Рождественские песни народов мира – новые переводы

Рождественские песни часто отражают народное, наивное восприятие евангельского сюжета. Во многих странах они поются во время ритуального обхода домов, чтобы побудить слушателей угостить исполнителей. Переводчик Дмитрий Шаталов отобрал те песни, которые, несмотря на их популярность в своих культурах, пока не исполнялись на русском языке и могли бы стать частью нашей традиции.

Рождественские песни народов мира – новые переводы

Джотто ди Бондоне. Рождение Иисуса (фрагмент) (1304-1306) 

Справка о Дмитрии Шаталове


Дмитрий Геннадиевич Шаталов – родился в Липецке. Перевод изучал в Воронеже и Оксфорде. Лауреат фонда The Hill Foundation Оксфордского университета. Кандидат филологических наук, тема диссертации – метафорическое осмысление перевода. Публиковался в журналах «Иностранная литература», «Петровский мост», «Побережье», «Связь времен», «Слово\Word», «Новый берег», электронных журналах «Эхо Бога» и «Лиterra». Переводил стихотворения А. С. Хомякова на английский язык («The Brooklyn Rail»). Интервью с переводчиками опубликованы в журнале «Мосты». Живёт в селе Косыревка Липецкой области.


От переводчика


Рождественские песни часто создаются не богословски образованными авторами, а народом или конкретными поэтами и композиторами из того же народа. Поэтому отражают они не официальное, а часто осмысленное по-своему, наивное, гротескное восприятие описываемых событий. В славянских колядках мы сочувствуем Богородице, которой совсем нечем спеленать Сына, хотя Евангелие утверждает иное: «и родила Сына своего Первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли» (от Луки 2: 7). Или, наоборот, Она украшает одежду для Царя царей «в белых палатах». В народном изложении появляются мелкие детали, отсутствующие в канонических текстах: Дева Мария полощет одежду Сына в море, для чего ступает на мостки, сделанные из кедровых досок. Ей снится вещий сон о Рождестве. Обрадованный царь Давид играет на гуслях. В норвежской песне Христос живёт в небесном дворце, который Он открыл для всех людей. В американской – святой Николай приносит детям подарки согласно их пожеланиям.


Традиционно рождественские песни выполняют важную функцию: они поются во время ритуального обхода по домам и побуждают слушателей угостить исполнителей. Такая ритуализированность особенно характерна для славянских колядок с типичным рефреном: «щедрый вечер, добрый вечер». В неславянских культурах эта традиция уже намного менее распространена, нет необходимости в подобных побуждающих рефренах, часто мы знаем или предполагаем имя автора. Он может быть поэтом, использующим сложные схемы рифмовки, как в случае французской песни, приписываемой бывшему монаху Симону Пеллегрену. Для народных славянских песен, наоборот, характерны близко расположенные, часто внутренние, рифмы или – что также нетипично для авторского рождественского жанра ушедших эпох – белые стихи и нестрогие рифмы.


В задачи переводчика входил отбор тех песен, которые, несмотря на их популярность в своих культурах, пока не исполнялись на русском языке и могли бы стать частью нашей доброй традиции. Поэтому иногда текст требовал адаптации. В корнуэльской колядке «Sans Day Carol» Богородица сравнивается с остролистом, а Христос – с его ягодами, меняющими цвет в зависимости от времени года. Поскольку нам малознакомы ботанические особенности этого нехарактерного для российских широт растения, образ пришлось заменить. В американской песне XIX века святой Николай пробирается с подарками по дымоходной трубе, что в нашей традиции могло бы быть воспринято как отсутствие должного уважения к широко почитаемому святому и отождествление его с вполне знакомым персонажем. Эти подробности были опущены, имена детей изменены, их пожелания обоснованы.


Поскольку была поставлена задача создания эквиметрических переводов, которые могли бы исполняться на оригинальные мелодии, переводчик пытался ослабить свои путы в других аспектах. Благодаря существованию нескольких вариантов одной и той же народной песни, оказалось возможным соблюсти внутреннюю рифму в строке «солнцем, луною, яркой звездою» сербской колядки. В белорусской колядке «Ночка тихая, златая» удалось сохранить рифму «лучик света – бедность эту» за счет омонимии слова «свет». В оригинале речь идёт о «Спасителе света», то есть мира, но образы луча и лучины, думаю, неплохо вписались в изображение светлой ночи. Эквиметрический перевод можно сравнить с увлекательным и бросающим вызов переводчику путешествием по аккуратно выстриженному лабиринту, дойти до центра которого всё-таки можно разными путями.


