Мэн Хуэй. Язык от природы правдив

От переводчика

Одной из вечно болящих тем для любой зрелой литературной традиции является проблема преемственности. История новейшей китайской поэзии – если вести отсчет от начала политики реформ и открытости (1978) – насчитывает уже почти полвека. На сегодняшний день для самой общей классификации представителей этого периода, включая как уже ушедших, так и еще здравствующих, принято использовать две взаимодополняющие системы. Поэтов, активно писавших еще до «культурной революции» (1966-1976), чаще всего относят к «первому поколению». Авторы, впервые обратившейся к творчеству в течение этой декады, причисляются, ко «второму поколению». Наконец, «третье поколение» составляют писатели, чья литературная карьера началась уже после эпохи потрясений. Условной границей здесь следует считать рубеж 1960-1970-х годов – после него в дело вступает второй тип разметки.

Всех поэтов, рожденных после 1970-го года, в настоящий момент принято условно распределять по группам в соответствии с тем десятилетием, в котором каждый из них был рожден. Подобный формализм – неизбежная уступка стремительно меняющемуся актуальному контексту. Но есть и фигуры, которые логике устойчивого литературного коллектива предпочитают более свободные формы объединения или и вовсе пребывание в стороне от литературного процесса. Впрочем, это не мешает им пользоваться уважением старших коллег по цеху.

Одним из таких одиночек выступает Мэн Хуэй (1987-; псевдоним Дун Сюэ-фэна). Рассказывая о своем интересе к письму, поэт начинает с десятилетнего возраста – именно тогда он украдкой приметил дома журнал со стихами в древнем стиле. За случайной встречей потянулась вереница более осознанных знакомств в рамках школьной программы – Го Мо-жо, Ай Цин, Му Дань, Си Чуань… И это только те авторы, чьи произведения уже известны по-русски. В результате в двадцать лет Мэн Хуэй выбрал себе нынешний псевдоним и решил сделать поэзию значимой частью своей жизни. Сегодня наиболее прямыми ориентирами для опознания его техник можно считать До До, Бай Хуа и Чжан Цзао (материал о котором уже выходил в Prosodia). В своем творчестве все еще сравнительно молодой автор действительно предпочитает ориентироваться на традицию модернизма с ее искусством намеков и недосказанностей. Вдохновением для него может послужить любой спорхнувший шорох или внезапно наметившаяся тень. Потому на поверку вполне будничные сюжеты его стихотворений обладают столь гипнотическим эффектом.

Что же касается внелитературного быта, то жизнь Мэн Хуэя движется как бы рывками: отучившись в Восточнокитайском университете путей сообщения на юриста, он отправился в провинцию Гуандун на юг Китая. Сначала он работал там журналистом, а в 2013 году – переехал в Гуанчжоу, где и живет по сей день, исправно посещая офис в одном из «правительственных ведомств» (именно так он предпочел охарактеризовать свое нынешнее место работы). С переездом был связан и всплеск творческой активности: на протяжении этого десятилетия волны воодушевления, депрессии, исканий, разочарований и удач попеременно обрушивались на поэта. Особенно тяжелым ударом для него стала полоса пандемийных ограничений. «Великий мор» застиг Мэн Хуэя практически сразу после посещения крупного форума в Шанхае, целиком посвященного авторам, рожденным в 1980-ые – по его мнению, это событие можно считать едва ли не главным для этого поколения авторов. За последующие три года изоляции поэт соберет два значимых для себя сборника – «Игру цветов» (Сэцай юси; 2021) как вариант избранного и «Орнитопию» (Няотобан; 2022) как наиболее зрелую на сегодняшний день книгу. В названии второго сборника содержится игра слов: к первому иероглифу «у» (乌) в заимствованном слове «утопия» (утобан / 乌托邦) была добавлена точка, чтобы получился знак «птица» (няо / 鸟).

Из этих двух сборников преимущественно и была составлена текущая подборка стихотворений. Хронологически предлагаемые к ознакомлению тексты охватывают десять последних лет творчества поэта, с разных сторон раскрывая один из главных образов его мира – «тьму». В выборке мне было важно зафиксировать первый виток передачи обновленной традиции – когда установки и находки старшего поколения усваиваются и развиваются «преемниками». Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы сформировать первое впечатление об авторе и заложить фундамент для последующих публикаций.

радуга

когда ливень иссяк – тебя ждут в свидетели

новизны мира – занять место в центре

неба, как мы однажды задумали

в это самое время, в окнах творился разврат

зевака мог подглядеть за интрижкой

за фарсом и мерзостью – приглушив пульс

оттого – ты придержишь, не выдохнешь сразу оранжево

а высветишь красный мышлению – и

даже явишь лиловый со всем его томным изяществом

в мире солнца – только тебе

разрешено быть свободной от тени

утверждать словно в нас нету тьмы

но твоя жизнь обманута цветом –

в точности как представлялось ребенку

сумма твоих оттенков – всегда дает черный

2014-2015

без дверей

вокруг нас – несчетные двери

входим в: отели, рынки, дома храмы дворцы,

выходим из: каменных деревянных стальных стеклянных.

они – делят молчащую пустошь на зоны,

объясняют как из-за ворот проникать в них.

мир – он так и построен.

люди живут за дверьми, сотни тысяч лет миновали снаружи.

