Владимир Войнович: заправлены в планшеты космические карты

26 сентября 1932 года родился Владимир Войнович. Prosodia отмечает 91-й день рождения прозаика, драматурга и поэта его первой песней, ставшей гимном советской космонавтики.

Медведев Сергей

фотография Владимир Войнович | Просодия

14 минут до старта


Заправлены в планшеты
Космические карты,
И штурман уточняет
В последний раз маршрут.
Давайте-ка, ребята,
Закурим перед стартом,
У нас еще в запасе
Четырнадцать минут.

Припев:

Я верю, друзья, караваны ракет
Помчат нас вперед
От звезды до звезды.
На пыльных тропинках
Далеких планет
Останутся наши следы.

Наверно, нам, ребята,
Припомнится когда-то,
Как мы к далеким звездам
Прокладывали путь,
Как первыми сумели
Достичь заветной цели
И на родную землю
Со стороны взглянуть.

Припев.

Давно нас ожидают
Далекие планеты,
Холодные планеты,
Безмолвные поля.
Но ни одна планета
Не ждет нас так, как эта
Планета голубая
По имени Земля.

Припев:

Я верю, друзья, караваны ракет
Помчат нас вперед
От звезды до звезды.
На пыльных тропинках
Далеких планет
Останутся наши следы.

1960

Чем это интересно

Первые стихи Владимира Войновича (1932-2018) были опубликованы еще во время прохождения армейской службы. В 1954 году он послал стихи в газету «Знамя победы» Киевского военного округа. И получил «за опубликованное произведение» 9 руб. 80 коп.

В начале 1956 года Владимир Николаевич перебрался из Керчи в Москву, дважды поступал в Литературный институт, но не был принят. Проучился полтора года на историческом факультете Педагогического института имени Н.К.Крупской, ездил на Целину, работал в газете ««Московский водопроводчик» треста «Мосводоканал». Писал фельетоны о протекающих кранах. «Подписывался обычно псевдонимом В. Нович, но иногда брал фамилии своих друзей и чаще всего обозначал себя О. Чухонцевым» (В.Войнович. «Автопортрет: Роман моей жизни».)

Были и стихи, и проза. 

Наконец, в 1960 году жизнь стала налаживаться: Войновича приняли младшим редактором отдела сатиры и юмора на Всесоюзном радио (с испытательным сроком).
Его звездный - в прямом и переносном смыслах слова - час пробил осенью 1960 года. А осенью 1960-го в СССР планировали отправить в космос первого космонавта. Нужна была и соответствующая песня.

Войнович вспоминал: «В сентябре 1960 года работал на Всесоюзном радио. Увидел, что секретарь Наташа Сухаревич, обзванивает подряд всех известных поэтов-песенников, по телефонному справочнику и просит их написать песню на «космическую тему».

На вопрос, через какое время нужна эта песня, Наташа отвечала «Через две недели». Поэты были возмущены».

Войнович, ранее песен не писавший, согласился сочинить текст до конца дня. А к концу следующего дня известный композитор Оскар Фельцман написал музыку. Песню в исполнении Владимира Трошина записали на плёнку, пустили в эфир, и она сразу стала популярной. Еще до полета Гагарина.

По просьбе редактора вместо «планета голубая» Войнович написал «планета дорогая».

Были попытки заменить «пыльные тропинки» на какие-нибудь другие - новые или первые. Мол, «пыльные» снижают блестящий образ космонавтов.

Но «пыльные тропинки»  осталиcь: летом 1962 года, песню дуэтом спели в космосе космонавты Николаев и Попович. Это был первый в мире групповой космический полёт.

Войнович вспоминал:

«Хрущёв устроил им грандиозную встречу и, размахивая руками, прочитал с выражением с трибуны Мавзолея:

- На пыльных тропинках далёких планет Останутся…

Тут он запнулся. Подумал и исправил ударение:

- ОстАнутся наши следы».

«Правда» напечатала песню в двух номерах подряд.

«А когда Владимир Трошин спел теперь уже специально для них (Николаева и Поповича - Prosodia) песню о пыльных тропинках, Попович решил показать, что и в этом деле тоже кое-что понимает.

- Вот у вас там поётся « закурим перед стартом», - сказал он, - а мы, космонавты, не курим.

- Это мы исправим! – закричал кто-то. И исправили.

<...>

Песню исправили и вместо «Давайте-ка, ребята, закурим…» пели «Споёмте перед стартом».

Вдохновленный небывалым успехом, Войнович за полгода написал еще сорок песен Большинство в соавторстве с Фельцманом.

Задержалась на эстраде, пожалуй, только «Эй, терула», финская народная песенка в обработке Фельцмана, русский текс Войновича.

