Цитата на случай: "Я ловлю в далеком отголоске, / Что случится на моем веку". Б.Л. Пастернак

МАЯК И ПАРОХОД

14 ноября 2020 года исполняется 255 лет со дня рождения американского инженера Роберта Фултона, изобретателя парохода. При слове «пароход» первым из русских поэтов на ум приходит Владимир Маяковский. Prosodia отмечает юбилей его стихотворением  «Разговор на одесском рейде десантных судов: “Советский Дагестан” и “Красная Абхазия”».

Рыбкин Павел

Фотография Владимира Маяковского, 1926 год | Просодия

Маяковский в 1926 году 

 Разговор на одесском рейде десантных судов: «Советский Дагестан» и «Красная Абхазия»


Перья-облака,

                      закат расканарейте!

Опускайся,

               южной ночи гнет!

Пара

            пароходов

                               говорит на рейде:

то один моргнет,

                   а то

                      другой моргнет.

Что сигналят?

                Напрягаю я

                               морщины лба.

Красный раз...

                               угаснет,

                                        и зеленый...

Может быть,

               любовная мольба.

Может быть,

             ревнует разозленный.

Может, просит:

              – «Красная Абхазия»!

Говорит

              «Советский Дагестан».

Я устал,

                  один по морю лазая,

Подойди сюда        

                              и рядом стань.–

Но в ответ

                 коварная

                                   она:

–  Как-нибудь

                       один

                           живи и грейся.

Я

          теперь

                     по мачты влюблена

в серый «Коминтерн»,

                            трехтрубный крейсер.

 – Все вы,

                 бабы,

                             трясогузки и канальи...

Что ей крейсер,

                   дылда и пачкун? –

Поскулил

                    и снова засигналил:

– Кто-нибудь,

                            пришлите табачку!..

Скучно здесь,

                   нехорошо

                                         и мокро.

Здесь

                от скуки

                           отсыреет и броня... –

Дремлет мир,

                           на Черноморский округ

синь-слезищу

                          морем оброня.


(1926)



Чем это интересно


Прежде всего, перед нами одно из лучших лирических стихотворений Маяковского, чистейшей лирики чистейший образец. Главным свидетельством этой чистоты служит рождение сюжетно-эмоционального движения и финального взлета буквально из ничего – из голого риторического наката. Если разбирать текст с элементарной редакторской точки зрения, то вопросов возникает множество. Для начала, вместо того чтобы попусту морщить лоб, лирический герой мог бы поинтересоваться, что это за огни такие, красный и зеленый. Потому что это всего лишь навигационные огни, как габариты на машинах: красный огонь – левый борт, зеленый – правый. Так что на деле там мог быть только один пароход. Под гнетом южной ночи несложно ошибиться. Прочитать названия в темноте – еще более затруднительно, чем разглядеть силуэты. Стало быть, они пришли из какой-то затекстовой реальности – вспомнились по случаю. Наконец, непонятно, зачем квалифицировать суда именно как десантные: эта их природа не только никак не проявляется в тексте, но даже вступает в противоречие с жалобой «Советского Дагестана», который устал лазать по морю один. Вообще-то десантные суда поодиночке ходят редко, особенно во время боевых операций.


Но в том-то все и дело, что лирическое движение возникает не из конкретной фактуры, а из чистой потенциальности, из динамики анафорического повтора «может быть». Сходным образом строится и знаменитое «Послушайте!», где вначале тоже всего лишь предположения в форме риторического вопроса: «Если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно?» Заканчивается все, однако, даже не оправданием чьей-то прихоти, а утверждением ее безусловной правомочности, манифестом долженствования: «Значит – это необходимо, чтобы каждый вечер над крышами загоралась хоть одна звезда». 


