Ян Соколов. Кроткий привет неуловимого художника

Чем это интересно

Верлибры Яна Соколова обращают на себя внимание сочетанием современной свободной формы и архаизированной и даже несколько театральной изысканностью поэтической речи. А еще – непривычные в современной поэзии поэтическое «ты», некоторая программность высказываний – опять же в сочетании с современным психологизмом. Этот стык эпох не всегда приводит к нужному эстетическому эффекту, но в лучших вещах звучит свежо и оригинально. 

Справка об авторе

Ян Олегович Соколов родился в г. Майский Кабардино-Балкарской республики СССР в 1988 г. Выпускник РАНХиГС и Южно-Российского института управления в Ростове-на-Дону. Работает юристом в области жилищного обеспечения. Учился в школе поэзии Бориса Кутенкова. Публиковался в «Пролиткульте». Выпустил книгу стихов «Родник неразделенной любви» (2024). Лауреат международного конкурса «Золотое перо Руси» (2023). Живет в Москве. 


***

Лестница творчества,
Выстроганная тобой
В крутолобых скалах,
Оборвалась на полпути.

Ты долго поднимался,
Мечтая собрать 
Ежевичную корзину звезд,
Накрутить хвосты кометам,
Бренчал именами
Верлена, Рембо, Брюсова, Есенина.

Но едва солнце взглянуло на тебя
Темной стороной медали,
А небо исчертили крикливые птицы,
Твои ноги подогнулись,
Ладони отяжелели,
И ты сам захлопнул шлагбаум
У себя перед носом.

Осмеянный, обкарканный,
Ославленный десятками горл,
Ты безвольно разбросал
Ненасытным птицам
Зерна своего таланта
И зарылся лицом 
В перегной отчаяния.

Поднимись! Больше жизненной тяги,
Чтобы выбить из костра 
Искры поярче!
Крепко прижми струны нервов,
Расшнуруй морщины на переносице,
Отлепи от неба язык!

Или ты хочешь остаться среди тех,
Кто с затоптанными лицами
Навечно застрял в стыках ночи?
Учись у лилии, которая из болотной тины
Раскрылась и поднялась
Неиссякаемым резным куполом.


* * *

Выцветшие поплавки киосков
Болтаются в зеркальном плесе
Мокрого асфальта.
Бронхитные тучи выкашливают мокроту
На испещренный вороньем небосклон,
Поскрипывающий октавами черного грая.

Сырость и липкая тоска 
Протискиваются за воротник,
В рукава, под козырек кепки.
Их не переупрямить.
Зажжешь свечу – и та задохнется.

Ты хочешь вырваться, взлететь,
Оторваться от толпы умирающих стоя, как деревья. 
Вместо крыльев – рывок отчаяния,
Вместо перьев – дерзость.

Но тебе не взлететь.
Напрасно ты льнешь к небу
С крыш казематов
Разрастающейся осени.
Выворот рук.
Конвульсии духа.
Одеревенение.

Но вот до тебя доносится
Бормотание ветерка.
Сперва размытое,
Потом все более отчетливое.
«Я принес тебе ароматы сентябринов, 
Оранжевые лепестки цинний,
Я разбудил для тебя скворцовые серенады
И наполнил сады
Догорающими всполохами
Крыльев павлиноглазок и крапивниц.
Это все твое.
Сбрось неокрепшую кору
Со своего сердца и подари мне 
Немного ответного тепла»

Этот тихий кроткий привет неуловимого художника
Сейчас ободряет сильнее, чем праздничные
Майские зарницы над фруктовыми кущами 
В буйстве цвета, чем сочные июньские переливы 
Вишнево-черешневых бус
На малахитовой зелени.

По телу пробегает разряд
Расслабляющего трепета.
Скользкая печаль на время отползает в нору
И прячется, как рожки слизня.


* * *

Неповторимое бесценно.
Расскажешь ли об этом на словах?
Васильковое небо
В расплескавшемся свисте ласточек,
Ныряющих в облачные щели.
Лавинные перекаты листвы, 
С которой по каплям стекает солнце.
Воробьиные переклички
Под шелест зеленых струн.
Легкие шаги по бархатному пестроцветью.
И твое лицо, прильнувшее к ветвям
Раскидистого клена.
Была весна, которой не вернуть.
Как не прикажешь изреченному
Возвратиться обратно на бумагу.
Слишком вольно было душе,
Опьяненной ритмами Вселенной.
Как теперь передать это чувство
В шумном гомоне Предвечерья,
Когда лесные цветы изломаны 
Под теркой десятков подошв,
Когда свирельные напевы
Задавлены шавочьей брехней,
Когда сердца выветрены,
Когда на молодость прибита
Мемориальная доска,
А юные мечты давно ушли в отлет?


* * *

Под аркой бессонницы
Угнездилась печаль заглохших истоков
И отцветших грез,
Шатаясь недужным зубом,
Что никак не выпадет.
Где щипцы, чтобы выдернуть эту боль?

На переплете окон абрис луны
В отполированных шрамах.
По комнате кувыркается ночной ветерок,
Вскипая зыбью на сиреневых шторах.
Из тамбура ночи доносится глухая тоска
По прежним чувствам 
И даже по минувшим горестям.

Да, видимо, нужно пройти 
Колким щебнем воспоминаний
И перечесть все зерна
В изломанных колосьях.
Заштопать обрывы, оросить сады,
Чтобы они ожили младенческой листвой.

И, оттолкнувшись от прошлого,
Пробиваться к свету грядущих времен.
Нет алтаря сокровенней,
Чем алтарь утоленной горечи.