Цитата на случай: "Всё смешалось в общем танце, / И летят во все концы / Гамадрилы и британцы, / Ведьмы, блохи, мертвецы". Н.А. Заболоцкий

Евгений Головин и немного Северянина

День памяти поэта Евгения Головина Prosodia отмечает его стихотворением, которое легло в основу песни группы «Центр» «Стюардесса местных линий», рок-хита начала 80-х.

Медведев Сергей

фотография Евгений Головин | Просодия

Птица рок'н'ролл


Судорожно белый
исступленно зол
не дает покоя
птица рок'н'ролл
На полу и в темноте
зеркало лежит, зеркало лежит
динь-динь-дон, динь-динь-дон
зазеркальный звон
Это барабаны, барабаны судьбы
девственные страны, синие туманы
это мы с тобою, это я и ты,
ищем раскаленной пустоты
Мама, до свиданья, я не вымыл пол
синие туманы птица рок'н'ролл
Это не страданье это не каприз
методы познанья
крики этих птиц
динь-динь-дон, динь-динь-дон
зазеркальный звон
Это барабаны, барабаны судьбы
девственные страны, синие туманы
это мы с тобою, это я и ты,
ищем раскаленной пустоты

1982 (1983?)


Чем это интересно






У текста песни «Стюардесса летних линий» три автора (финальный вариант текста здесь): поэт и мистик Евгений Головин, лидер рок-группы «Центр» Василий Шумов и поэт-футурист Игорь Северянин.

Игорь Северянин родился в 1887 году, Евгений Головин – в 1938-м, Василий Шумов – в 1960-м. Люди разных эпох, разных взглядов на искусство. Общее – желание нащупать природу песни.

Василий Шумов пел в сопровождении рок-группы, Евгений Головин аккомпанировал себе на гитаре. Северянин пел – а именно так и можно назвать его исполнение стихов – а капелла.

Константин Паустовский вспоминал одно из выступлений Игоря Северянина:

«…он сделал шаг вперёд, зал затих, и я услышал чуть картавое пение очень салонных и музыкальных стихов: "Шампанское – в лилию, в шампанское – лилию! Её целомудрием святеет оно! Миньон с Эскамильо, Миньон с Эскамильо! Шампанское в лилии – святое вино!" В этом была своя магия, в этом пении стихов, где мелодия извлекалась из слов, не имевших смысла. Язык существовал только как музыка. Больше от него ничего не требовалось. Человеческая мысль превращалась в поблескивание стекляруса, шуршание надушенного шёлка, в страусовые перья вееров и пену шампанского».

Вот полный текст этого небольшого стихотворения («Шампанский полонез»):

Шампанского в лилию! Шампанского в лилию!
Ее целомудрием святеет оно.
Mignon c Escamilio! Mignon c Escamilio!
Шампанское в лилии – святое вино.

Шампанское, в лилии журчащее искристо, 
Вино, упоенное бокалом цветка.
Я славлю восторженно Христа и Антихриста
Душой, обожженною восторгом глотка!

Голубку и ястреба! Ригсдаг и Бастилию!
Кокотку и схимника! Порывность и сон!
В шампанское лилию! Шампанского в лилию!
В морях Дисгармонии — маяк Унисон!

(1912)

Как мы видим, в песню «Стюардесса летних линий», кроме строк про шампанское, вошла еще и фраза «в морях Дисгармонии – маяк Унисон!». Слегка измененная. Но столь же музыкальная и загадочная.

Корней Чуковский писал о поэзии Северянина: «И не странно ли, не изумительно ли, что всё же, несмотря ни на что, его стих так волнующе-сладостен! <…> Сколько бы ему ни было лет, ему вечно будет восемнадцать. Все, что увидит или почувствует, у него претворяется в музыку, и даже эти коляски, кабриолеты, кареты, – ведь каждая в его стихе звучит по-своему, имеет свой собственный ритм, свой собственный стихотворный напев...»

Поэзия Северянина оказалась созвучна советскому рок-н-роллу рубежа 70-х – 80-х, искавшему сразу и формы, и предшественников. К месту оказались и стихи-песни Головина, в творчестве которого нетрудно увидеть влияние русского футуризма. Прежде всего, самого Северянина.

В конце ХХ века Головин неожиданно оказался востребованным автором текстов для многих советских рок-групп. Самая известная песня группы «Ва-Банкъ», «Эльдорадо», написана на его стихи. Текст вполне можно было выдать за неизвестное стихотворение Северянина.

Черной жемчужиной солнце розовеет в лазурной воде,
Наши надежды пылают роскошью этого юга.
В этой безумной любви мы, конечно, утопим друг друга
И будем вечно лежать, как две морские звезды.

