Торквато Тассо: живи и Бога не гневи напрасно

Рыдал Танкред, и не было мертвей
Вовек рыданий под походным кровом,
Так о птенцах тоскует соловей,
Украденных бездушным птицеловом,
В отчаянье зовет их из ветвей,
Округу скорбным пробуждая зовом.
В ту ночь, как соловей в углу лесном,
Танкред лишь на заре забылся сном.

Приснилось франку, что в наряде звездном
К нему Клоринда сходит с высоты,
Еще прекрасней, чем в обличье грозном,
Но так же узнаваемы черты.
Промолвила, мольбам внимая слезным:
«Возлюбленный, ужель не видишь ты,
Как счастлива я здесь? Смирись и вскоре
В моем блаженстве ты утешишь горе.

Я по ошибке освобождена
От плена дольнего твоим булатом,
Навеки непорочная жена,
Взлетела к небожителям крылатым.
Здесь вечный мир и вечная весна,
Дорогу к райским ты найдешь палатам,
И солнце нескончаемого дня,
Поверь, тебя согреет и меня.

Живи и Бога не гневи напрасно,
Любовью чувственной не пламеней,
Знай, что тебя я полюбила страстно,
Мне смертного нельзя любить сильней!» —
Во сне была покойница прекрасна,
Божественное проявилось в ней!
Исчезла дева в собственном горенье,
Неся Танкреду умиротворенье.

1575
Перевод Романа Дубровкина

Чем это интересно

В «Освобожденном Иерусалиме» описываются события Первого крестового похода (под предводительством Готфрида Бульонского). Поход закончился взятием Иерусалима и основанием первого на Ближнем Востоке христианского королевства.. Иерусалимское Королевство, между прочим, просуществовало почти двести лет, с 1099 по 1291 год.

В приведенном выше эпизоде мусульманка Клоринда погибает на дуэли с любящим её христианином Танкредом, не узнавшим её, потому что она была в доспехах. Танкред огорчён убийством возлюбленной, и лишь появление во сне Клоринды удерживает его от самоубийства.

Наряду с реальными персонажами в поэме появляется архангел Гавриил, он и предлагает Бульонскому принять на себя командование армией взять Иерусалим. Есть бесы, которые помогают мусульманам. Есть маг Исмен и волшебница Армида. Есть и сам Сатана! Забегая вперед, скажем, что волшебные персонажи и чудеса, которые они совершают – это реальная возможность попасть под суд инквизиции.

Тассо начал сочинять поэму в возрасте пятнадцати лет. В 1575 году он показал своё практически завершённое произведение герцогу д’Эсте - своему покровителю. Тот потребовал немедленно выпустить сочинение в свет. Но Тассо отказался его печатать, ему казалось, что ещё есть, над чем поработать. Кроме того, поэму надо было согласовать и с другими поэтами и с церковью. Так было принято.

Весной 1575 года Тассо обратился за помощью к соученику по болонскому университету Сципионе Гонзага. Торквато послал ему рукопись поэмы. Гонзага привлек к чтению живущих в Риме литераторов и философов, чтобы вынести окончательный вердикт.

Роман Дубровкин в предисловии к «Освобожденному Иерусалиму» пишет: «Они увидели в поэме то, чего в ней не было — безбожие, попирание морали, скабрезность; зато не смогли разглядеть то, что в ней было: ум, эстетический вкус и, главное, поэзию в ее наивысшем проявлении. Самую серьезную отповедь Тассо получил от кардинала Сильвио Антониано, требовавшего от поэта вернуться к исконным принципам Церкви: удалить чрезмерную чувственность и отказаться от описаний сверхъестественного, усматривая в них увлеченность язычеством в ущерб католической вере. В ответ на эти и другие обвинения Тассо, оправдываясь и защищаясь, пишет за один день наставительную и сухую «Аллегорию поэмы», растолковывающую ее узловые моменты, объясняющую в доступной форме мотивацию главных персонажей и в конечном итоге подменяющую искусство констатацией гражданской позиции автора».

Надо сказать, что спорить с церковью было  бесполезно: руководствуясь постановлениями Тридентского собора, она оставила за собой исключительное право на толкование.

Придворный поэт правителя Феррары герцога Альфонса II Тассо затаился. Он предполагал, что поэму по цензурным соображениям внесут в «Индекс запрещенных книг».

