этого он раздал гостям по листку бумаги и попросил их самих сочинить стихи по заданной теме. Чем все в точности закончилось, неизвестно, но утром хозяин обнаружил разбросанные по полу листки с хайку и рисунками. Твардович прилежно собрал эти материалы и спустя годы передал для публикации за авторством Керуака: сначала они появились в журнале Street в 1975 году, потом вышли отдельной книжкой в 1989-м.

В самом ли деле это чужие стихи? Вопрос сложный. Вроде бы нет: налицо фирменная американизация жанра, которой всегда добивался Керуак, но вместе с тем тут можно подозревать и элементарную поэтическую безграмотность гостей, не ведающих, сколько там в хайку должно быть слогов и строчек. Узнаваемы отдельные биографические детали. Например, упоминается Детройт, а это родной город Твардовича. Упоминается также Вермонт – а это Новая Англия, родина уже самого Керуака. Он, правда, родился в Лоуэлле, штат Массачусетс, но в Нортпорт переехал, потому что здешние холмы напомнили ему о пейзажах Новой Англии, квинтэссенция которых – все-таки Вермонт. Кроме того, в финале возникает мама, которая куда-то зовет героя. Куда? Видимо, домой.

В Нортпорте Керуак почти ничего не писал, все больше ходил по барам и по вечеринкам. Если не считать путешествий по Америке, Керуак до конца своих дней жил с мамой (несмотря на три своих брака). Так что реакция на ее зов понятна: «Хайку мои глаза!» Тут можно допустить даже, что она сама явилась на вечеринку спасать сына от пьянства, которое, увы, в конце концов и сведет его в могилу. Ну и что? С той же легкостью можно допустить и то, что все эти биографические подробности были хорошо известны и гостям: городок-то маленький, все друг друга знают.

В общем, ситуация складывается двусмысленная, словно бы текст сам себя написал неким загадочным образом. Кроме вопросов авторства дело осложняется еще и тем, что «Нортпортскими хайку» называется не только цикл и книга 1989 года, но также целый раздел в Book of Haikus (New York: Penguin Poets, 2003), охватывающий период с 1960 по 1966 годы. Всего в книге четыре раздела, каждый из которых соответствует определенному времени года и периоду творчества писателя. «Нортпортские хайку» – финал, зима. Что же получается? Автор ясен не вполне, контекст – плывет, потому что от анекдота мы переходим к драме, от вечеринки в доме у друга, где-то в американском пригороде – к контексту всей жизни поэта. Но таких жизней почти у любого человека всегда несколько, и у каждой – целая толпа авторов, как бы нам ни хотелось настоять на своем.

Что же делать? Видимо, ничего. Согласиться, что в тихую осеннюю ночь только дураки могут о чем-то спорить. Закрыть глаза и прислушаться – настоящий хозяин сам постучится в дверь.


Справка об авторе


Джек Керуак (Жак-Луи Лебри де Керуак) родился 12 марта 1922 года в Лоуэлле, штат Массачусетс, в семье франко-канадского происхождения. Окончил французскую католическую начальную школу, всерьез читать и писать по-английски начал только в старших классах. В средней школе увлекся игрой в футбол и достиг здесь таких успехов, что получил стипендию для продолжения учебы в Колумбийском университете в Нью-Йорке. Он поступил туда в 1940 году, но уже через год, после травмы и ссоры с тренером, вернулся в Лоуэлл. Некоторое время Керуак работал спортивным журналистом, потом бросил это занятие, переехал в Бостон и записался матросом в торговый флот, а затем перешел в военный.

В 1944 году Керуак оставляет службу и поселяется в Нью-Йорке, пытается возобновить занятия в университете, входит в круг литераторов, которые потом и сформируют движением битников: Аллен Гинзберг, Уильям Берроуз, Люсьен Карр, Нил Кэссиди. Термин beat generation впервые употребит как раз Керуак в беседе с писателем Джоном Келланом Холмсом. Тогда же, в 1944-м, он в первый раз женится (брак продлился всего несколько месяцев) и пишет свой первый, еще вполне традиционный роман «Городок и город» (опубликован в 1950-м).

В 1949 году начинаются путешествия Керуака на машине по всей Америке, которые лягут в основу его самого известного романа «В дороге». В 1950-м писатель женится во второй раз – это брак продержится чуть больше года. К 1952 году относятся первые серьезные поэтические опыты – они будут опубликованы только в 2006 году (Book of Sketches, 1952-57. New York: Penguin Poets, 2006). Вообще 1950-е – время наивысшего творческого расцвета писателя, когда были написаны его самые значительные романы.

Слава не принесла ему покоя и счастья. Обостряются проблемы с алкоголем. Керуак пробует порвать с пагубной привычкой. По приглашению поэта-битника и книгоиздателя Лоуренса Ферлингетти он приезжает в Биг-Сур, и некоторое время они живут на лоне природы. Так рождается роман «Биг-Сур», где проза местами перерастает в поэзию: часть романа под названием «Море» представляет собой полную звукоподражаний поэму, написанную на одном дыхании, под одновременным воздействием марихуаны, амфетаминов и алкоголя.

В 1960-е слава Керуака пошла на спад; он избегал встреч с прессой, жил с мамой и третьей женой во Флориде, где и скончался от последствий цирроза печени 20 октября 1969 года.

Prosodia.ru — некоммерческий просветительский проект. Если вам нравится то, что мы делаем, поддержите нас пожертвованием. Все собранные средства идут на создание интересного и актуального контента о поэзии.

Поддержите нас

Читать по теме:

#Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Леонид Мартынов: мир не до конца досоздан

22 мая 1905 года родился поэт Леонид Мартынов. В 1950–1960-х его называли «тихим классиком», а потом забыли. Prosodia вспоминает поэта стихотворением, раскрывающим особенности его философской лирики.

#Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Степан Шевырёв: «Рифмач, стихом российским недовольный»

8 (20) мая 1864 года в Париже скончался критик и поэт Степан Шевырёв. Prosodia вспоминает поэта произведением, которое Пушкин назвал «одним из замечательнейших стихотворений нашего времени».