Михаил Булгаков: и я чинил фрегат!

***

«Веселый город Саардам!» —
все плотники твердят.
Трудился плотник, как Адам,
когда чинил фрегат.
Готов фрегат, фрегат обшит,
наш плотник в радости поет,
наш плотник в погребок спешит,
его друзей компанья ждет!
Над Саардамом ночь плывет,
и месяц гаснет, спать пора!
Но плотник пляшет и поет
и будет петь он до утра!
«Веселый город Саардам», —
все плотники твердят,
и я бывал когда-то там,
и я чинил фрегат!

1937 год.

Чем это интересно.

Написать оперу «Петр Великий» Булгакову предложил композитор и музыковед Борис Асафьев. Михаил Афанасьевич предложение принял.

Идея сочинить оперу о Петре I витала в советском воздухе: роман есть, фильм есть , а оперы нет!. Непорядок!

13 февраля 1937 года Булгаков написал Асафьеву: «Ко мне обратился молодой композитор Петунин и сказал, что хочет писать оперу о Петре, для которой просит меня делать либретто. Я ему ответил, что эта тема у меня давно уже в голове, что я намереваюсь ее делать, но тут же сообщил, что Вы ее уже упомянули в числе тех, среди которых ищете Вы, и что, если Вы захотите осуществить Петра, я, конечно, буду писать либретто для Вас».

Над текстом о Петре Булгаков трудился все лето. 16 сентября драматург сдал текст в дирекцию Большого театра.

Любопытен список замечаний к либретто (от Комитета по делам искусств): нет народа, нет подвижников Петра, «не показано, что новое государство создавалось на жесткой эксплуатации народа (надо вообще взять в основу формулировку тов. Сталина)», «неплохо было бы указать эпизодически роль иноземных держав (шпионаж, например…)», «конец чересчур идилличен — здесь тоже какая-то песнь угнетенного народа должна быть»…

В общем, угнетенный народ не получил песню: Булгаков не стал переделывать либретто, решив, что все требования Комитета по делам искусств выполнить невозможно. Таким образом, песня Петра Великого осталась единственным «серьезным» стихотворением Булгакова. «Несерьезных» у него десятки.

Во-первых, есть шуточные (детско-юношеские). Их Булгаков включал в письма к родным.

***
Помоляся Богу,
Улеглася мать.
Дети понемногу
Сели в винт играть.

***
За усердие всегдашнее
И за то, что вежлив, мил,
Титул мальчика домашнего
Он от мамы получил.


Стихи читают герои булгаковских пьес, романов и рассказов.

В пьесе «Дни Турбиных» есть три частушки. Вот одна из них.

* * *
Хошь ты пой, хошь не пой,
В тебе голос не такой!
Есть такие голоса...
Дыбом встанут волоса...

В рассказе «Псалом» есть цитата из стихотворения Александра Вертинского «Это все, что от Вас осталось» (1918): «Вот в субботу куплю собаку, Буду петь по ночам псалом, Закажу себе туфли к фраку... Ничего. Как-нибудь... проживем».

Иван Русаков в «Белой гвардии» читает книгу «Фантомисты — футуристы». Принято считать, что это пародия на «Облако в штанах» Маяковского.

«Он вынул из ящика маленького дамского письменного стола тонкую книгу, отпечатанную на сквернейшей серой бумаге. На обложке ее было напечатано красными буквами:
ФАНТОМИСТЫ —
?ФУТУРИСТЫ.
СТИХИ:
М. ШПОЛЯНСКОГО.
Б. ФРИДМАНА.
В. ШАРКЕВИЧА.
И. РУСАКОВА.
Москва 1918.

На странице 13-й раскрыл бедный больной книгу и увидал знакомые строки:

Ив. Русаков.
Богово логово.

Раскинут в небе
Дымный лог.
Как зверь, сосущий лапу,
Великий сущий папа
Медведь мохнатый
Бог.
В берлоге
Логе
Бейте бога.
Звук алый
Боговой битвы
Встречаю матерной молитвой».

Кого имел в виду Булгаков под «фантомистами-футуристами»? Литературовед Сергей Шаргородский считает, что «под маской Б. Фридмана, вероятно, скрывается художник Б. Эрдман… В. Шаркевич четко указывает на В. Шершеневича» . Прототипом Ивана Русакова был А. Б. Мариенгоф, считает Шаргородский.

Мариэтта Чудакова называет в числе прототипов Ивана Русакова Сергея Есенина и поэтов его круга - Ивана Старцева и автора «Мурки» Ивана Приблудного.

Следы поэтов можно найти во многих сочинениях Булгакова. В основу пьесы «Зойкина квартира» положен случай, произошедший с Есениным и Мариенгофом.

Автор стихотворения «Я спросил у ясеня» Владимир Киршон под именем Полиевкт Эдуардович изображен в рассказе Булгакова «Был май». Полиевкт только что вернулся из заграницы.

«Я увидел его. Он стоял, прислонившись к стене театра и заложив ногу за ногу. Ноги эти были обуты в кроваво-рыжие туфли на пухлой подошве, над туфлями были толстые шерстяные чулки, а над чулками - шоколадного цвета пузырями штаны до колен. На нем не было пиджака. Вместо пиджака на нем была странная куртка, сделанная из замши, из которой некогда делали мужские кошельки. На груди – металлическая дорожка с пряжечкой, а на голове - женский берет с коротким хвостиком.

Это был молодой человек ослепительной красоты с длинными ресницами, бодрыми глазами. Перед ним стояли пять человек актеров, одна актриса и один режиссер. Они преграждали путь в ворота».

Полиевкт Эдуардович советует рассказчику, как переделать пьесу, чтобы она имела успех у зрителей.

Когда Киршон был арестован (а затем и расстрелян) Юрий Олеша убеждал Булгакова выступить и рассказать, что Киршон – один из организаторов его многолетней травли. Булгаков отказался.

По мнению некоторых исследователей, в романе «Мастер и Маргарита» «поэтические» прототипы есть у Михаила Берлиоза - это Демьян Бедный, Фагот – это друг Булгакова поэт и драматург Николай Эрдман, Иван Бездомный — Александр Безыменский (автор пьесы «Выстрел» — пародии на «Дни Турбиных»).

Любопытный штрих - Ахматовой было известно скептическое отношение Булгакова к поэтам, она не читала в его присутствии свои стихи. Известно стихотворение, которое Анна Андреевна посвятила Булгакову.


Памяти М. Булгакова

Вот это я тебе, взамен могильных роз,
Взамен кадильного куренья.
Ты так сурово жил и до конца донёс
Великолепное презренье.

Ты пил вино, ты как никто шутил
И в душных стенах задыхался,
И гостью страшную ты сам к себе впустил
И с ней наедине остался.

И нет тебя, и всё вокруг молчит
О скорбной и высокой жизни,
Лишь голос мой, как флейта, прозвучит
И на твоей безмолвной тризне.

О, кто подумать мог, что полоумной мне,
Мне, плакальщице дней не бывших,
Мне, тлеющей на медленном огне,
Всех пережившей, всё забывшей,

Придётся поминать того, кто, полный сил,
И светлых замыслов, и воли,
Как будто бы вчера со мною говорил,
Скрывая дрожь смертельной боли

Март 1940, Фонтанный Дом.