Цитата на случай: "Пронзительный резкий крик / страшней, кошмарнее ре-диеза / алмаза, режущего стекло, / пересекает небо". И.А. Бродский

Марс атакует

В ноябре 2020 года киевский поэт Максим Матковский сдал в типографию новую книгу стихов под названием «Отель минус три звезды». Prosodia напоминает, какой была предыдущая книга.

Отяковский Валерий

Марс атакует

Матковский Максим. Бельё землян М.: Стеклограф, 2019.  60 с.


Своей подчёркнутой обыденностью название сборника Максима Матковского явно подразумевает что-то сверхъестественное, и действительно, в его стихах предоставлена вся панорама «внеземного». Бабушка-убийца, призрачный поклонник поэта, прислужницы циклопа-людоеда… Матковский эстетизирует пространство комикса, пионерской страшилки или хоррор-фильма, причём фильма категории «бэ» или «цэ». В стихах он упоминает самый широкий спектр разнообразной нечисти, не ограничиваясь ведьмами и инопланетянами:


Однажды ночью мне позвонил президент Беларуси,
он спросил: вы ели драники в гастрономе Центральный,
в мае?
Я ответил: да, а что?
Он спросил: и как, вам понравилось… сметану дали?
Я ответил: неплохо-неплохо, а что?!

Президент сказал: да вот, не спится мне,
задумался над жизнью,
и просматривал видео, снятое нашими спецслужбами,
особая подборка 
 иностранцы едят драники-7.

Кажется, у вас было недовольное лицо,
что-то было не так, парень?
Я ответил: у меня зуб болел в тот день
(с. 28)


Во многих из этих стихов пародийно нарушена бинарность простейших оппозиций. Любимый дедушка попадает в ад, уличный онанист утомлён своим нелёгким трудом, а юной вампирессе некомфортно в отечественном плацкарте. Впрочем, есть и традиционные конфликты – «добро – зло»: педофил пожран, пришельцы-родственники разоблачены.


За всей этой (довольно лихой) сюжетностью прячется чётко обрисованный лирический герой: не слишком обеспеченный, не слишком красивый, не слишком талантливый. Он обычен в превосходной степени, типичность подобных персонажей наверняка станет маркером реалистического письма нашего времени. Его портрет можно продолжить и элементами, которые в стихах не встречаются: наверняка он встречается с девушками из тиндера, слушает русский рэп и смотрит мемы во время поездок в метро.


Столкновение с разнообразной нечистью его не пугает, а, скорее, огорчает, заставляя лишний раз напрячься, что противно его мягкому характеру. Отказ от претензий на любой экстремальный опыт в нём тем забавнее, что окружающая реальность до отказа набита потенциалом для эпической реализации. В этих нерифмованных историях в столбик мы видим актёра массовки из фэнтезийного блокбастера, Антона Городецкого без умения колдовать. Если он и готов ради чего-то на – ну, не подвиг, конечно, но хотя бы на поступок, – то это бутылочка холодного пива. Однако автор не скатывается к линейной сатире, а юмор его зарисовок остаётся теплым и эмпатическим без едкости Олейникова или Пригова – от влияния последнего, конечно, сложно избавиться, но и оно звучит едва различимым отголоском концептуального проекта в неконцептуальные времена:


Захожу тихонько в спальню,
там кровать, подушка, простынь,
женщина лежит.

Засыпаю хорошо, просыпаюсь хорошо,
чай горячий на плите,
масло с хлебом и немного соли,
кошка, миска, молоко.

Господи, спасибо, жизнь прекрасна,
ну, а больше грех просить
(с. 21)


Не зная автора лично, сложно судить о степени автобиографичности этого героя. Довольно популярный прозаик, лауреат множества премий, печатающийся в «Эксмо», знаток арабского языка и литературы – всё это едва слышно в текстах, которые, тем не менее, дарят чувство удивительной сопричастности описываемому опыту. Сам автор легко соглашается с тем, что его стихи описывают обычную жизнь его родного Киева, лишь слегка припорошенную поп-культурными метафорами: «Если ты любишь восставших мертвецов, инопланетян, удар молнии в темечко, кровь сатаны и ночную поездку на пятом призрачном троллейбусе по Белецкой – ты мой читатель»1.


Основной эффект стихов рождается из игры на сходствах-несходствах мира этой книги с окружающим бытом, из остроумного остранения повседневности посредством голливудского абсурда. Это лишь укрепляется тем, что «бельём землян» называется ещё и группа ВКонтакте, куда Матковский выкладывает фотографии сохнущих маек и простыней из разных городов мира: одно и то же имя носит серия бытовых снимков и антиэпическое повествование.


Теперь с женщинами совсем сложно:
влюбляешься, даришь цветы
вы туда-сюда и уже якобы всё хорошо.
Однако оказывается, что она поддерживает
инопланетную оккупацию.
И даже в госпиталь раненым врагам
возит еду.
Они щупальцами тянутся и говорят:
спасибо за блинчики, сестра,
спасибо за фаршированные кабачки, сестра,
спасибо, сестра, настанет тот день,
и Землю
мы освободим
(с. 27)


Тем, что выделяет эти стихи из длинного ряда похожих, является, как ни банально, интонация автора: в описанных эпизодах отсутствует как критика поп-культурного общества, так и самоутверждение на костях давно почившего высокого искусства. Стихи Матковского теплы, забавны и не претендуют на значимость в любой иерархии, а именно поэтому – заслуживают внимания.


1 Максим Матковский: «Тяжело понять разницу между святым и лохом» // Лиterraтура. 11.05.2019. URL: http://literratura.org/issue_non-fiction/3290-maksim-matkovskiy-tyazhelo-ponyat-raznicu-mezhdu-svyatym-i-lohom.html

Читать по теме:

#Переводы
Чарльз Симик. Загвоздка с поэзией

Поэтов терпели, когда они превозносили племенных божков и героев, но все поменялось с появлением лирической поэзии с ее одержимостью личным «я». Prosodia представляет эссе американского поэта Чарльза Симика о парадоксах восприятия поэзии сегодня – в переводе Сергея Батонова.

#Современная поэзия #Русский поэтический канон
Почему замолчал Ерёменко – что объясняет его послание Босху?

Одна из секций Сапгировских чтений, которые прошли в РГГУ 19–20 ноября 2021 года, была посвящена поэту Александру Ерёменко. Владимир Козлов выступил на этой конференции с разговором о том, почему поэт замолчал в начале девяностых, попытавшись показать, какой ответ на этот вопрос дает поэзия Ерёменко.