Лейб Квитко: они не верят, что снаружи солнце
22 ноября 1955 года Военная коллегия Верховного Суда СССР отменила приговор в отношении членов Еврейского антифашистского комитета из-за отсутствия в их действиях состава преступления. Prosodia вспоминает антифашистский комитет стихотворением, пожалуй, самого известного члена комитета - поэта Лейба Квитко.
В заколоченном доме
съежились вещи —
раскиданные,
заброшенные;
ждут в меланхоличной полутени
дети теней
лучика,
искорки,
зайчика
из заколоченного окна.
Ох, они не верят,
что снаружи солнце,
что оно сушит пятачки свиньям
и целует пыльные ротики букашек.
Цветы в горшках
вянут корнями,
шкрябают
засохшими листьями-бритвами
по прильнувшей к окну голове.
Мои старые сестры,
засидевшиеся в девках,
с вытянутыми лицами —
от дрожи, от ожидания —
немощно слоняются по дому,
шуршат, шепчут.
Одна из них медленно
стягивает тонкими пальцами
белые занавески с окон,
вытягивает из них снурки,
и вытягивает,
и вытягивает из них снурки —
плетет что-то из них.
И мы ждем,
мы будем дожидаться.
из книги «1919»,Берлин,1923 год, перевод с идиша Ильи Нахмансона
Со стихами Лейба Квитко русскоязычный читатель познакомился только в 2023 году, когда петербургское издательство Jaromir Hladik press опубликовало сборник стихотворений «1919».
Впервые сборник вышел на идиш в 1923 году в Берлине (с середины 1921 года уроженец Подольской губернии Лейб Квитко жил в Германии, где учился и работал в советском торговом представительстве).
Квитко-экспрессионист пишет о еврейских погромах на Украине в 1919 году, когда были убиты по разным оценкам от 50 000 до 200 000 человек. 300.000 детей остались сиротами.
День становится темнее
и темнее.
Гопота надвигается на город,
гогочущая, заляпанная кровью,
ошалевшая от детоубийств,
надвигается оголтелая гопота,
кромсает головы,
поникшие, безвольные головы.
И мою тоже,
мою такую юную голову тоже,
и мое сердце,
которое убаюкало в себе радость любви…
Выживший, на свою беду,
пересчитает убитых.
Он мое мертвое имя
запишет на скорую руку рядом с другими
в длинный список.
Ой, хоть бы он там не забыл
указать в этом длинном списке,
сколько мне было лет!
Хоть бы он там помянул,
как я был юн и полон сил,
как страшно мне тогда хотелось жить,
страшней и безумней,
чем был мой последний день.
Перевод Ильи Нахмансона, из книги «1919»
До 2023 года русскоязычный читатель знал Льва Квитко, автора романа «Лям и Петрик», детского поэта.
Пожалуй, самое известное его стихотворение - «Анна-Ванна – бригадир».
-Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят!
Мы их не обидим:
Поглядим и выйдем!
-Уходите со двора,
Лучше не просите!
Поросят купать пора,
После приходите.
-Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят
И потрогать спинки-
Много ли щетинки?
-Уходите со двора,
Лучше не просите!
Поросят кормить пора,
После приходите.
-Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят!
Рыльца – пятачками?
Хвостики – крючками?
-Уходите со двора,
Лучше не просите!
Поросятам спать пора,
После заходите.
-Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят!
-Уходите со двора,
Потерпите до утра.
Мы уже фонарь зажгли,
Поросята спать легли!
1939 год. Перевод Сергея Михалкова.
Многие советские дети, выросшие в пятидесятые- шестидесятые, ломали головы над вопросом, почему же это Анна-Ванна не пускает детей к поросятам. Не подозревая, что стихотворение, помимо всего прочего, имеет антирелигиозную направленность, и должно приучить еврейских детей к свинине.
Но, кстати, Анна-Ванна так и не показала детям поросят. Потому что их не было и еврейский колхоз не стал разводить свиней, как того требовало начальство? Или бригадир не хотела смущать детей некошерными свиньями. Загадка.
Сам Лев Моисеевич Квитко (сирота, воспитанный бабушкой) был коммунистом, сначала членом Германской компартии, затем – ВКП(б). Что там свиньи! Он писал такие песни.
Климу Ворошилову письмо я написал:
Товарищ Ворошилов, народный комиссар!
В Красную армию нынешний год,
В Красную армию брат мой идёт!
Товарищ Ворошилов, а если на войне
Погибнет брат мой милый – пиши скорее мне!
Товарищ Ворошилов, я быстро подрасту
И встану вместо брата с винтовкой на посту!
1936
Во время войны Квитко пригласили на работу в Еврейский антифашистский комитет. ЕАК должен был организовывать политическую и материальную поддержку борьбы СССР против Германии.
