Валерия Казакова. Вытереть мрак мягкой ветошью

Чем это интересно

Стихи Валерии Казаковой никогда не публиковал ни один литературный журнал ни в России, ни на Украине, но называть ее начинающим автором язык не поворачивается. Это поэзия метафизическая – в том смысле, что ключевые образы не столько предметны, сколько представляют собой вехи внутреннего пути, координаты картины мира. В первом же тексте подборки эта «многоярусная» картина собирается одним усложненным предложением, одним метафизическим выдохом. Зрительные картины, которые появляются в этих текстах, очень просты и символичны: припадание к земле, протирание окна. Главные события этой поэзии целиком внутренние – осознание масштаба, нахождение связи. Последние два текста подборки – на литературные, мифологические сюжеты, но их появление не нарушает особенностей авторского языка. Нужно отметить и простой, но работающий графический ход, найденный Казаковой, - выделение ключевой фразы в тексте. Получается как бы заглавие, блеснувшее внутри текста.

Справка о Валерии Казаковой

Валерия Васильевна Казакова родилась в 1976 году. Закончила Киевский институт инженеров железнодорожного транспорта, по образованию инженер. Последние 17 лет работает в городской библиотеке библиографом. Стихи пишет последние 12 лет, причем только на русском языке. Публикации – только самиздатовские, в бумажных изданиях не выходило ничего. Живет в Киевской области.

***

я слушаю свой путь, припав к земле,

вздохнув, остановив мгновенье, -

и даже облако зависло надо мной,

в подвешенном оцепененьи,

- я слушаю дрожанье струн тревожных,

натянутых меж пунктами исхода

и состояния покоя,

я ощущаю трепет направленья

и шёпот перехожих троп,

и тихое дыхание камней с распутья,

рукопожатья верстовых столбов,

и тихое скрещенье нитей

метафизики пространства

связующее намеренье и шаг,

и резонанс зачина и развязки,

и скрежет всех дверных петель,

и всхрап уставших лошадей

у предстоящей переправы,

и даже добродушное брюзжанье

пера,

чертящего такой занятный,

многоярусный сюжет.

***

дотянувшись, на цыпочках,

вытереть мрак

мягкой ветошью,

до скрипа, хрустальной прозрачности

окно в светлый мир

вычистить не жалея

ни сил, ни времени,

спеть - колыбельное,

поросшее спорышом и календулой,

покорную обречённость

- выпрямить, к колышку подвязать

красною лентою,

и водой ключевой напоить,

оживить, клейких листочков

надежды дождаться

и воспарить цветочной пыльцой

по ветру,

по небу,

по воле того, кто с чистой совестью

и кто не осудит

то, что мне дорого.

***

соотношения сторон

исполненных надежд

и сетки слов нечётких планов

наводят тень на ограждения

бесцеремонных правил -

те рамками продавят стену

и ущемят любые притязанья

свободнодышащих основ

на сладость снов и тихие объятья,

но неожиданно спасенье

становится произошедшим -

щербатость края у карниза

навязчиво цепляет воротник

как будто бы случайно, и

проявляет

истинный масштаб явлений -

приблизив смысл, и отодвинув

событийность.

невмоготу -

совсем невмочь, измерить

площадь сферы изнутри,

когда все звёзды вне отражены

бликующим орнаментом

над головами;

о боги, весь лучезарный пантеон,

плесните хоть немного на алтарь

хмельного, будто откупного долю,

пусть вздрогнет здравый смысл,

сжав небеса в кулак,

и смоет всё дурное.

***

дудочник в Гаммельне

бродит смущённо,

одичавшая мята подпирает забор -

конфликт поколений выстроил

мизансцену, так что прогнулись

подмостки из досок,

свежеоструганных, со слезой смоляной;

есть вероятность

притчами говорить, сети плести, 

научиться ближнего возлюбить,

в танце над бездной

с пчелиным упорством

учимся говорить,

не обязательно ртом и губами,

не непременно простым языком, -

бросив затею со спасением мира,

но не забыв бережно припасти

маточное молочко для самых своих;

дудочник в Гаммельне

станет прохожим - мимо прохожим

будничной суматохи улиц дневных,

каждый услышанный

вслушаться должен

в то, что так сложно вслух

проронить.

***

При нисхождении в ад

плащ свой сними и повесь на ветвях

оливы у входа, цвет голубой незабудки

оставь на руках,

пыльцой невесомой,

а сотканный ветром восторг

сверни, и в груди

пронеси тайком;

вдохни - света наружного

сноп, про запас прихвати

любовь,

которая неразделима

с тоской,

мудрость на грани безумия

с изяществом канатоходца

стелющая полотно

подвесного моста

над бездной, должна быть

с тобой.

Тогда уж ступай,

легко.

Встретимся на обратном

пути,

как будто мы были знакомы.

Снова.