Нина Берберова: отчего это люди так страшно кричат?

На этой неделе исполнился 121 год со дня рождения Нины Берберовой. Prosodia вспоминает поэтессу ее печальным стихотворением об устройстве жизни на планете Земля.

Медведев Сергей

фотография Нина Берберова | Просодия

Дракон


У зубного врача
Крокодил и лисица
В скучной приемной,
А на стенке дракон,
Золотой и огромный,
У зубного врача.

Крокодилу лет сто,
Лисице – под сорок,
А дракону – тысяча лет.
В пыльной приемной,
Где люди ждут,
Электрический свет.

Крокодила привез
С верховьев Нила
Веселый дедушка.
Лисицу убил
На охоте в Арденнах
Веселый папа.

Сам зубной врач
Между первой войной и второй войной
Был в Китае,
От скуки ездил в Ханой и Шанхай
И купил дракона в Шанхае.

Между второй войной и третьей войной
Он теперь лечит зубы.
Ему улыбаются со всех сторон
В кабинете искусственные зубы.

Между третьей войной и четвертой войной
Его, наверное, уже не будет.
Между четвертой войной и пятой войной
Кто-то его забудет.

В скучной приемной
Зимою холодно,
И лисица укрыла
Однажды ночью
Пушистым хвостом крокодила.

У них у обоих одинаковые
Внутри опилки,
А дракон на стене всегда один,
Он зол и стар. Он думает:
Где-то я буду висеть
Между шестой войной и седьмой войной?
И отчего это люди так страшно кричат,
Когда так просто терпеть?


Чем это интересно


Стихотворение написано в 1950 году. Нине Берберовой – 49. Она пережила Первую и Вторую мировые войны, гражданскую войну в России. К 1950 году за ее плечами два брака, два развода, эмиграция, смерть родителей и близкого ей, несмотря на разрыв, Владислава Ходасевича.

«Дракон» – взгляд на историю из самого центра ХХ века, итог почти полувекового наблюдения поэта за жизнью на планете Земля. Итог безрадостный: мирное время - лишь передышка между войнами, потому что насилие – в природе человека, без него ему скучно. Убитые на охоте лисица и крокодил - лишь повод вспомнить «веселых» предков, они - «украшение» кабинета врача.

Не случайно упомянуты в стихотворении и Арденны – в этих краях неоднократно шли ожесточенные бои, в том числе две Арденнские операции - 1914 и 1944—1945 годов. В общей сложности только в ХХ здесь было убито около полумиллиона человек.

И так было всегда - Арденнский лес упоминается еще в «Записках о Галльской войне» Юлия Цезаря.

Увы, так устроен человек, это печально, но примем это как данность.

Подобное настроение всегда было присуще поэзии Берберовой.

Не потому ли так спокоен
Души ямбический полет,
Что мир вокруг нее нестроен
Который век, который год?

Это строки 1926 года. В 1975 году она писала:

Старушки кормят птиц
И кошечек ласкают,
А кошечки потом
Тех птиц за хвост таскают.

Не плачь о том, что мир
Не чёсан и не вымыт:
Он лучше остальных —
У тех ужасный климат.

Кабинеты врачей не впервые заставляли Берберову задуматься об устройстве мира и своем месте в нем. Кстати, Нина, внучка известного врача из Нахичевани-на-Дону, и сама хотела в детстве стать врачом, по крайней мере рассматривала для себя такую возможность.