Специально для Александра Скляра Головин написал еще несколько песен с характерными названиями: «Агрессия созвучий», «Кукла мандарин», «Путешествие в Китай». Вячеслав Бутусов записал альбом «Звездный падл» на стихи Головина.

На лианах чуть колышутся колибри,
И раскатисто гудит индейский гонг.
В этих джунглях очень странно
Целовать тебя, Гитана,
Ожидая нападенья анаконд.

У группы «Браво» есть песня «Мауна Лоа». Это тоже Головин.

На Мауна Лоа в нашей постели
Черный спит леопард,
И в страстном волнении наши колени
Падают, как водопад.

Но первым расслышал Головина как автора рок-песен Василий Шумов.

«Головин старше меня лет на двадцать пять, – рассказывал Шумов. – Он интеллектуал, прекрасно разбирающийся в современном искусстве, мировой философии и сочиняющий песни под гитару. Мы с ним подолгу беседовали об алхимии и поэзии Рембо и, несмотря на разницу в возрасте, у нас оказалось немало общих взглядов на жизнь. И я включил несколько фрагментов из его песен в программу "Центра"».

«Автор песенных текстов никогда не должен ревниво относиться к себе как к поэту,  считал Евгений Головин.  Он может смело брать строчки самых знаменитых поэтов, причем не только русских, но и французских, английских, итальянских. В этом мне видится перспектива рок-н-ролла... Мы часто говорили с Шумовым о том, как возбудить публику не прямолинейным забоем, а очень изысканным, деликатным рок-н-роллом. Нам хотелось совместить резкий рок-н-ролльный ритм с отвлеченными и нестандартными русскими текстами. Собственно говоря, "Стюардесса" это песня ни о чем. Вместе с тем фонетически красивая строчка "стюардесса летних линий" и остроумно примененный монтаж сделали эту композицию одной из лучших в творчестве Шумова... Русская речь по темпу довольно медлительна и в ней много шипящих звуков. Поэтому необходимо работать над фонетической фактурой текста, чтобы певцу было свободно дышать в песне. И, на мой взгляд, в "Стюардессе" это как раз и удалось сделать».


Справка об авторе


Евгений Всеволодович Головин (26 августа 1938  29 октября 2010) – писатель, поэт, переводчик, литературовед, специалист по эзотерике, знаток алхимии, мистик. О его жизни известно немного: биографы считают, что Головин получил филологическое образование в Москве, публиковал литературоведческие статьи, предисловия к книгам с 1960-х годов (под псевдонимом). Головин также был составителем вышедшей в 1971 году в издательстве «Искусство» книги эссе, писем и стихов Р.-М. Рильке.

С Юрием Мамлеевым и Гейдаром Джемалем Головин входил в «Южинский кружок», собиравшийся в Южинском переулке в Москве, в коммунальной квартире, в которой жил Мамлеев. Расцвет кружка пришелся на хрущевскую оттепель – в брежневское время «южинцами» заинтересовался КГБ.

До перестройки Головин был известен и как автор книги о поэзии Серебряного века «Серебряная рапсодия». Самиздатовская книга его собственных стихов называлась «Туманы черных лилий» (стихи, написанные в 60-е – 70-е годы). Поэт считал себя продолжателем Артюра Рембо, Стефана Малларме, Георга Тракля.

В 80-е годы переводчик Сергей Жигалкин работал с Евгением Головиным над составлением коллекции «Гарфанг» – серии книг черной фантастики: Густав Майринк, Жан Рэ, Говард Лавкрафт, Ганс Гейнц Эверс.

Первая книга Головина «Сентиментальное бешенство рок-н-ролла» вышла в 1997 году. Заявленная как работа о творчестве рок-группы «Центр» Василия Шумова, она не ограничивается рамками анализа текстов и музыки: Головин пишет о Средневековье и «Совдепии», о современном мире и о русских, об авангардном искусстве и магии.

Читать по теме:

#Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Валерий Брюсов: соответствие формы замыслу

3 декабря 1894 года Валерий Яковлевич записал в блокноте: "Обнажи свои бледные ноги". Prosodia вспоминает историю одного из самых «резонансных» стихотворений русской поэзии конца позапрошлого века.

#Главная #Стихотворение дня #Главные фигуры #Русский поэтический канон
Иван Елагин: «нас от звёзд загнали в погреба»

Сегодня исполняется 103 года со дня рождения Ивана Елагина – поэта второй волны русской эмиграции. Prosodia обращается к его небольшой автобиографической поэме «Звёзды», которая стала своеобразным документом эпохи.