Ой, в Ерусалиме

(украинская колядка «Ой, в Єрусалимі» в обр. Якова Яциневича, вольный перевод)


Ой, в Ерусалиме рано зазвонили.

Щедрый вечер, добрый вечер,
Добрым людям на здоровье.

Ой, Дева Мария пó саду ходила
По саду ходила, Сына породила.
Сына породила, на руках носила.
На руках носила, в ясли положила.
В ясли положила, молоком поила.
Молоком поила, Господа растила.
Господа растила, ризу Ему шила.
Ризу Ему шила, ризу серебрила.
Ризу серебрила, ризу золотила.
Ризу золотила, Сыну подарила –
Ризу золотила да любовь дарила.
Господа любила, Господа хвалила.
Ой, в Ерусалиме рано зазвонили.


Божьи птички щебетали
(украинская колядка «Щедрівочка щедрувала», аранжировка О. Токарь, обр. слов И. Лукащука)

Божьи птички щебетали,
Под оконце прилетали.
«Что, хозяйка, напекла,
Нам клади у окна.
И печенье, и пирог
Нам неси за порог.

Нам за пенье
Дайте печенье,
С грушами пироги.
Вам Господь помоги!
Нам за пенье
Дайте печенье,
С грушами пироги.
Вам Господь помоги!

Нам за пенье,
Нам за пенье
Мёд намажьте
На печенье.
А без мёда всё не так,
Подарите нам пятак.
А пятак не такой,
Дайте рупь золотой».

Божьи птички не ленились,
О хозяевах молились,
Чтобы мирно им пожить,
Рай небесный заслужить.
Чтобы в душу Слово Божье,
Словно птица, было вхоже.

Словно птички, распеваем,
Счастья и добра желаем:
Чтобы в новые года
Были с Богом вы всегда,
Чтобы радость Он давал
И от зла оберегал.

Словно птички, распеваем
И молитвенно желаем,
Чтобы вы со всей роднёй
Жили крепкою семьёй.
Чтоб достаток в доме был
И Господь вас не забыл.

Словно птички, распеваем.
Напоследок пожелаем
Долго в мире и добре
Вместе жить вам на земле.
Нам пора лететь домой,
Дайте что-нибудь с собой!

 
Радость нам настала
(белорусско-украинская колядка «Нова радасць стала» / «Нова радість стала»)

Радость нам настала,
Коей не бывало:
Над пещерой звезда ясна
Светло засияла.

Там Христос родился,
Чудом воплотился – 
Пеленами человека
Убого Он повился.

Ангелы летают,
Славу воспевают
И с неба людям верным
Мир провозглашают.

Пастухи с ягнёнком
Перед тем Ребёнком
На колени припадают,
Бога величают.

Царь Давид играет,
В гусли ударяет,
Звонко, стройно и предивно
Бога прославляет.

Так же петь мы будем,
Бога не забудем.
Мира, счастья, жизни вечной,
Боже, даруй людям!

Радость нам настала,
Коей не бывало:
Над пещерой звезда ясна
Светло засияла.


Ночка тихая, златая
(белорусская колядка «Калядная калыханка» из репертуара «Песняров»)

Ночка тихая, златая, как лучина.
Родила чудесно Дева Бога-Сына.
Диво-дивно по Господню повеленью:
Свет отрадный миру дан был ко спасенью.

Спи, мой миленький сыночек, лучик света.
Ты прости, мой голубочек, бедность эту.
Чем укрыть Тебя, мой Боже, я не знаю.
Чем я рученьки святые спеленаю?

Не в хоромах, не в палатах Сын родился.
Не в достатке, а в лишеньях в мир явился.
И об этом Божья Матерь горевала
И, Дитя качая нежно, напевала:

Спи, мой миленький сыночек, лучик света.
Ты прости, мой голубочек, бедность эту.
Чем укрыть Тебя, мой Боже, я не знаю.
Чем я рученьки святые спеленаю?

Не побрезгал Ты прийти так на свет этот,
И в наряды у меня Ты не одетый.
Только сенцем тут Тебя я укрываю,
Жарким сердцем и любовью согреваю.

