Михаил Анчаров: нет причин для тоски

МАЗ

Нет причин для тоски на свете:
Что ни баба – то помело.
Мы пойдём с тобою в буфетик
И возьмём вина полкило,
Пару бубликов и лимончик,
Пару с паюсной и «Дукат», –
Мы с тобой всё это прикончим...
Видишь, крошка, сгорел закат.

Видишь, крошка, у самого неба
МАЗ трёхосный застрял в грязи…
Я три года в отпуске не был –
Дай, я выскажусь в этой связи.
Я начальник автоколонны.
Можно выпить – я главный чин,
Не водитель я, – всё законно.
Нет причины – так без причин.

Что за мною? Доставка д?бычи,
Дебет-кредит да ордера,
Год тюрьмы, три года Всевобуча,
Пять – войны... Но это – вчера.
А сегодня – Москву проходим:
Как ни еду – «кирпич» висит.
МАЗ для центра, видать, не годен –
Что ж, прокатимся на такси.

Два часа просто так теряю,
Два часа просто так стою,
Два раз? караул меняют,
Два мальца строевым дают.
Молодые застыли строго...
Тут я понял, что мне хана:
Козырей в колоде немного –
Только лысина да ордена.

Что за мною? Всё трасса, трасса
Да осенних дорог кисель,
Как мы гоним с Ростова мясо,
А из Риги завозим сельдь.
Что за мною? Автоколонны,
Бабий крик, паровозный крик,
, вагоны...?Накладные, склады
Глянул в зеркальце – я старик.

Крошка, верь мне: я всюду первый –
И на горке, и под горой, –
Только нервы устали, стервы,
Да аорта бузит порой.
Слышь, б у з и т, – ты такого слова
Не слыхала: ушло словцо…
Будь здорова! Ну, будь здорова!
Дай, я гляну в твоё лицо.

Мужа жди по себе – упрямого, –
Чтоб на спусках не тормозил.
Кушай кильку посола пряного,
Кушай, детка, не егози.
Закрывают. Полкруга ливерной!
Всё, без сдачи, – мы шофёра!
Я полтинник, а ты двугривенный, –
Я герой, а ты мошкара!

Ладно, ладно... Иду по-быстрому,
Уважаю закон, – привет!
Эдик, ставь вторую канистру,
Левый скат откати в кювет.
Укатал резину до корда –
Не шофёр ты, а скорпион!
…Крошка, знаешь, зачем я гордый? –
Позади большой перегон.

1960–1963

Чем это интересно

Михаил Анчаров – уникальная фигура советской культуры второй половины XX века. С одной стороны, его имя малоизвестно читателю, с другой, он - основатель жанра советской авторской песни.

Первой, еще до войны,  у Анчарова была песня на стиха Александра Грина. Михаил Анчаров вспоминал: «когда в Москву приехала вдова Грина и ей сказали, что есть мальчик, который пишет песни и у него есть песня на слова ее покойного мужа, и нас познакомили. Я спел эту песню, она заплакала, а потом прислала книжку Грина, в которой была цитата: «Когда у человека главное — получить дражайший пятак, легко дать ему этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения — чуда, сделай ему это чудо. Новая душа будет у него и новая у тебя».

Сын инженера-конструктора Московского электролампового завода хотел стать художником. В 1940 году 17-летний юноша поступил в Архитектурный институт. В июле 1941 года ушёл добровольцем на фронт.

В 1954 году Анчаров окончил Суриковский институт, но уже в 1955 году поступил на курсы киносценаристов.

Песни на свои стихи Анчаров начал писать во время войны. Первая - “Воспоминание о Москве» - была написана в 1942-ом. Кстати, спустя годы, она вошла в первый советский телесериал “День за днём” (1971 год). Автор сценария «Дней» - Михаил Анчаров.

Паровоз листает километры.
Соль в глазах - несытою тоской.
Вянет год, и выпивохи-ветры
Осень носят в парках за Москвой.
Быть беде. Но, видно, захотелось,
Чтоб в сердечной бешеной зиме
Мне дрожать мечтою оголтелой
От тебя за тридевять земель.
Душу продал за бульвар осенний,
За трамвайный гулкий ветерок.

По крайней мере, два советских барда называют Анчарова своим учителем - Галич и Высоцкий. Галича вдохновила балладная форма песен Анчарова: «Если так может Анчаров, я тоже смогу».