Она писала («Курсив мой»): «Как я ни старалась уговорить деда позволить мне сидеть в углу кабинета, когда он принимает больных, он не соглашался на это. … он твердо говорил свое: “нет-нет” или “что за фантазии!”. Но однажды я спряталась за штору и слышала, как дед принимал двух больных: одна была женщина средних лет с непонятной для меня болезнью, другой был мальчик с воспалением уха. Я вышла из-за шторы сама полубольная, решив, что по крайней мере я получила урок: медицина выпадала из списка профессий, которые я то и дело пересматривала в уме, ища себе подходящую. Я и своих-то почек любить не могла, и интересоваться собственным средним ухом казалось мне совершенной бессмыслицей, а тут надо было говорить о чужих внутренностях. Меня наказали очень строго, объяснили, что визит к доктору есть секрет, охраняемый законом, и что я совершила преступление, за которое сажают в тюрьму. И мне вдруг страстно захотелось сесть в тюрьму, чтобы сейчас же убежать из нее на волю, доказав и себе, и другим, что я могу быть слепой, безрукой, безногой и преступной и все-таки жить, жить, жить!»


Берберова дожила до 92 лет. А в 1950 году ей опять захотелось бежать на волю: она приняла важное для себя решение – навсегда уехать из Парижа в Америку. В книге «Курсив мой» Берберова так описывает свое состояние в то время: «Я вижу на протяжении всей моей долгой жизни моменты свободного выбора и периоды инерции. И вся цепь пассивных следований за обстоятельствами и активных шагов, менявших ткань жизни, закончилась для меня самым важным, самым осмысленным и самым трудным сознательным выбором, который я когда-либо делала в жизни: уехать в США».

Видимо, накануне отъезда из Франции, Берберовой пришлось «побегать» по врачам. Один из таких визитов она описывает в книге «Курсив мой»

«В американском консульстве в Париже от меня потребовали принести медицинское свидетельство.
Доктор попался с иронией:
- От чего умерли ваши родители?
- Мать, видимо, от истощения, холода и всяческих лишений, связанных с осадой Ленинграда немцами в 1941-1942 годах. А отец, я полагаю, от тоски».

В стихотворении «Дракон» есть еще один примечательный момент.

Крокодила привез
С верховьев Нила
Веселый дедушка.

Похоже, что крокодил пришел в текст Берберовой из рассказа ее учителя Николая Гумилева «Вверх по Нилу». В рассказе тоже есть крокодилы (священные, особенной редкой породы, изумрудные). Убитого крокодила рисует художник. Наверное, чтобы повесить рисунок на стену.

Дмитрий Быков пишет в предисловии к сборнику стихов Берберовой: «Стихи Берберовой называют “постакмеистическими” — и это верно не только в историко-филологическом смысле: акмеизм вообще далеко не сводится к гумилевским декларациям, к проповеди силы и радости… Акмеизм значителен прежде всего не этими конкистадорскими добродетелями, не цеховой дисциплиной, но возвращением к значимому слову, к детали, к фабуле; размытое, затуманенное слово опять обретает конкретику и вес. С этим новым опытом можно обратиться к самой сдвинутой, трагической, даже абсурдной реальности — и описать ее внятно, точно, трезво, с тем самосознанием, которое Берберова считала высшей добродетелью.

Не приняв и толком не поняв гумилевской личности, осмеивая его манеры, высокомерие, внезапные переходы от старомодной рыцарственности к гимназическому хулиганству, Берберова оказалась в итоге куда лучшей ученицей Гумилева, чем Георгий Иванов, Адамович или даже Одоевцева. Это акмеизм в новом преломлении — с гумилевской энергией и внятностью, но без тени гумилевского радостного авантюризма».

Prosodia.ru — некоммерческий просветительский проект. Если вам нравится то, что мы делаем, поддержите нас пожертвованием. Все собранные средства идут на создание интересного и актуального контента о поэзии.

Поддержите нас

Читать по теме:

#Современная поэзия #Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Николай Глазков: лез всю жизнь в богатыри да в гении

В день памяти Николая Глазкова. Prosodia вспоминает одно из его ключевых стихотворений, в котором автор размышляет о своей эпохе и месте поэта в ней.

#Современная поэзия #Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Олег Охапкин: давно приглянулась горка

День памяти одного из ведущих представителей ленинградской «второй культуры» Prosodia отмечает стихотворением, в котором автор сравнивает путь поэта с восхождением на Голгофу.