Так и здесь. Из набора произвольных предположений рождается любовная коллизия, вполне стандартная, чтобы не сказать – убогая, на уровне товарищей матросов. Едва возникнув, эта коллизия рассыпается табачком, сыростью и скукой. И вот, совершенно непостижимым образом, все эти домыслы и житейская чепуха в финале вдруг разом выталкивают стихи на новый уровень: «божественная высь, божественная грусть», если вспомнить строки Марины Цветаевой о Константине Батюшкове («Я берег покидал туманный Альбиона…»). Ее произведение, кстати, заканчивается семикратным (!) повтором призыва «плачь». Маяковскому хватило одной сини-слезищи – и в самом деле сразу хочется плакать.


Интересно, что реальная, автобиографическая основа у этих стихов Маяковского все-таки есть. В конце июня 1926 году он выступал с гастролями в Одессе, видел крейсер «Коминтерн» на рейде, в самом деле трехтрубный, слышал гудки «Советского Дагестана». Выражение «втюриться по самые мачты» он тоже взял из жизни. Поэт познакомился в Одессе со студенткой Инархоза (Института народного хозяйства) и любительницей стихов Евгенией Хин. Он читал ей ночью в порту. Заходил вместе с ней на пароходы. Говорил с матросами. И как-то раз действительно подслушал эту реплику: «Ты теперь на Павку не надейся. Он по мачты втюрился». 


О своих встречах с поэтом Евгения Хин оставила прекрасные воспоминания, которые так и назвала: «Разговор на одесском рейде». В них много замечательных подробностей, которые не нашли отражения в стихах Маяковского; например, как он боролся с судовым медвежонком, скармливал ему конфеты. Но конечно, тайны превращения гнета южной ночи в нежнейшую мировую дрему и прелести этого «синь-слезищу морем оброня» они не объяснят, хотя Хин и присматривается постоянно к тому, как работает поэт. 


Диалог «Советского Дагестана» и «Красной Абхазии» интересен еще и тем, что это итоговое пароходное стихотворение Маяковского. Тут слышатся отзвуки раннего «Порта» и «Военно-морской любви»; товарища «Теодора Нетте» поэт также впервые повстречал в одесском порту, а Хин в ту самую ночь, среди прочего, читал стихотворение из американского цикла «Мелкая философия на глубоких местах», написанное уже прямо на пароходе.


Пожалуй, у человека с фамилией Маяковский не могло не быть особого отношения к этим созданиями. Недаром он поставил их в один ряд со строчками и другими долгими делами. Вот только его строчки оказались все-таки  долговечнее пароходов. 



Справка об авторе


Владимир Маяковский (1893 – 1930) – один из крупнейших русских поэтов ХХ века, реформатор стиха, виртуоз рифмы. Проявил себя также как художник, драматург, киноактер. В статье «В сторону Маяковского» из программной книги «Расставание с Нарциссом» (М.: НЛО, 2011) критик Александр Гольдштейн написал еще об одной важной и совершенно уникальной особенности поэта: он воплотил в себе Революцию и в этом смысле «сам стал действительностью». «Уничтожение мира социального творчества, отозвавшееся ползучей капитуляцией левого искусства, побудило Маяковского отважиться на беспрецедентную акцию, значение которой не расшифровано до сих пор: он в одиночку, силами своего слова… воссоздал Революцию в ее… рвении, в несгораемой экспансии ее существования». Непосильность возложенной на себя задачи и привела поэта к гибели.


Prosodia.ru — некоммерческий просветительский проект. Если вам нравится то, что мы делаем, поддержите нас пожертвованием. Все собранные средства идут на создание интересного и актуального контента о поэзии.

Поддержите нас

Читать по теме:

#Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Леонид Мартынов: мир не до конца досоздан

22 мая 1905 года родился поэт Леонид Мартынов. В 1950–1960-х его называли «тихим классиком», а потом забыли. Prosodia вспоминает поэта стихотворением, раскрывающим особенности его философской лирики.

#Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Степан Шевырёв: «Рифмач, стихом российским недовольный»

8 (20) мая 1864 года в Париже скончался критик и поэт Степан Шевырёв. Prosodia вспоминает поэта произведением, которое Пушкин назвал «одним из замечательнейших стихотворений нашего времени».