Евгений Хорват: ляг на прекрасный, как женщина, пол

62-й день рождения Евгения Хорвата Prosodia отмечает его, пожалуй, самым известным стихотворением.

Медведев Сергей

фотография Евгений Хорват | Просодия

Я отвернусь, как латинское R,
к стенке пустой. Не ищи идеала
в жизни. Ты сам для кого-то пример,
так завернувшись в свое одеяло,
как завернулся. А, впрочем, к чему
здесь обращенье? К кому обращаться —
уж не к себе ли? И вправду, ему
нечего кем-то еще обольщаться.

Утром лежи, никуда не беги.
Даже на шум головной перестрелки.
Ибо не знаешь, с которой ноги
встать и в какой оказаться тарелке
каждое утро. Так переверни
белые ночи с их тьмою заглазной, —
что обнаружится? Черные дни.
Будь же в реальности, с речью согласной.

Ляг на прекрасный, как женщина, пол,
глянь в потолок, где готовы приняться
злаки о будущем. Главный глагол —
«быть», чтоб они продолжали меняться.

1980

Чем это интересно


«Латинское R» если не самое известное, то, во всяком случае, самое цитируемое у Хорвата стихотворение. В приведенном выше виде оно было опубликовано в журнале «Континент»(№29,1981)». Автору на тот момент было 20 лет.

Известны и другие (более ранние) версии стихотворения. Анатолий Добрович (отец поэта, сам поэт, психиатр) писал, что первоначально после «нечего кем-то еще обольщаться» было:

Вздумал расстроиться, выглядеть в трёх
Лицах, как Бог, но такая идея
Предполагает лишь божий упрёк,
Третий звонок и тоску лицедея,
И убежденье, что сколько не лги,
Не уличат тебя в грубой проделке
Ибо не знаешь, с которой ноги
Встать и в какой оказаться тарелке
Каждое утро. Так переверни
Белые ночи с их тьмою нетьмущей,
Что обнаружится? Чёрные дни.
Время расплаты, жилец неимущий, -

Ляг на прекрасный, как женщины, пол
Глянь в потолок, и обдумай анализ
Этого ужаса. Плавный глагол -
«Быть», чтобы вещи местами менялись.

Первая версия написана еще в СССР. Она пронзительней и безнадежней.

Идея симметрии русской Я и латинской R нравилась Хорвату, и он искал наиболее адекватные формы рассказа о превращении главной буквы русского языка в рядовую букву латинского.

Совпадение буквы и местоимения казалось Евгению для Евгения прекрасным поводом для игры.

Разработка

Моё старое «я»,
моя старая «ё»,
осязает края
надевает бельё

И выходит оно
и выходит она
как выводит пятно
с полотна

Я признаться могу,
что к тебе из себя выхожу,
лишь когда я в семейном кругу
из себя выхожу.

И, уставши творить,
Бог смешает состав, чтоб меня растворить —
раз я плохо на Божьем холсте выхожу.

1980

Есть у Хорвата даже эссе на эту тему. «Рассуждение о букве «я», 1983 год.

«Есть ли на свете ещё один случай совпадения первого слова языка с последней буквой его алфавита, как это происходит у нас. Буква «Я» - единственная, имеющая в русском алфавите самостоятельное значение, выступает в таковом как наиболее употребительное слово всего языка. Вероятно, поэтому «Я» и было поставлено – как субъект его был создан - последним, - дабы оно не могло считать себя создателем предыдущего; алфавит наш движется, давая ход всему чтению, сверху вниз, чтобы «Я» не казалось, что оно венчает творение, и, как строят ныне высотные здания, алфавит строится сверху, чтобы «Я» не мнило себя фундаментом ему...

Таким образом, «Я» ни создаёт, ни венчает, ни полагает основы. Оно лишь останавливает, обрывает, пресекает, убивает алфавит. Оно есть конец не экстатический, плодотворный, но существования и сути. Это апокалиптическая вторая смерть. Это - беззвучно лопающийся в ничто шар, а не взрыв, прорыв и
рождение…»

Своего рода стихотворение в прозе. Дополнение к тургеневскому «Русскому языку».

Эпиграфом можно взять строки Бродского «Если Бог для меня и существует, то это именно язык».

Поэт Алексей Цветков вспоминал: «В безмятежные годы застоя, в благополучной эмиграции я открыл наугад свежий номер «Континента» и стал читать стихи Иосифа Бродского. Обман продолжался с минуту, пока не свойственная перу корифея страстность не заставила заглянуть в заголовок. Это были стихи Евгения Хорвата. Возникла интересная проблема. Совершенство имитации демонстрировало блестящую технику, в то время как сам ее факт передавал незрелость.

Подобно Афине Палладе, Хорват появился на свет во всеоружии и блеске доспехов, но не сразу понял, в какую сторону вести бой. Эта досадная путаница - к чему нам второй Бродский? - помешала обратить на дебютанта внимание, и я надолго утратил его из виду, хотя Провидение вскоре свело нас под холодным небом Германии».

Но вернемся в 1980 год. Он стал переломным в жизни Хорвата. Надо было решить, кто я - последняя буква алфавита или право имею.

Хорват переехал из Кишинёва в Петрозаводск.

В Кишинев москвичи Хорваты («Хорват» - сценическим псевдонимом деда-актера, передавшего эту фамилию дочери, матери Евгения) перебрались в 1976 году. Врачи посоветовали младшей сестре Евгения сменить московский климат на кишиневский .