Когда война закончилась, ЕАК показался властям сначала ненужным, потом – слишком независимым и, следовательно, опасным. Да и отношения с созданным в 1948 году Израилем не складывались. Министр госбезопасности Абакумов писал Сталину в 1948 году: «руководители Еврейского антифашистского комитета, являясь активными националистами и ориентируясь на американцев, по существу проводят антисоветскую националистическую работу».
22 января 1949 года Квитко арестовали, 12 августа 1952 года он был расстрелян в числе 13 человек, осужденных по делу Еврейского антифашистского комитета. Обвинение и приговор квалифицировали преступление этих людей как измену родине.
Квитко был 61 год (он родился в октябре-ноябре 1890 года, точная дата неизвестна).
На суде поэт рассказал все, что от него требовали следователи. Например, оказалось, что он из гамбургского порта под видом посуды отправлялось оружие в Китай для Чан Кайши.
Через три года Квитко и другие члены ЕАК были реабилитированы.
Кисонька
Слыхали вы про кисоньку - про милую мою
Не любит мама кисоньку, а я ее люблю!
Она такая черная, а лапки - точно снег,
Ну, всех она наряднее, и веселее всех!
Сказала мама кисоньке: "Лови у нас мышей!"
Мышат не ловит кисонька, на что мышата ей!
А приласкаешь кисоньку, погладишь по спине -
Глаза закроет кисонька и помурлычет мне!..
Глаза откроет кисонька, а я уж под столом!
Она мяучит жалобно и бегает кругом.
В кувшин заглянет, в чашечку - куда я деться мог?
Да сверху вдруг откуда-то ко мне на шею скок!
А ночь настанет темная - усну я рядом с ней.
Мышат не ловит кисонька - на что мышата ей!
Но вот однажды с кисонькой беда стряслась у нас -
Ее на кухне с мышками застала мама раз!
Она резвилась, прыгала, каталась кувырком,
И с нею мышки весело кружилися рядком!..
Схватила мама кисоньку - ну чем я мог помочь?!
И за ворота вынесла, и выбросила прочь!...
И горько-горько плакал я, все кисоньку жалел,
И даже с новой лошадью играть не захотел...
И все не мог утешиться... Но что там слышу я?!
Скребется в двери кисонька, затейница моя!
Тут стали обниматься мы, пустились с нею в пляс,
А мама только глянула и не бранила нас!
Живет со мною кисонька, затейница моя,
Хоть мама и не рада ей, да рад ей очень я!!!
1928 год.
съежились вещи —
раскиданные,
заброшенные;
ждут в меланхоличной полутени
дети теней
лучика,
искорки,
зайчика
из заколоченного окна.
Ох, они не верят,
что снаружи солнце,
что оно сушит пятачки свиньям
и целует пыльные ротики букашек.
Цветы в горшках
вянут корнями,
шкрябают
засохшими листьями-бритвами
по прильнувшей к окну голове.
Мои старые сестры,
засидевшиеся в девках,
с вытянутыми лицами —
от дрожи, от ожидания —
немощно слоняются по дому,
шуршат, шепчут.
Одна из них медленно
стягивает тонкими пальцами
белые занавески с окон,
вытягивает из них снурки,
и вытягивает,
и вытягивает из них снурки —
плетет что-то из них.
И мы ждем,
мы будем дожидаться.
из книги «1919»,Берлин,1923 год, перевод с идиша Ильи Нахмансона
Чем это интересно
Со стихами Лейба Квитко русскоязычный читатель познакомился только в 2023 году, когда петербургское издательство Jaromir Hladik press опубликовало сборник стихотворений «1919».
Впервые сборник вышел на идиш в 1923 году в Берлине (с середины 1921 года уроженец Подольской губернии Лейб Квитко жил в Германии, где учился и работал в советском торговом представительстве).
Квитко-экспрессионист пишет о еврейских погромах на Украине в 1919 году, когда были убиты по разным оценкам от 50 000 до 200 000 человек. 300.000 детей остались сиротами.
День становится темнее
и темнее.
Гопота надвигается на город,
гогочущая, заляпанная кровью,
ошалевшая от детоубийств,
надвигается оголтелая гопота,
кромсает головы,
поникшие, безвольные головы.
И мою тоже,
мою такую юную голову тоже,
и мое сердце,
которое убаюкало в себе радость любви…
Выживший, на свою беду,
пересчитает убитых.
Он мое мертвое имя
запишет на скорую руку рядом с другими
в длинный список.
Ой, хоть бы он там не забыл
указать в этом длинном списке,
сколько мне было лет!
Хоть бы он там помянул,
как я был юн и полон сил,
как страшно мне тогда хотелось жить,
страшней и безумней,
чем был мой последний день.
Перевод Ильи Нахмансона, из книги «1919»
До 2023 года русскоязычный читатель знал Льва Квитко, автора романа «Лям и Петрик», детского поэта.
Пожалуй, самое известное его стихотворение - «Анна-Ванна – бригадир».
-Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят!
Мы их не обидим:
Поглядим и выйдем!