на развалинах врат уже не найти, но еще держатся

нас заключившие стены

а кроме них – хитроумие жаждущих прорубить выход

2016-2019

ночное дежурство

ночь

подобно воздушному шару

плывет, за окном, над головами людей.

по окончанию смены туфли сходят словно отлив, унося

пузырьки с просьбой о помощи.

наконец день открывается, а не исчезает.

многоэтажки пустеют. я сижу позади офисного стола,

наблюдаю, записываю,

готовлю досье.

в пустом коридоре

брожу, включив фонарик, световой столб

дает поперечный срез стен.

нечто отвергшее смерть

стремится через меня войти на территорию ночи,

делает из меня призрака.

2019

сон без сна

снять очки,

лечь на спину в спальне, где выключен свет,

один из шести миллиардов

кубиков Рубика.

перемещая взгляд, я подбираю внутреннюю анестезию.

все осталось по-прежнему,

с той поры как эти кубы появились,

вселенная стоит за окном, сталкивает

бесшумные шары для биллиарда с переключателями сновидений.

неясное предвосхищение, как органы медленно дышат.

2020

за окном операционной

сложно поверить

посильные вздохи

вереницей жуков из мясной оболочки

бутылки пустой выкарабкивались.

другая рука прикоснется – но прежде,

другая рука

воздух бездны совместный

расколет – но прежде,

Создатель молчанием нас обделил, и наказано

отвечать ему.

связки голосовые

у нас – когда речи нет.

спасение прежде требует мук.

растерянность женщины – полуоткрытые ставни –

дождь отошедший от анестезии

после него – учить птичью речь

язык что у словарей не в чести

опуская, нельзя опустить многоточие

а их клин за окном уходит вверх,

белые цапли – цепочка попавших в прицел…

2020

роща

внезапно раздавшийся птичий свист разорвал

рану воздуха –

            когда я услышу, она тут же затянется

как кубик словесного льда

исчезает упав в теченье реки что внутри меня

           забыть – значит понять глубже всего

забыть – значит теченье реки понимает землю глубже всего до костей

непонимаемое – это жизнь –

          линии на ладонях, нервы, артерии

они все ищут исток

и – вырываются, изобретают уста

2021

мы против воли

мы против воли учим детей как обманывать,

если лето бывает холодным.

поэтому нам тяжело,

ведь язык от природы правдив.

тогда вся ложь вокруг нас

составляет факт жизни:

колоссальный дом из стекла!

в нем мы обнажены.

наедаться досыта рисом, шутить о серьезных вещах;

задерживая дыхание,

мы научились плавать на суше;

ощущение наготы, а не стыда.

нам тяжело оттого, что дети хотят

вдоль прозрачной стены нащупать ручку двери –

когда кончики носа почти что заденут ее,

их руки замрут – истину ухвативши впустую.

2021

на рассвете

железная кровля.

под предлогом дождя, некто обтесывает древесину.

но тебе его не найти.

             о, ангел возводит дом.

лежу в обездвиженной бездне,

я пробуждаюсь как изваяния в камне церковных колонн,

услышав, что пульс отвечает.

            ангел творит меня.

это мгновение тянется долго – спустя много лет, с тех пор как мать разрешилась мной,

спустя мириады секунд

труд так и не был закончен. постепенно, дождь прекращается.

           ангел уходит вдаль словно высланное письмо.

я обуваюсь, иду вдоль улицы, по стеклянному

залу тумана под аркой радуги

блуждаю, скитаюсь, жду эха.

            любой шум разобьет его.

2021

человек сидит в темноте

именно так – моя мать сидит

в темной комнате, ничем особым не занимаясь,

сидит посреди темноты

пространства, вбирающей контур и волю,

как если бы в ней было укрытие.

ее лоб чуть опущен,

поясница согнулась дугой – это самая гибкая

часть темноты. она так сидит

между черным краем стола и серебром ножниц

уже достигнута договоренность.

и она их свидетель.

и так – уже очень давно, словно в этом

есть своя недоступная форма традиции.

моя мать говорит, ей непривычно, когда включен свет.

и меня она тоже учила спать в темноте.

2021-2022

ночной салон

вслед за последней ниточкой света

и торговцем теряющимся в темноту

черная зраком и сердцем

Ламия подступает

и приникает к стеклу.

от ночи не скрыться.

с тех пор как есть человек

мир незримого

пребывает при нас

тянет темные длани

к стеклам очков и чернит их

сажей завтрашних дней.

мир виден не целиком

он ждет как наш сон окрепнет

и попользовавшись возвращает

пенсне – как будто нетронутым

пока свет в нас не вброшен

– души слепы

здесь продают дневной свет – цена предельно ясна.

2023

башни

столько стихов,

до небес башни без счета,

опаленные дочерна.

валятся на листы,

белые листы – тени Рая.

посмотрев на них сверху

можешь заметить – повсюду

в беспорядке раскиданы кости.

чтобы вновь выбиться к людям,

они образуют слова.

2024

Предисловие и перевод с китайского Ивана Алексеева

Данные произведения являются собственностью своего правообладателя и представлены здесь исключительно в ознакомительных целях. Если правообладатель не согласен с публикацией, она будет удалена по первому требованию. / This works belongs to its legal owner and presented here for informational purposes only. If the owner does not agree with the publication, it will be removed upon request.