А вот как Анчаров вспоминает  первую встречу с Высоцким: «Однажды мне принесли пленку с записью одного московского менестреля. Меня поразили и голос, и эмоциональная напряженность, и манера исполнения: чувствовалась талантливая рука. Я спросил, кто этот парень? Мне сказали - Владимир Высоцкий. Тогда он только-только начинал петь... А потом мы встретились с ним в московском доме ученых… Он сидел в другом конце зала, ему кто-то что-то сказал на ухо и кивнул на меня: вон тот, мол. Владимир тут же подошел ко мне - за спиной гитара, на лице сдержанная улыбка: "Так это вы и есть Анчаров?" Я говорю - ага. "Тот самый?" Тот самый. "А я,- говорит,- на ваших песнях учился, я их давно знаю и пою, могу хоть сейчас спеть."Петь, говорю, не надо, а то нас выставят из дома ученых - у вас ведь голос ого какой!.. Весь вечер мы проговорили с ним о песнях. Много спорили, что-то доказывали друг другу... Он был настоящим мастером, и все, что касалось песен, понимал с полуслова, его ничему не надо было учить - это вздор,- ему достаточно было сказать, что у него хорошо получается, а все остальное он понимал сам - это свойство больших художников. Потом, спустя некоторое время я слушал пленку с записью его концерта, на котором он спел мою песню о водителе МАЗа, о таком разбитном, видавшем виды парне (она была тогда очень популярна), при этом он все-таки вставил - эдак многозначительно,- что поет песню своего учителя Михаила Анчарова. А мне и тогда уже, ей-богу, было неловко это слышать, потому что он был самородком, самостоятельно родившимся мастером... “

Анчаров не стал таким же популярным бардом как Высоцкий или Галич. Хотя какое-то время выступал с концертами, например, в Политехническом музее, вместе с Высоцким.

К Михаилу Леонидовичу благоволили власти: в 1966 году редакция газеты «Неделя» пригласила поэта на круглый стол по проблемам авторской песни. Кроме Анчарова были приглашены Ким и Галич.

Главная причина «неизвестности» очевидна – песни, ставшие популярными, - «МАЗ», «Большая апрельская баллада», «Баллада о парашютах», «Песня про органиста, который в концерте Аллы Соленковой заполнял паузы, пока певица отдыхала», «Песенка про психа из больницы имени Ганнушкина, который не отдавал санитарам свою пограничную фуражку», «Антимещанская песня», «Песня про низкорослого человека, который остановил ночью девушку возле метро” «Электрозаводская», «Сорок первый» были записаны 50-е годы, в домагнитофонную эпоху. Эти песни распространялись из уст в уста.

Первым магнитофон освоил Окуджава. Записи Анчарова появились позже окуджавовских, и широкого хождения в народе не имели. Да и сам автор этому не способствовал. Близко знавшие Анчарова люди, называли Михаила Леонидовича "несостоявшимся великим человеком". Объясняя это тем, что Анчаров "просто не стремился быть великим".

Но надо признать, что у Анчарова было много интересов помимо бардовской песни: он писал прозу, сценарии, пьесы, либретто. А в середине 60-х Анчаров просто перестал сочинять песни.

Как ни странно, следы песенного творчества Анчарова можно найти в русском роке. Конечно, интересно было бы узнать о влиянии Анчарова на Башлачева, но информации на сей счет я не нашел.

Алексей Хвостенко пел «Песенку про психа из больницы имени Ганнушкина»:

Скоро выйдет на бугор
Диверсант — бандит и вор.
У него патронов много —
Он убьет меня в упор.

А в альбом «Звездопад» Летов включяил две песни на стихи Анчарова - «Слово «товарищ» и «Про циркача, который едет по кругу на белой лошади»..

Губы девочка мажет
В первом ряду.
Ходят кони в плюмажах
И песню ведут:
Про детей, про витязей
И про невест…
Вы когда-нибудь видели
Сабельный блеск?
Поднимается на небо
Топот и храп.
Вы видали когда-нибудь
Сабельный шрам?
Зарыдают подковы —
Пошел
Эскадрон.
Перетоп молотковый —
Пошел эскадрон!
Черной буркой вороны
Укроют закат,
Прокричат похоронно
На всех языках.
Среди белого дня
В придорожной пыли
Медсестричку Марусю
Убитой нашли…
Отмененная конница
Пляшет вдали,
Опаленные кони
В песню ушли.
От слепящего света
Стало в мире темно.
Дети видели это
Только в кино.
На веселый манеж
Среди белого дня
Приведите ко мне
Золотого коня.
Я поеду по кругу
В веселом чаду,
Я увижу подругу
В первом ряду.
Сотни тысяч огней
Освещают наш храм.
Сотни тысяч мальчишек
Поют по дворам.
Научу я мальчишек
Неправду рубить!
Научу я мальчишек
Друг друга любить!
Ходят кони в плюмажах
И песню ведут.
Губы девочка мажет
В первом ряду…