Наталья Сухорукова. Он идёт сквозь неё и не слышит

Чем это интересно

Стихи Натальи Сухоруковой по-хорошему безыскусны – из них, кажется, удалено все, что называется поэтическими условностями, включая размеры и литературные цитаты, которые до сих пор очень популярны в некоторых поэтических поколениях. Это особенно показательно потому, что речь вообще-то идет о профессиональном филологе, кандидате наук. В этих стихах чувствуется колоссальная эмпатичность, за которой следует неизбежная боль в сопровождении приобретенной привычки говорить о ней суховато и даже жестко. Когда читаешь особенно резкие суждения, почему-то понимаешь, что вот этому человеку, который не стесняется быть женщиной, так говорить можно – а другому было бы нельзя. Точнее тут трудно сказать.

Справка об авторе

Наталья Владимировна Сухорукова – поэт, филолог, преподаватель, журналист. Родилась в Ростове-на-Дону в 1974 году. Окончила филологический факультет Ростовского государственного университета (сейчас ЮФУ). Кандидат филологических наук. В настоящее время работает учителем словесности в Лицее ЮФУ.

           * * *

Тётка с огромнейшей жопой
и сердцем-цветком
вырвалась-таки
на синее море.

Тяжкую, старую мать
на три дня
удалось оставить с соседкой…
И вот оно – море!..
Красное солнце,
синие волны,
белые чайки кричат,
как в кино о любви, –
и распускается сердце-цветок,
жопа прожитых лет
покрывается сладким загаром.

Нравится тётке рассказ
(позабыла, кто автор)
то ли «Солнца удар»,
то ли как-то ещё.
Там, короче,
дама, мужик и корабль.
они сходят в порту,
ночью любят друг друга –
да так, что у тётки мурашки по коже.
И такие же чайки,
и волны, и солнце;
эта стервь исчезает,
мужик её ищет…

«Вот же я!» – говорит ему тётка.
Он идёт сквозь неё
и не слышит.
Оба залиты солнцем.

Вырвалась тётка на синее море…

Из цикла «Пляски жизни»

Когда поёт или плачет
сердце,
пишут стихи.

Когда мозг вбирает
в себя
все изгибы и закоулки мира,
ткётся проза.

Что делать мне,
когда стонет скелет?..
Пробует петь –
и крошится,
не может понять,
кто он.

«Атрофия всего», – говорят врачи.
«Да нет же, фокстрот, – думаю я, –
хотя и не в этой жизни».

        * * *

Мода пошла
на стихи о старперах:
мол, умру от инфаркта,
кошатник,
так нежно любивший мир;
не взыщите,
пук-пук.

На правах рекламы

У меня большой опыт
обучения литературе.
Захотите – могу вас влюбить
и в Наташу Ростову, и в Пьера,
и в дуб, и в корыстного князя.
Как насчёт упоенья гармонией,
шёпотом, робким дыханьем?
Приглашаю на мой вебинар.
Приходите!

А ещё я умею
готовить роскошно салаты,
обучаю печь кексы,
пригорающие к сковороде.
И нестрашно: их низ
можно просто обрезать –
будет вкусно. На мой вебинар
приходите!

Я не хуже умею
обращаться с мужчиной –
да так,
что и кекс умолотит
(и скажет спасибо),
и дуб, и Наташу.
Приходите на мой вебинар,
прихватив имитатор,
пару тысяч,
и если тошнит вас,
то плотный пакет.

Я умею блестяще
контейнировать злость
и метать
чашки, тапки, ножи
в фотографии тех, кто
променял так бездарно
меня на грудастых тупиц,
или не был знаком,
или жил, по несчастью,
не в нашем столетье.
Вебинар будет мощным –
Портреты супругов берите.

Я молиться умею –
на старославянском, на русском,
на поэтском, на женском,
вплетая деревья в слова,
поджигая дыханием
гласные звуки и звёзды,
не жалея для слёз
четырёх мировых океанов.
После этих молитв
днесь получат все хлеб насущный,
царство Божье приидет.
Приидите на вебинар!

           * * *

А потом мне сказали:
«Вот прах вашего мужа.
В этой капсуле два килограмма».

Я подумала:
«С тобой сожгли
ведь и гроб, и цветы,
поэтому прах нечестный!» –
и прижала всё это к сердцу:
гроб, цветы,
воскового тебя,
живого тебя,
кричащего сыну:
«Пузырь, ты сделал уроки?»,
говорящего мне:
«Ты беременна? Будет сын?»,
уходящего в даль
чёрно-белых своих
фотографий.

          * * *

Когда ты впервые
вошёл в мой дом,
то поднялась тебе навстречу я,
а шагнула
уже другая женщина,
которая давно знала, кто ты,
но ещё не поняла, кто она,
а потом долго куталась в шаль,
новорождённая.

 

          * * *

А после поцелуев – да,
бывает и пустота.

Идёшь такой по Вселенной,
словно всё отдал.
Словно розовый куст
сам же под корень срезал.

Зато тогда всё напрямик.
Розоватых соплей
не размазывают рассветы.
Звёзды смотрят в упор, спрашивают:
«Кто ты?»

        * * *

Немного привстань,
посторонись –
пусть пройдёт
стихотворение о тебе.
Поговорим с тобой позже.

 

    * * *

              А. В.

А на самый
глубинный вопрос
не отвечу
ни как поэт,
ни как маг
и ни как аналитик.

Ведь ответ – моя женственность.

Вот и дари мне цветы,
расправляй на запястьях браслеты,
медитируй, когда

я

тебе

приготовила

ужин.

                 * * *

Когда с тобой становимся мы морем
(чуть не забыла: 18+!),
и соли, нежно-сладости свои
неспешно перемешиваем в водах,
и стаи полуобморочных рыб
проходят сквозь меня к тебе и дальше –
во вздрогнувшие горы, в небеса,
где плавниками шевелят созвездья, –
когда с тобой становимся мы морем,
то как-то и не хочется роптать,
что я исчезла,
где же я,
погибла?

       * * *

Я сердце твоё.
Не забывай меня,
не отторгай,
не говори:
«Покажу
только Богу
на медосмотре последнем».

Без меня потому что
солнце будет тебе
только солнцем.