Цитата на случай: "Море синеет вдали, как огромный сапфир, / Детские крики доносятся с дальней лужайки, / В воздухе - чайки..." М.И. Цветаева

«Небывалый» Николай Глазков

Белаш Катерина

фотография  Николай Глазков | Просодия

 * * *

Лез всю жизнь в богатыри да в гении,

Небывалые стихи творя.

Я без бочки Диогена диогеннее:

Сам себя нашел без фонаря.


Знаю: души всех людей в ушибах,

Не хватает хлеба и вина.

Даже я отрекся от ошибок –

Вот какие нынче времена.


Знаю я, что ничего нет должного...

Что стихи? В стихах одни слова.

Мне бы кисть великого художника:

Карточки тогда бы рисовал.


Я на мир взираю из–под столика,

Век двадцатый – век необычайный.

Чем столетье интересней для историка,

Тем для современника печальней!

(1940-е)


Чем это интересно


Стихотворение «Лез всю жизнь в богатыри да в гении…» интересно своим философско-биографическим подтекстом. В первой строфе поэт в четырех строках достаточно полно рассказывает о себе. Современники Глазкова вспоминают, что при встрече с незнакомым человеком он любил представляться гением и демонстрировать физическую силу, выжимая силомер или поднимаю тяжелый стул за одну ножку. Сравнивая себя с Диогеном, поэт не только заявляет о своей обособленности, но и, возможно, проводит параллель между своей судьбой и судьбой древнегреческого философа. Так, Глазков был освобожден от призыва на фронт, а Диоген не участвовал в защите Коринфа.


Следующие строфы выглядят самостоятельными оригинальными эпиграммами. Глазков выступает с эпатажными заявлениями о том, что стихи – это только слова, а кисть великого художника нужна, чтобы рисовать карточки. Что касается последнего четверостишия, по словам Евгения Евтушенко, «в послевоенной Москве не было ни одного мало-мальски образованного человека, – который не знал бы [этих строк]».


Ещё одним интересным фактом является то, что в приведенном выше варианте – четыре строфы без названия – стихотворение было напечатано в антологии Евтушенко «Строфы века». В то же время Владимир Бурич в своих воспоминаниях о Глазкове приводит расширенную и более позднюю версию произведения, озаглавленного «Стихи, написанные под столом»:


Ощущаю мир во всем величии,

Обобщаю даже пустяки.

Как поэты, полон безразличия

Ко всему тому, что не стихи.

Лез всю жизнь в богатыри да в гении,

Для веселия планета пусть стара.

Я без бочки Диогена диогеннее, –

И увидел мир из-под стола.

Знаю, души всех людей в ушибах,

Не хватает хлеба да вина.

Пастернак отрекся от ошибок –

Вот какие нынче времена.

Знаю я, что ничего нет должного.

Что стихи? В стихах одни слова.

Мне бы кисть великого художника,

Карточки тогда бы рисовал.

Продовольственные или хлебные,

Р4 или литер Б.

Мысли удивительно нелепые

Так и лезут в голову теперь.

И на все взираю из-под столика.

Век двадцатый – век необычайный.

Чем столетье лучше для историка,

Тем для современника печальней!

Я мудрец и всяческое дело чту,

А стихи мои нужны для пира.

Если ты мне друг, достань мне девочку,

Но такую, чтоб меня любила.



Справка об авторе


Николай Иванович Глазков родился 30 января 1919 года в городе Лысково (Нижегородская губерния). Во вступительной статье к сборнику воспоминаний современников Глазкова Евгений Сидоров приводит выдержки из шуточной автобиографии поэта. В ней зафиксирована своеобразная точка отсчёта – 1932 год: именно тогда тринадцатилетний Глазков «от нечего делать стал сочинять стихи». При этом он с иронией относится к первым опытам: «Когда я увидел, что они очень быстро рифмуются, то испугался и прекратил». Однако через 4 года Глазков убеждается в своем призвании: «С 36 года я решил, что я побольше поэт, чем шахматист, и стал писать стихи».


В 1933 году Глазков вместе с группой московских студентов-литераторов основал наследующее футуристам и обэриутам поэтическое течение «небывализм». Он также начал печатать свои сборники, назвав их «самсебяиздат». Позднее неологизм превратился в знаменитый «самиздат».


В 1950-е годы Глазков начинает официально печататься, занимается переводами. В 1960 году вступает в Союз писателей. В 1957–1979 годах вышло более десяти стихотворных сборников Глазкова, которые он характеризовал как «плохие стихи для печати». Стихи «самсебяиздатовского» периода дошли до массового читателя только в 1990-е годы.


Николай Глазков умер 1 октября 1979 года в Москве.

Читать по теме:

#Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Николай Клюев: «беседная изба» и «Белая Индия»

Сегодня исполняется 137 лет со дня рождения Николая Клюева, одного из главных представителей новокрестьянской поэзии. Prosodia рассказывает о стихотворении, в котором русская изба становится символом универсума.

#Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Кари Унксова: «И слаба же я бабы на муку»

80-й день рождения забытой ленинградской поэтессы Кари Унксовой Prosodia отмечает ее необычным стихотворением о женской природе.