-Уходите со двора,
Лучше не просите!
Поросят купать пора,
После приходите.
-Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят
И потрогать спинки-
Много ли щетинки?
-Уходите со двора,
Лучше не просите!
Поросят кормить пора,
После приходите.
-Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят!
Рыльца – пятачками?
Хвостики – крючками?
-Уходите со двора,
Лучше не просите!
Поросятам спать пора,
После заходите.
-Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят!
-Уходите со двора,
Потерпите до утра.
Мы уже фонарь зажгли,
Поросята спать легли!
1939 год. Перевод Сергея Михалкова.
Многие советские дети, выросшие в пятидесятые- шестидесятые, ломали головы над вопросом, почему же это Анна-Ванна не пускает детей к поросятам. Не подозревая, что стихотворение, помимо всего прочего, имеет антирелигиозную направленность, и должно приучить еврейских детей к свинине.
Но, кстати, Анна-Ванна так и не показала детям поросят. Потому что их не было и еврейский колхоз не стал разводить свиней, как того требовало начальство? Или бригадир не хотела смущать детей некошерными свиньями. Загадка.
Сам Лев Моисеевич Квитко (сирота, воспитанный бабушкой) был коммунистом, сначала членом Германской компартии, затем – ВКП(б). Что там свиньи! Он писал такие песни.
Климу Ворошилову письмо я написал:
Товарищ Ворошилов, народный комиссар!
В Красную армию нынешний год,
В Красную армию брат мой идёт!
Товарищ Ворошилов, а если на войне
Погибнет брат мой милый – пиши скорее мне!
Товарищ Ворошилов, я быстро подрасту
И встану вместо брата с винтовкой на посту!
1936
Во время войны Квитко пригласили на работу в Еврейский антифашистский комитет. ЕАК должен был организовывать политическую и материальную поддержку борьбы СССР против Германии.
Когда война закончилась, ЕАК показался властям сначала ненужным, потом – слишком независимым и, следовательно, опасным. Да и отношения с созданным в 1948 году Израилем не складывались. Министр госбезопасности Абакумов писал Сталину в 1948 году: «руководители Еврейского антифашистского комитета, являясь активными националистами и ориентируясь на американцев, по существу проводят антисоветскую националистическую работу».
22 января 1949 года Квитко арестовали, 12 августа 1952 года он был расстрелян в числе 13 человек, осужденных по делу Еврейского антифашистского комитета. Обвинение и приговор квалифицировали преступление этих людей как измену родине.
Квитко был 61 год (он родился в октябре-ноябре 1890 года, точная дата неизвестна).
На суде поэт рассказал все, что от него требовали следователи. Например, оказалось, что он из гамбургского порта под видом посуды отправлялось оружие в Китай для Чан Кайши.
Через три года Квитко и другие члены ЕАК были реабилитированы.
Кисонька
Слыхали вы про кисоньку - про милую мою
Не любит мама кисоньку, а я ее люблю!
Она такая черная, а лапки - точно снег,
Ну, всех она наряднее, и веселее всех!
Сказала мама кисоньке: "Лови у нас мышей!"
Мышат не ловит кисонька, на что мышата ей!
А приласкаешь кисоньку, погладишь по спине -
Глаза закроет кисонька и помурлычет мне!..
Глаза откроет кисонька, а я уж под столом!
Она мяучит жалобно и бегает кругом.
В кувшин заглянет, в чашечку - куда я деться мог?
Да сверху вдруг откуда-то ко мне на шею скок!
А ночь настанет темная - усну я рядом с ней.
Мышат не ловит кисонька - на что мышата ей!
Но вот однажды с кисонькой беда стряслась у нас -
Ее на кухне с мышками застала мама раз!
Она резвилась, прыгала, каталась кувырком,
И с нею мышки весело кружилися рядком!..
Схватила мама кисоньку - ну чем я мог помочь?!
И за ворота вынесла, и выбросила прочь!...
И горько-горько плакал я, все кисоньку жалел,
И даже с новой лошадью играть не захотел...
И все не мог утешиться... Но что там слышу я?!
Скребется в двери кисонька, затейница моя!
Тут стали обниматься мы, пустились с нею в пляс,
А мама только глянула и не бранила нас!
Живет со мною кисонька, затейница моя,
Хоть мама и не рада ей, да рад ей очень я!!!
1928 год.
Читать по теме:
Торквато Тассо: живи и Бога не гневи напрасно
11 марта 1544 года родился Торквато Тассо. Prosodia вспоминает итальянского поэта и драматурга фрагментом его знаменитой поэмы «Освобожденный Иерусалим».
Микеланджело: в этот век, преступный и постыдный
6 марта 1475 года в семье обедневшего флорентийского дворянина родился один из крупнейших мастеров эпохи Высокого Возрождения и раннего барокко Микеланджело Буонарроти. Prosodia вспоминает художника скульптора и поэта, пожалуй, самым известным его стихотворением.