14 марта 1579 года Тассо отвели в цепях в больницу Св. Анны. В «психиатрическом отделении» больницы Тассо провел семь лет, два месяца и несколько дней.
Почему так долго? Есть несколько версий.

Первая версия: Тассо был влюблен в сестру герцога Леонору (на десять лет старше поэта), претендовал на ее руку, брат решил наказать своего придворного. Это версии придерживался Байрон. Эта легенда вдохновила Гёте на создание драмы «Торквато Тассо» (1790). Гёте, посетивший Венецию через триста лет после смерти Тассо, с восхищением заметил, что гондольеры помогают себе ровным ритмом торкватовых октав.

Генрих Гейне писал: «…мы не можем безусловно согласиться также и с тем общераспространенным мнением, будто герцог Альфонс запер бедного поэта в дом умалишенных просто из эгоизма, из боязни, чтобы не померкла его собственная слава. Точно это уж такая неслыханная и непостижимая вещь, чтобы поэт сошел с ума? Почему же не объяснить этого помешательства просто и естественно? Почему, по крайней мере, не принять, что причина заточения Тассо лежала столько же в мозгу поэта, сколько в сердце князя?».

Ломброзо в своей работе «Помешательство Торквато Тассо и Байрона» (1895) нашел у итальянского поэта сразу несколько форм психического расстройства: бред пресследоваания, бред величия. Религиозное помешательство.

Ломброзо пишет «Религиозное помешательство столь же очевидно; известно, что уже въ 1575 г., на 32-м году, он обвинил себя в ереси и поспшилъ в Болонью на исповедь к инквизитору. В 1579 г. он писал к Гонзаго, что часто слышит ужасные голоса демонов. Галлюцинацтии его зачастую носят религиозный характер: в 42 года, в больниц Св. Анны, онъ увидлъ въ бреду Пресвятую Деву в ослепительном сиянии, и по сторонам ее, справаСв. Бенедикта, слева—Св. Схоластику, облеченную в священные ризы».

Тем не менее, в 1586 году, когда поэт покинул стены Святой Анны, “Иерусалим” выдержал уже двенадцать переизданий. С купюрами разной степени, без согласования с автором!

Безумие, как «Освобожденный Иерусалим», сделали Тассо популярным.

Его творчеством вдохновлялись Байрон и Гёте. Его портреты  писали лучшие европейские художники.

Константин Батюшков, посвятил Тассо большую элегию «Умирающий Тасс», снабдив ее обширным примечанием. «Мрачные воспоминания, нищета, вечная зависимость от людей жестоких, измена друзей, несправедливость критиков; одним словом, все горести, все бедствия, какими только может быть обременен человек, разрушили его крепкое сложение и привели по терниям к ранней могиле. Фортуна, коварная до конца, приготовляя последний решительный удар, осыпала цветами свою жертву. Папа Климент VIII, убежденный просьбами кардинала Цинтио, племянника своего, убежденный общенародным голосом всей Италии, назначил ему триумф в Капитолии: «Я вам предлагаю венок лавровый, — сказал ему папа, — не он прославит вас, но вы его!». Со времен Петрарка (во всех отношениях счастливейшего стихотворца Италии), Рим не видал подобного торжества. Жители его, жители окрестных городов желали присутствовать при венчании Тасса. Дождливое осеннее время и слабость здоровья стихотворца заставили отложить торжество до будущей весны… Тасс умер 10 апреля на пятьдесят первом году, исполнив долг христианский с истинным благочестием.  Весь Рим оплакивал его. Кардинал Цинтио был неутешен и желал великолепием похорон вознаградить утрату триумфа».

Нестору Кукольнику «драматическая фантазия» «Торквато Тассо» (1833) принесла шумную известность. Современник Кукольника, В. А. Инсарский, вспоминал, что петербургская публика была объята «самым неистовым восторгом от "Торквато Тассо". Все наперерыв читали звучные стихи этого произведения, и трудно представить для поэта... славу, блестящее той, какою в то время пользовался Кукольник». В. К. Кюхельбекер считал, что «Торквато Тассо» - «лучшая трагедия на русском языке, не исключая и "Годунова"»

У Кукольника появляется сестра Леоноры, Лукреция. Она становится одним из основных действующий лиц его произведения. Именно по причине наговора Лукреции, влюбленной в поэта Тассо заключен в госпиталь Святой Анны. После признания раскаявшейся Лукрецией своего обмана, выпущен оттуда.

Творческая биография в фантазии не представлена. В принципе она уже не имела значения.