Штудии
Высокая утешительная нота – о книге Анны Гедымин
Стихи Анны Гедымин воспринимаются цельно: внимание не фиксируется на конкретных приемах, «инфраструктура» незаметна — ни ниток, ни швов, ни подпорок, ни декораций. Стихи легкие, как дыхание. Кажущаяся безыскусность и простота — как высокая нота у вокалистки, взятая чисто и без усилий, так, что неискушенный слушатель никогда не догадается, какое мастерство в ней заключено.
Истинный талисман Пушкина и славистика в Италии — разговор с Николой Ковиелло
Никола Альдо Ковиелло, итальянский писатель, проживает сейчас в Новочеркасске Ростовской области. В 2025 году в миланском издательстве Mimesis вышла его книга «Пушкин и поэтика талисмана». В 2026 году эта книга была представлена в Культурном центре Данте Алигьери в Ростове-на-Дону. Prosodia предлагает разговор с итальянским исследователем о восприятии Пушкина в Италии.
К мятному небу – о книге Мирославы Бессоновой
Поэтическое мироощущение Мирославы Бессоновой можно представить так: стоическая неприязнь по отношению к жизни с неожиданными порывами и прорывами, порождающими если не потусторонний, то запредельный опыт, позволяющий глотнуть свободы.
Театр материи: как играть в шмеля и писать кодом дождя
Две недавние работы — поэтическая книга Анны Родионовой «Спектр» и философская статья Андрея Шишкова «Как мы познаем нечеловеческих других?» — дают удивительно созвучный ответ на вопрос о том, как нам жить и говорить с этими другими. Prosodia публикует первый материал авторской рубрики философа и культуролога Александра Маркова «Поэзия + наука».
Логика истории, минимализм свободы, герметичность ясности: Францев, Гвоздецкий, Гедымин
В рецензии на три поэтические книги поэт и критик Ирина Кадочникова осмысляет трагическую просодию Александра Францева, поэтический минимализм Дмитрия Гвоздецкого, прозрачный язык Анны Гедымин.
Холодного ветра притворщик – о книге Александра Переверзина
Пропасть и есть обиталище этой книги. И больших усилий стоит не замечать её. Главный урок книги «Ежедневная пропасть» в том, что поэзия может быть защитой тогда, когда становится способна зафиксировать словесно то, что через секунду исчезнет навсегда.
«Всё большое далёко развеять» — о книге Анны Горенко
«Королевская шкура шмеля» – шестое по счету издание стихов Анны Горенко за почти тридцать лет, прошедших с момента ее гибели. Горенко свойственна мелодичность и нежность интонации, то есть жалобный лиризм. Многосмысленность, библейские символы сочетаются с детской игрой, шуткой.
Современный поэт и традиция: итоги опроса поэтов поколения миллениалов
В процессе подготовки антологии «Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов» приглашаемым участникам было предложено порефлексировать над темой «Современный поэт и традиция» и заполнить для этого специально разработанную анкету. Prosodia публикует первую часть этого опроса, в которой свои развернутые ответы по теме давали поэты-миллениалы.
Внутренний заповедник – о книге Василия Нацентова
В новой книге Василия Нацентова категория человеческого утрачивает исключительность, вписываясь в общую парадигму уязвимости всего живого. Происходит экзистенциальный выбор в пользу онтологического родства с нечеловеческим миром. Но именно проговаривание окружающей среды и делает возможным существование самого лирического субъекта.
Неотрадиционализм как миропонимание: об одной художественной парадигме в поэзии первой четверти XXI века
История русской поэзии XX века, плавно переходящая в историю современной поэзии, в результате литературной борьбы вырастила себе слепую зону — в эту зону попала осознанная и неслучайная связь современного поэта и традиции. Антология «Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов» пытается показать масштаб явление, скрытого этим пробелом.
Витальность и мортальность: Делаланд, Осокин, Iванiв
В рецензии на три поэтические книги 2025 года поэт и критик Ирина Кадочникова осмысляет поэтику двойственности Нади Делаланд, самобытную поэзию Дениса Осокина, тёмный язык Виктора Iванiва.
Иная ясность – о книге Камилы Латыповой
Поэтический мир Камилы Латыповой как будто не подчиняется законам пространства и времени. Ее всеядность, даже жадность, попытка вместить всё и сразу, придает текстам, с одной стороны, невероятную глубину, с другой — герметичность и замкнутость: поэтесса как будто вовсе не заботится о том, чтобы ее тексты были понятны. Они то коан, то притча, то россыпь цветных стеклышек от разбитой вазы.