Марина Цветаева: «любите за то, что я умру»

8 декабря 1913 года Марина Цветаева написала стихотворение «Реквием», завершившее ее трансформацию из «интимной» поэтессы в одну из главных фигур Серебряного века.

Медведев Сергей

фотография Марины Цветаевой | Просодия

Реквием


Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.

Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.

И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все — как будто бы под небом
И не было меня!

Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой.

Виолончель, и кавалькады в чаще,
И колокол в селе…
— Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!

К вам всем — что мне, ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои?! —
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.

И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто — слишком грустно
И только двадцать лет,

За то, что мне прямая неизбежность —
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид,

За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру…
— Послушайте! — Еще меня любите
За то, что я умру.


Чем это интересно


«Реквием» Цветаева написала 8 декабря 1913 года в Феодосии. Муж в больнице: ему вырезают слепую кишку. Она одна с дочкой Алей.

Цветаевой 21 год. Она богата, два года назад стала женой 18-летнего Сергея Эфрона. У них есть дочь Ариадна. Цветаева – автор трех поэтических книг. Ее творчество привлекает внимание больших поэтов.

Еще совсем недавно все было хорошо.

«Коктебель 1911 г. – счастливейший год моей жизни, никаким российским заревам не затмить того сияния»; «Коктебель да чешские деревни – вот места моей души», – вспоминала позже поэтесса.

В 1912 году Цветаева почти ничего не писала, не считая отклика на критику Брюсова. В своей рецензии на второй сборник Цветаевой «Волшебный фонарь» (посвященный мужу) мэтр отметил узость темы и слабость сборника.

Цветаева ответила зло.
  

В. Я. Брюсову


Я забыла, что сердце в Вас — только ночник,
Не звезда! Я забыла об этом!
Что поэзия ваша из книг
И из зависти — критика. Ранний старик,
Вы опять мне на миг
Показались великим поэтом.

Это был уже второй ответ поэту. Первый сборник Цветаевой Брюсову тоже не понравился: «Стихи г-жи Цветаевой обладают какой-то жуткой интимностью, от которой временами становится неловко, точно нечаянно заглянул в окно чужой квартиры…»

Цветаева ответила:

В. Я. Брюсову


Улыбнись в мое «окно»,
Иль к шутам меня причисли, –
Не изменишь, все равно!
«Острых чувств»и «нужных мыслей»
Мне от Бога не дано.

Нужно петь, что все темно,
Что над миром сны нависли...
– Так теперь заведено. –
Этих чувств и этих мыслей
Мне от Бога не дано!

(1911)

То есть Цветаева в 1911 году – погруженная в себя оптимистка, которой не дано петь, «что всё темно». Даже смерть родителей в 1906 году заметно не повлияла на ее оптимизм. Ушедшей матери Цветаева посвятила в то время немало стихов, но это стихи не о смерти, а об утрате близкого человека – событии печальном, но не смертельном.

Мы на даче

Мы на даче: за лугом Ока серебрится,
Серебрится, как новый клинок.
Наша мама сегодня царица,
На головке у мамы венок.

Наша мама не любит тяжелой прически, —
Только время и шпильки терять!
Тихий лучик упал сквозь березки
На одну шелковистую прядь. <...>

(1911)

А вот миленькое стихотворение, посвященное обоим родителям:
                 

              * * *

Ваши белые могилки рядом,
Ту же песнь поют колокола
Двум сердцам, которых жизнь была
В зимний день светло расцветшим садом.

Обо всем сказав другому взглядом,
Каждый ждал. Но вот из-за угла
Пронеслась смертельная стрела,
Роковым напитанная ядом.

Спите ж вы, чья жизнь богатым садом
В зимний день, средь снега, расцвела...
Ту же песнь вам шлют колокола,
Ваши белые могилки – рядом.

(1910)

В 1913 году перед нами – после годового молчания – предстала совсем другая Цветаева. Первое же стихотворение этого года – уже о личной смерти.

            * * *
Посвящаю эти строки
Тем, кто мне устроит гроб.
Приоткроют мой высокий,
Ненавистный лоб.

Измененная без нужды,
С венчиком на лбу, –
Собственному сердцу чуждой
Буду я в гробу.

Не увидят на лице:
«Всё мне слышно! Всё мне видно!
Мне в гробу ещё обидно
Быть как все». <...>

Далее, тот же 1913-й:

Идёшь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала – тоже!
Прохожий, остановись! («Идёшь, на меня похожий...»)

Практически все стихи 1913 года – о смерти, о мимолетности жизни, о «невозвратно чудном мире», об одиночестве. «О юности и смерти» – так определила свои главные темы сама Цветаева («Моим стихам, написанным так рано...», 1913). И еще они о страхе быть неуслышанной, о разочаровании в семейной жизни в целом и в супруге – в частности.

В 1913 году Цветаева впустила смерть в свои стихи. Более того – она стала ключевой в ее поэзии. Смерть не только напугала, но и «оживила» Цветаеву, дала ей свободу в жизни и творчестве. «Реквием», пожалуй, лучшее стихотворение этого «смертельного» периода и уж точно – самое известное (благодаря Алле Пугачёвой, конечно).

Prosodia.ru — некоммерческий просветительский проект. Если вам нравится то, что мы делаем, поддержите нас пожертвованием. Все собранные средства идут на создание интересного и актуального контента о поэзии.

Поддержите нас

Читать по теме:

#Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Дмитрий Ознобишин: гуляет по Дону казак молодой

155 лет назад,14 августа 1877 года, умер поэт и переводчик Дмитрий Ознобишин. Prosodia вспоминает поэта его переводом со шведского, ставшего русской народной песней.

#Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Последний миг русской Сафо

11 августа 1885 года по новому стилю в Таганроге родилась Софья Парнок – поэтесса, которую не раз называли «русской Сафо». По этому поводу Prosodia заново прочитала одно из ключевых стихотворений цикла «Ненужное добро». Он был результатом финального творческого подъема Парнок, но напечатан впервые в 1979 году.