Александр Никифоров. Мы здесь обычно навсегда

Чем это интересно

Александр Никифоров долго писал тексты песен для разных инди-проектов, а к стихам как самостоятельным текстам приступил года три назад, и это – одна из первых публикаций в новом качестве. Песенность, однако, чувствуется и в стихах – в стремлении в каждом тексте создать уникальную историю, в манере вкраплять в эту историю несколько остраняющие ее рефрены. Думается, это черты, бороться с которыми не стоит, поскольку они и определяют облик лучших вещей, они добавляют легкости в истории о том, как любое столкновение с жизнью оборачивается драмой.

Справка об авторе

Александр Михайлович Никифоров родился в 1980 году в Новгороде. По образованию филолог-журналист. Пишет стихи, эссе, малую прозу. работает во фрилансе, ведет авторский курс лекций «Андерграунд русской поэзии» в Новгородском центре современного искусства. Автор поэтического сборника “80 признаков наблюдения” (Москва, “Стеклограф”, 2025). Публиковался в сетевых изданиях. Живет в Великом Новгороде.

Извлечение

потом ты взлетела

куда-то за Польшу

и села на рельсы

немецких вокзалов

там лицами алыми

улиц торговых

со звоном стекла

с поездов растекались

и пена и говор

картавого Гете

за осень далекого

длинного года

нечаянно радость

исхода прорвалась

прервались

словам не отдать

от тебя в моих веках

остались явления

мягкого света

поэты забытые

Рильке и Лорка

нам было шестнадцать

в тебе было столько

что мне не допить

до сих пор

или может

уже не узнать

кто кого подытожит

теперь через четверть

в оторванный клок

от века ты смотришь

в кровавый восток

он мелет своим

жестяным караваем

за Майном, за Рейном

за Вислой, Дунаем

за реками всеми

он неузнаваем

я в черном подъезде

я вижу в норд-весте

какую-то точку

где кончилось вместе

где слишком отдельно

и слишком раскольно

где больно могло быть

там будет не больно

я слово ищу

но кривляюсь как мим

я больше не здесь

я неразличим

я слился с чертами

искристых полос

их в стеклах оставил

покойник-мороз

Белая книга

В белую книгу заносятся белые пятна.

В черную книгу уходят всегда безвозвратно.

В красной на паузе звери от всех поколений.

Книга зеленая все собирает растенья.

Синяя книга запомнила детские сказки.

Книга без цвета содержит в себе подсказки.

Книга без цвета содержит в себе настои,

лом из стихов, число ударов в покое.

Книга без цвета со временем станет белой.

Кожа твоя отливает ее напевы,

фразы твои не легли при печати на гранки,

книгу откроешь — страницы там наизнанку.

Лучше на полку поставить. Поставь обратно!

Веки сомкнешь, а за ними белые пятна.

Как же оставить на полке такой собранье:

слышишь, в окошке ребята зовут тебя Саня,

слышишь, как едет по рельсам твоя электричка,

слышишь, в деревне лопнула велика спица,

слышишь, как хлопают в нос пузыри пепси-колы,

помнишь, как ты первый раз убежал из школы?

В красную книгу с животными лучше залезем,

может тебя сохранят если будешь полезен.

Может, когда расплодишься, доставят обратно —

в белую книгу, где белые, белые пятна.

Тренировка

День цепляется за лыжную палку.

Этот заботится о здоровье.

Он ходит через мост, опираясь на два посоха.

По пути прихлёбывает пиво из полторашки,

зажатой подмышкой.

Любительский спорт.

Тут не бьются рекорды, не профилактируется атеросклероз.

Здесь действует олимпийский принцип:

«Раз выгоняют из дома с палками – хоть пива попью».

Так и занимается.

И вот уже безразличное молчание вечности не пугает.

Помогают тренировки.

***

Мир растворим. За водостоком

съедает зрение кого-то,

а мы сидим и говорим

про то, что мир неповторим.

За той секундой рвется пропасть

и если что, то примет полость

запечатление сетчатки.

Мир растворим. Мы в нем осадки.

В дырявой туче признак света.

Уже озвучена примета:

дожди к морозу. Для гипноза

стучит по темечку вода.

Мы здесь обычно навсегда.

И тот прохожий, даже эти.

На промежуточной планете

в нас растворимы были дети,

их забрала к себе вода.

Мир —  растворимая еда.

Вороний глаз заметил прибыль.

Мир взят под коготь — был и выбыл.

Я выпил залпом, чтобы мимо

ушла шальная череда.

Мы здесь обычно навсегда.

***

звук металлоискателя

за головой

черно-серый копатель

рюкзак берет твой

подозрительно все

даже “доброго дня”

подозрителен я

выходи из метро

выходи из пальто

выходи из сего

итого

может где-то

за кожицей

тонкой фольги

изойдешь из тоски

светофор

светоряд

трассировка полос

наш замок

наш замкад

не простит тебе слез

все что сжато в обряд

ежедневных рутин

то плетет цифровую клетень паутин

то тебя собирает

и к выходу мнет

где рюкзак часовой заберет