В жизни всему уделяется место,
Рядом с добром уживается зло.
Если к другому уходит невеста,
То неизвестно, кому повезло.

"Комсомольцы двадцатого года", "Караулы влюбленных", «Дорога домой» в памяти народной не остались (почти). Как и «Клятва Родине».

Я восславлю тебя
и работой, и песней.
Ну, а если в поход
Трубачи протрубят,
Прикажи я умру,
Я умру за тебя
И воскресну.
И опять буду жить
для тебя.

Звучит подозрительно.оскресну". Как это понять? То ли всерьез, то ли пародия. Такую песню легко представить в романе «Москва-2042» (антиутопия Войновича 1986 года).

У многих текстов Войновича был существенный «недостаток»: они были смешными. Юмористические песни редко становятся эстрадными хитами.

Выходил на каждый матч
Старый мяч футбольный,
Футболисты этот мяч
Били очень больно.
За воротами, порой,
Он искал спасенья,
Ненавидя всей душой
Центра нападенья.

Это песня 1966 года. Пел Олег Анофриев (муз. Аркадия Островского).

Не знаю, предлагал ли кому-нибудь Войнович написать музыку к «Песне о дворовой собаке». Вряд ди.

Там лампочка качалась во дворе
И вырывала конуру из мрака.
В той индивидуальной конуре
Жила-была дворовая собака.

Два жениха ходили в гости к ней.
Один нес кость, украденную где-то.
Другой был и богаче, и щедрей,
Он приносил ей рыбные котлеты.

А третий не годился в женихи.
Он был поэт и скромен, как поэты.
Он приходил, пролаивал стихи
И ничего не требовал при этом.

<...>

1960

В конце концов, сатирик победил лирика, а прозаик - поэта. Массовому читателю Владимир Войнович известен, прежде всего, как автор романов «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина» и «Москва 2042».

Власти высоко оценили сатиру Войновича: в 1974 году он был исключён из Союза писателей СССР, а в декабре 1980 года Войнович с семьёй был выслан из СССР и лишен советского гражданства. В августе 1990 года  гражданство было возвращено Войновичу.

Стихи не ушли из творчества Владимира Николаевича, став, как он сам говорил, «стихами на полях прозы».

Мой гимн

Распался навеки союз нерушимый.
Стоит на распутье великая Русь.
Но долго ли будет она неделимой,
Я этого вам предсказать не берусь.
К свободному рынку от жизни хреновой,
Спустившись с вершин коммунизма, народ
Под флагом трёхцветным
с орлом двухголовым
И гимном советским шагает вразброд.

Припев:

Славься, Отечество
наше привольное,
Славься, послушный
российский народ,
Что постоянно
меняет символику
И не имеет важнее забот.

Когда-то под царскою властью мы жили,
Но вот наступила заря Октября.
Мы били буржуев и церкви крушили,
А также поставили к стенке царя.
Потом его кости в болоте достали,
Отправили в Питер на вечный покой.
Простите, товарищи Ленин и Сталин,
За то, что дошли мы до жизни такой.

Припев

Сегодня усердно мы Господа славим
И ленинским молимся славным мощам,
Дзержинского скоро на место поставим
Затем, чтобы он нас пугал по ночам.
Мы всем офицерам дадим по квартире,
И пенсии выплатим всем старикам,
И всех террористов замочим в сортире,
И всем олигархам дадим по мозгам.

Припев

Коррупционеров засадим в Бутырку,
Чтоб знали, насколько закон наш суров,
Мы выдадим всем мужикам по бутылке,
А бабам на выбор дадим мужиков.
Мы время теряли в борьбе и тревоге,
Но нынче мы снова на верном пути,
Вот только б опять дураки и дороги
Нам не помешали до цели дойти.

Припев

Славься, Отечество
наше привольное,
Славься, послушный
российский народ,
Что постоянно
меняет символику
И не имеет важнее забот.

Prosodia.ru — некоммерческий просветительский проект. Если вам нравится то, что мы делаем, поддержите нас пожертвованием. Все собранные средства идут на создание интересного и актуального контента о поэзии.

Поддержите нас

Читать по теме:

#Стихотворение дня #Русский поэтический канон
Виктор Кривулин: чем дышать?

80-летие Виктора Кривулина Prosodia отмечает его программным стихотворением, обозначившим культурную стратегию многих неподцензурных поэтов-семидесятников.

#Стихотворение дня #Переводы
Лафонтен: не видишь ли ты телочки моей?

403-й день рождения великого баснописца Prosodia отмечает маленьким эротическим стихотворением, которое ничему не учит и от которого Лафонтен на склоне лет отрекся.