Майка Лунёвская. Насколько люди могут быть целы

Чем это интересно

Справка о Майке Лунёвской

Майка Лунёвская (творческий псевдоним) родилась в Тамбове, но уже в три года переехала в областное село Первая Березовка, где живет до сих пор. Окончила Тамбовский государственный технический университет по специальности «юриспруденция». Работала помощником аудитора, оператором аттракционов, бухгалтером. В 24 года поступила в Воронежскую государственную академию искусств на театральный факультет, но не проучившись и года, ушла из академии. Работала артисткой в детском гастролирующем театре, юристом. Сейчас занимается сельским хозяйством. Финалистка премии «Лицей» в 2024 году. Стипендиатка Фонда СЭИП по результатам Форума молодых писателей (2021, 2022, 2023). Публиковалась в журналах «Знамя», «Юность», «Наш современник», «Эмигрантская лира» и других изданиях. Выпустила музыкальные альбомы «Сад», «Пустота» и несколько EP. Увлекается графикой. Живёт в селе 1-я Берёзовка (Тамбовская область).

***

Сначала мы поехали смотреть

на воду (не ушла ли половодка),

потом пошли на кладбище смотреть

(на рост травы и надо ли грести),

а после я уехала бросать

на землю абрикосточки от лета,

чтоб вырос сад среди больших полей.

И синее, почти как изолента

(что держатся два ястреба на ней),

лежало небо, брошенное в воду.

***

У бабушки волосы длинные, ниже пояса.

Она пробует их расчесать, но болит рука.

Я помогаю и разделяю волосы,

гребнем веду, прижимая его слегка.

Под руками река разделяется в три потока,

и один за другим сливаются в общем русле.

За девяносто лет река обмелела, и только.

А волны в ней остаются.

***

Я не помню, то ли трактор,

то ли был комбайн колхозный,

был он красный или ржавый,

год какой, распад державы,

я не помню, но талоны

точно были, газ в баллонах,

в трубах газ не проводили.

Мы на тракторе играли,

залезали на подножку,

на колёса залезали

и в кабину вроде тоже.

Не брыкался, а покорно

он стоял с детьми на шее,

и оранжевые зёрна

в животе его лежали,

и подшипниковый шарик,

и шнурок для украшенья.

Был не грустный, а серьёзный,

молчалив, но не печален,

он последний зверь колхоза

на развалинах развалин.

Не осталось и скелета,

может бродит призрак где-то.

***

Я была патриотом, когда это было немодным.

На стиральной доске никто не хотел играть –

стыдно стоять с доской в шумовом оркестре.

Мы пели народные песни перед народом:

тысяча зрителей в парке на Дне района,

мамой сшитые сарафаны, пайетки-блёстки

(постеснялись бы так выступать иные подростки,

в этом возрасте всё же думаешь о другом),

я думала, как не забыть слова.

Потому что мой папа работает худруком.

Я пою. У меня под платком белые рукава.

У меня алюминий в руке.

– А играешь на чём?

– На реке.

Это волны под ложкой гремят на стиральной доске.

***

мой дед сажал и сам сушил табак

и сам крутил цыгарки из газеты

а то что был тяжёлый на кулак

не я должна винить его за это

рабочая одежда тёмно-синяя

фуражка непременный атрибут

советское наследие насилие

живи свой час пока не отберут

его отец пришёл с войны и бросил

из дома всё что нажито забрал

и с той поры мой дед его не видел

и напоследок я не знаю что сказал

в четырнадцать на равных с мужиками

он брёвна заработал для семьи

какими обладая кулаками

(здесь пауза чтоб глянуть на свои)

прости что я любимейшая внучка

за бабушку вступилась и калоша

летевшая в неё в меня попала

что я тогда обиделась навечно

отказываясь дедушку любить

прости меня мой дедушка любимый

единственный поскольку умер позже

и я тебя

люблю тебя

я тоже

я больше на тебя не обижаюсь

***

дорогой тариф у здешнего колеса

я прошла пешком бо́льшую часть пути

не тамбовский волк берёзовская лиса

в темноте глаза и страшно вперёд идти

год или два назад в этой же полосе

вынужденно присев ближе к березняку

я смотрела в глаза мёртвой уже лисе

посреди берёз лежала она в снегу

и бежала с гусём в зубах под немой горой

и свою стерегла нору у ольшанских вод

и бросалась под бампер нивы огненной головой

шла за мной шла за мной шла за мной

и ещё идёт

***

Я не нуждаюсь в том необходимом,

что для других опора и углы.

Весенний сад пропах, как куртка дымом,

и звёзды прогорели до золы.

Как яблони стоят и смотрят мимо,

и не бегут на звук бензопилы,

так я стою цела и невредима,

насколько люди могут быть целы.

***

Абрикосы стоят по щиколотку в воде,

я стою в нигде, подсчитываю шаги.

У земли небольшая корка на животе,

куры скребут и дёргают корешки.

Скоро трава подпрыгнет и свет впитает,

с этой земли не вывести лебеду.

И на мой вопрос: «Чего тебе не хватает?»

я стою в саду и жду, что сама взойду.

***

хотя и неприметная вода

но можно подойти – вокруг полого

и можно пить – ничто не угрожает

мне кажется косули здесь недолго

стояли а теперь вот я стою

и обернувшись узнаю что дятел

меня как человека не заметил

что для него я звук соседней жизни

которую не хочешь представлять

скрипят стволы вдали собаки лают

а ветер носит в сумке пух озёрный

и зонтики разбрасывают зёрна

и скромен свет но всем его хватает

***

Путь муравьёв – пунктир

через кору и кожу.

Мне доверяет мир,

я доверяю тоже.

«Не убивай меня», –

не говорит, но слышу.

Жёлтый цветёт синяк

вверх по стволу и выше.