Сам Хорват говорил, что его мать-переводчицу выслали из Москвы в Кишинев за несанкционированный
перевод Солженицына на немецкий.

В Петрозаводск из Кишинева мать увезла Евгения, чтобы уберечь его от влияния кишиневских диссидентов. Хорват активным диссидентом не был. Тём не менее, в начале 1980 года он был задержан ленинградским КГБ за распространение антисоветских - против ввода войск в Афганистан - листовок в вузах города. .

Евгений Добрович, отец поэта, вспоминал: «Славные ребята в Петрозаводске так и предупредили: либо мотай отсюда, куда сумеешь, либо посадим. А между тем бабушка с дедушкой по отцовской линии уже находились в Израиле... Оттуда и пришел вызов. Taк сказать, для воссоединения семьи. Было очевидно, что блестящий филолог-германист, Вероника Хорват, с сыном и дочерью отправятся в ФРГ. Почему бы и нет - у Евгения не было ни малейшей духовной привязки к еврейству. К тому же, пообщавшись с сыном, отец уразумел: такому - посадки не избежать».

Или службы в армии. В том же Афганистане

Тень возникнет, черня занавеску,
руки-ноги-уста задрожат,
это нам доставляет повестку
генерал в перспективе, сержант.

Чтоб не вылететь так с потрохами
из сообщества отказников,
к докторам обратиться стихами
посоветовал мне Поздняков.

Я всегда разговаривал прозой,
как мольеровский милый герой,
но считаясь с подобной угрозой,
за поэзию встану горой!

И могильная грезится надпись:
«Он любую из сказанных фраз
обращал в непрерывный анапест,
даже плача, бия, матерясь».

— Здравствуй, матушка невропатолог!
скушай лапочка мой монолог.
Срок мерцания лампочки долог,
и страница страниц — потолок.

<...>

1980

Справку в психоневрологическом диспансере Хорват получил. Выездную визу тоже. В начале 1981 года семья Хорватов эмигрировала в Германию.

Поэтический период в жизни Евгения Анатольевича длился недолго. В мае 1985 года он бросил поэзию, и в дальнейшем занимался в основном визуальным искусством, и превращением себя в легенду.

Надгробная

Я полбанки раздавил,
мирозданье раздвоил,
я родил Аполлиона,
а назвал Эммануил!
Я алхимию развел,
метафизику завел,
и призвал я Аполлона,
а явился Гавриил!

...Но закончен мой полет.
Я в земле моей полег.
Над моею головою
мотылек теперь поет.
Червячок меня грызет,
голубок меня клюет.
Херувимской хоровою
человек меня спасет.

1984

В 1986 году вышел коллективный сборник «Смерть Хорвата», посвящённый символической «смерти русского поэта Хорвата».

С середины 1980 годов страдал маниакально-депрессивным синдромом с психотическими обострениями, во время одного из которых покончил с собой. Это случилось 12 сентября 1993 года. Как писал отец поэта, сказалась «некая наследственная предрасположенность, выразившаяся, как некоторые полагают, «в недостатке лития» (да, существует такая теория природы психической неустойчивости)».

Внимательно Хорвата в России прочитали в 2005 году, когда вышла книга «Раскатанный слепок лица» (Стихи, проза, письма. М.: Культурный слой, 2005. Сост. и коммент. И. Ахметьева и В. Орлова. 488 с. Тираж 1000 экз.).

В конце концов, Цветков разглядел в Хорвате «одного из лучших поэтов современности».

«Евгений Хорват был одним из парадоксальнейших поэтов своего поколения. … Хорват, как и несколько других (более старших) неподцензурных поэтов нового времени, пошёл по пути превращения самого себя в эстетический факт, в литературный миф — и саморазрушение, безумие, самоубийство, как это ни страшно, предстают необходимыми элементами подобной операции». Это Даниила Давыдов.

Олег Юрьев написал: «…личная трагедия Евгения Хорвата была в том, что человеческий склад его, человеческий объем совершенно не подходил к складу и, главное, размеру его дара. Он был — легкий, легкокостый, летучий человечек. Упрямый и мягкий. Блестящий и неловкий…Вы скажете, таков был в конечном итоге и Осип Мандельштам. И то верно. Но Мандельштам знал, чего требует от него дар».

Когда берёт Левиафан
Тебя в тиски, –
Сквозь мозг ползёт ещё туман,
Пески, пески,

И с ними выползаешь из
Своих телес,
Как Богу этакий сюрприз,
Под свод небес.

В мозгу действительно серо,
И Дарвин прав, –
Но вылезаешь, где светло,
Как червь и раб.

И Царство Божие кишит,
И дождь идёт,
Пока земля уже лежит,
Ещё падёт.

31 окт. 82

Читать по теме:

#Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Давид Бурлюк: скользну в умах, чтобы навек исчезнуть

21 июля 1882 года родился «отец русского футуризма» Давид Бурлюк. Prosodia вспоминает поэта нефутуристическим стихотворением, в котором автор лукавит с собой относительно желания «навек исчезнуть».

#Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Валентин Гафт: о Раневской и ее сердечном друге

40 лет назад, 19 июля 1984 года, ушла из жизни Раневская. День памяти актрисы Prosodia отмечает стихотворением Валентина Гафта о дружбе Фаины Георгиевны с Александром Пушкиным.