Георгий Голохвастов: изнемогающий поденщик

Знамя

Судьба — безжалостный погонщик,
Но, с верой в светлую мечту,
Пою я жизни красоту,
Изнемогающий поденщик…

Так из последних сил вперед
Святыню древнюю знаменщик,
Смертельно раненый, несет

(середина 1920-х)

Чем это интересно

Отсчет полноценной литературной жизни русскоязычной Америки обычно ведут с 1925 года. В этом году вышел поэтический сборник «Из Америки». Под одной обложкой были представлены четыре автора Евгения Христиании, Георгий Голохвастов, Дмитрий Магула и Владимир Ильяшенко.

Авторов объединяло сходство судеб: большинство их них во время октябрьской революции 1917 года оказались за пределами России (в командировках) и решили не возвращаться на историческую родину. Что позволило им избежать ужасов Гражданской войны.

Так Георгий Владимирович Голохвастов с конца 1916 служил в Генеральном штабе, в январе 1917, в чине полковника, командирован за границу. После октябрьского переворота решил в Россию не возвращаться, с 1920 жил в США.

Сборник «Из Америки» был выпущен по инициативе Владимира Ильяшенко, который встретил революцию в вашингтонской командировке.

Для 43-летнего Голохвастова публикация в сборнике стала первой в жизни.

Книга была опубликована в дореформенной орфографии, а сами стихи представляли авторов традиционалистами, ориентирующимися на классическую русскую поэзию XIX века. Поэзия первой четверти XX века на творчестве Голохвастова и других «командировочных» не оказала влияния. Для них ее вообще не существовало.

Тематически стихи раннего Голохвастова можно разбить на две примерно равных части. Первая - «чувство покорности судьбе и обаянье безропотного фатализма» (так сказано в предисловии к сборнику «Из Америки»). Даже трагическое для многих поэтов-эмигрантов расставание с Россией Голохвастов воспринимает философски, без надрыва, находя плюсы в своем новом положении.

Он родины лишен. Ее не предал он,
И не свершал по ней в душе последней тризны,
Но пережил ее; любовь прошла, как сон,
В нем сердце не дрожит при имени отчизны.

И, сожалений чужд, он без нее не сир,
Он большему открыл любовные объятья:
Отцовский дом ему — весь вольный Божий мир,
Его очаг везде, где люди — люди-братья.

Везде, где шепчет бор и шелкова трава,
Где ярок трепет звезд и ласков луч закатный,
Там, радостный Иван, Непомнящий Родства,
Он вместе гость и свой, бродяга перекатный.

Вот еще один яркий пример «обаянья безропотного фатализма», своего рода Exegi monumentum. Голохвастов не рассчитывает, подобно Пушкину, на гордого внука славян, финна, тунгуса и калмыка. Георгий Владимирович не оценивает, как другие авторы «Памятников», свой вклад в поэзию. Свое бессмертие он видит, скорее, как натурфилософ.

Пусть я исчезну. Пусть глухая
Безвестность — бедный жребий мой,
Как склеп с его немою тьмой;
Пусть дни, бессильно потухая,

Погасят рифм моих игру,
Пусть смолкну в музыке стиха я,
Но в жизни мира — не умру.

Вторая тема, близкая первой, – это надежда все-таки, когда-нибудь быть прочитанным.

Чрез кровь далеких поколений
В их жизнь, несытый как вампир,
Войду я, населив их мир
Огнем моих былых томлений,

Тоской наследственных грехов,
Неясным трепетом стремлений
И смутным шепотом стихов.

Большинство стихотворений Голохвастова – это септеты, которые он сам называл полусонетами. Изобрел русские полусонеты (в Европе септеты известны с начала XVII века) Владимир Ильяшенко еще в России, в 1915 году. Писала полусонеты и Евгения Христиани, но не в таком количестве как Голохвастов. В сборнике «Из Америки» их было более 20, а в 1931 году Голохвастов издал том «Полусонетов» - триста семистиший.

В конце 20-х поэт был избран председателем нью-йоркского русского Общества искусств и литературы, а в 1937 году стал вице-председателем американского Пушкинского комитета. На жизнь Георгий Владимирович зарабатывал службой в частных компаниях. В 1938 года тиражом 300 экземпляров было издано, как считают почитатели поэта, главное произведение Голохвастова – эпическая поэма в 8 000 стихов «Гибель Атлантиды». Ее Голохвастов посвятил Ильяшенко, который и предложил использовать для поэмы легенду об андрогине.

По этой легенде андрогины — перволюди, соединяющие в себе мужские и женские признаки. За то, что андрогины попытались напасть на богов боги разделили их надвое и рассеяли по миру. Сам Голохвастов писал о центральной идеи поэмы так: «оккультная попытка создать андрогинное человечество является роковой причиной гибели великой первобытной культуры и чудесного острова, связывая тем самым великую всемирную мечту о бессмертии с бессмертной мечтой о погибшей Атлантиде».

В общем, у царя Атлантиды рождаются близнецы – мальчик и девочка, они влюбляются друг в друга. Понимая противоестественно такой любви, близнецы страдают.

Близость брата и сестры приводит жреца к оригинальному, но страшному замыслу – создать из царских детей бессмертного андрогина. Вырвавшиеся стихии, вызванные магическими действиями жреца, нарушили вселенское равновесие и привели к разрушительным катаклизмам, в которых и погибла Атлантида.

Земля и небо шатнулись. От гула
Метнулся воздух. Как лист, сотряслось
Всё зданье мира, и буря нагнула
На миг вселенной недвижную ось.
А грохот грома, в слепом ликованьи,
Такой рассыпал гремящий раскат,
Что сразу в самом своем основаньи
Ударом был потрясен Зиггурат…
И тьма над миром, охваченным страхом,
Огонь извергла, и молния взмахом
Разящим пала: как жгучая плеть,
Она прошла, небеса разрезая
Рубцом кровавым; невольно глаза я
Сомкнул, не в силах блистанья стерпеть.

Умер Голохвастов 15 июня 1963 года в Нью-Йорке. Возможность прочитать поэта у россиян появилась в в 2008 году: издательство “Водолей” выпустило избранное Георгия Голохвастова - поэму “Гибель Атлантиды” и его стихотворения.