Арман Комаров. Чуть-чуть еще – говорить научусь

Чем это интересно

Заклинание – это вид ритуально-магической речи; прямое обращение к объекту магического воздействия в императивной форме: требования, приказа, побуждения, просьбы, мольбы, предупреждения, запрещения, угрозы. В большинстве случаев заклинания Комарова – это просьбы об обретении речи (поэтической), любви и гармонии с окружающим миром. Как в настоящем заклинании, в стихах Армана есть «темные» места. Но ведь, как мы знаем, и слово «абракадабра», в современном русском языке обозначающее бессмыслицу, произошло от средневекового заклинания.

Заклинания можно кричать, можно нашептывать. Комаров ищет ритм, который соответствует его требованиям и просьбам. Без ритма заклинание не сработает, и поиски идут в разных направлениях.

Сам Арман называет свое творчество неодекадансом. Процитирую автора стихов: «Он отличается от декаданса тем, что в нём меньше грязи. Главный концепт моих стихотворений – противопоставление мира и чувств. Тем более что я никого не принуждаю читать свои стихи. Если вы читаете, значит, вам нравится. Больше не вижу точек соприкосновения с читателем».

Справка об авторе

Арман Комаров родился 8 марта 1999 года в Омске. Окончил омскую гимназию №75. Публиковался в различных коллективных сборниках (в том числе «ПарОм: поэзия и проза» 2016, 2018, 2020), в альманахах «Образ» (Ленинск-Кузнецкий), «Кольчугинская осень» (Ленинск-Кузнецкий), в журналах «Новая Юность» (Москва), «Огни Кузбасса» (Кемерово), «Менестрель» (Омск), «Союз Писателей» (Новокузнецк), «Урал» (Екатеринбург). С 2020 года живет и учится в Москве.

* * *

Чуть-чуть еще – говорить научусь,
Азбуку проглочу, буквами поплыву,
Буквами поплыву по Москве-реке,
Именем нарекусь безымянным.

Буду звуки пить, в душу впитывать,
Со дна поднимать вои вязкие,
Увязать в корнях, да у деревца,
Согласные пережевывать.

За птицей дальней потянусь лучом,
Полный рот наберу птичьей песенки,
У неба синего молчание выпрошу,
Вымолчу стихотворение.

* * *

Перетечь слезой в мокрый снег дорог
Город-ад широк, но над нами Бо...
Замолчать – молчу,
Не теперь в слова.
Кругопад – лечу,
Снеговерть – нова.

Любовэтом сне – явь иная снит...
Там песок воды – не в реке шумит.

* * *

Золотая удаль –
чудь поменял на чудо
Трамвая чугунного:
Чу – чу – чу – чу – чууух...
Обласкан слух –
Ууух!
Топтуны чечетку зачастят,
Услышу Гумилевский гул –
Ча – а – а – а – ад,
Жифары головы склонят,
Увижу дыры ноздревые,
В них бег зулусских пят
И пусть молчат британской пыли выи!

Участию учась, на все лады,
Крича – ча-ча-ть плохую букву

ДЫ!

* * *

Зачадило чутье – чур чур,
То ли мир, то ли мертв
То ли избыток чу...
Чудится-чуждется-доч у
Бельмоокая чудь
Пьен тополиный мед
Пья и не хмель ничуть
Горечи честной чан
С частью делить рдожь
Счастье не быть зде
Где терепит дождь.
бвыть где цветем ты
Разночить череду кри
Чарыла мычать ды
Вогори-иговор-огвори.

* * *

Заучить пустоту
Свою ли? Его ли? Ту?
От боли найти бы гу…
Б-бы – гул:
Агу-агу, Богу, багу-
Льника лик
Льнул, но сник.
Был ли крик? –
Звон в ушах…
Ты? Д-душа?

* * *

Ковылем ли льнуть к топоту копыт,
Кобыльем ли резвым топтать траву.
Вижу я не-жизнь во степи лежит,
Речью ветра ее зову зову,
И ложусь росой на лицо лицо:
У лица нет черт только долгий сон.
И туманом льюсь по росе лица –
Ну давай давай, смерть рассеется!
Обрети черты, ты же плоть моя,
Но не я. Нет не я. Не я.

* * *

За тридевять далей манит меня луна,
Вынимая из памяти имена,
В черные пряди мои серебро вплетая,
Как печаль в мою грудь – в небеса влитая.

Странный зов во снах холодит мне плечи –
Трепет невнятной, полузабытой речи.

* * *

И память теперь нема.
Ни лица у меня,
Ни имени –
Все злые метели
Вымели,

Это не смерть – з и м а.

* * *

                                          П. С.

схимник сирый теперь я
в сонном лесу междометий
деревья деревья деревья
ветви согласные клети

глазу зеркальному рек
речь чужаков невнятна
был человек-человек
ныне не людь – запятнок

есть только звук незвучный
звонкая рябь знамений
волок небес излучный
солнце стихотворений

есть разговор Его лишь
ясности миг навечный
коль заневолишь – дрогнешь
и запоешь не-речью

* * * 

Хляби болотной сколько еще в пути,
Сколько тревогам кипеть в груди?
Слышу в тумане шипит ивняк –
Что не знамение – обиняк.
Это я, это я бегу от тебя, Весна,
Мне хламида твоя из черной травы тесна.
В руках твоих засвистела любовная плеть –
Гиблое дело, даже немому придется спеть.

* * *

Дай поглажу сусальную гриву Москвы
За цветаевский дым, за кремлевские рвы,
За жизнь без огня и судьбу степняка,
Я умер. Живу. Вызреваю в века.
Дай землю согреть поцелуем в росу,
Вытечь строкой и наполнить сосуд
Её памяти. Тихую речь
Уберечь, уберечь, уберечь.