Спи, мой миленький сыночек, лучик света.
Ты прости, мой голубочек, бедность эту.
Чем укрыть Тебя, мой Боже, я не знаю.
Чем я рученьки святые спеленаю?

Чудное чудо
(белорусская колядка «Чаму ж сягоньня ночка, а днее...») 

Чудное чудо – ночью светает,
Словно от солнца небо сияет.

Нынче ночью Бог наш родился,
Светом святым грешный свет озарился.

Чудное чудо – с песней весёлой
Ангелы мчатся в грады и сёла.

Нынче ночью Бог наш родился,
Светом святым грешный свет озарился.

Чудное чудо – все подпевают,
Дарят подарки и поздравляют.

Нынче ночью Бог наш родился,
Светом святым грешный свет озарился.

Чудное чудо – звёздочка ясно
Перед царями светит, не гаснет.

 
Вышивала вязью Мария
(сербская колядка «Везак је везла Дјева Марија»)

Как вышивала вязью Мария,
Чистая Дева, Божью одежду
В белых палатах, в пяльце из злата,

Как украшала Божью одежду
Солнцем, луною, яркой звездою,
Да приустала – сомкнуты вежды.

Сон чудный снится юной девице:
Вьётся лоза к ней с ясного неба,
С ясного неба к девичью чреву,
От небосклона к белому лону.

Сну должно сбыться, Сыну – родиться,
Спасу – родиться, нам – поучиться.

Как вышивала вязью Мария,
Чистая Дева, Богу одежду.
Как вышивала Дева Мария.

Кутья
(вольный перевод корнуэльской колядки XIX века «Sans Day Carol»)

Мы варили из пшеницы кутью на печи,
А на небе обещанье мерцало в ночи.

В Вифлееме на соломе Дева сладко так спала!
Для ослицы слаще мёда солома была.
Кутья! Кутья!
На соломе угощенье в канун Рождества.

Добавляли мы из мака в кутью белый сок.
Пеленала Дева Сына от плеч и до ног.

Посыпали чёрным маком кутью мы потом.
Тучи солнце пеленали во тьму над крестом.

Поливали светлым мёдом кутью мы потом.
Мир, как солнцем, озарился воскресшим Христом.


Молчи, Земля и всё над нею
(нормандская песня XVIII века «Silence ciel, silence terre», авторство приписывается Симону Пеллегрену)

Молчи, Земля и всё над нею!
Весь мир, дивись в полночный час –
Ребёнком стал Господь для нас.
Любовь Его всего сильнее.
Был ею Он пленён,
И в то же время ею
Греховный мир был побеждён.

Родился Бог в простой пещере –
В простом хлеву звезда зажглась.
Стал Божий Сын одним из нас,
Чтоб нам открыть во Царство двери
В высоких облаках.
И кто бы мог поверить,
Что целый мир в Его руках?

Пора ветров и зимней стужи,
Свой строгий нрав смягчить изволь!
Смирился Царь Небесный столь,
Что даже дом Ему не нужен.
Приют Его в снегах,
И нет погоды хуже,
Хоть целый мир в Его руках.

И мы к Нему спешим, ликуя,
Спешим припасть к рукам родным.
Любовь как дар отдать спешим,
Тепло сердец Христу даруя.
Хвалу Ему в веках
Воспой, весь мир, ликуя,
За то, что ты в Его руках!

На Рождество Христу откроем
Сердца свои и вместе с Ним
Себя самих мы победим.
Войдёт в сердца Небесный Воин!
Мы славу воспоём
Ему, когда откроем,
Что всё на свете может Он.

Дитя Иисус
(немецкая песня «O Jesulein süß», муз. Самюэля Шейдта в аранжировке И. С. Баха, слова Валентина Тило Младшего, XVII-XVIII вв.)

Дитя Иисус! Смиренный Христос!
По воле Отчей Свой крест Ты нёс:
Из Царства в дольний мир ступил
И нашу бедность разделил.
О, сладкий Христос! Смиренный Христос!

Дитя Иисус! Смиренный Христос!
Тебе Отца смягчить удалось:
За нас сполна Ты заплатил
И гнев Отцовский усмирил.
О, сладкий Христос! Смиренный Христос!

Дитя Иисус! Смиренный Христос!
В наш мир Ты свет отрадный принёс.
Из Царства в дольний мир ступил
И наши слёзы осушил.
О, сладкий Христос! Смиренный Христос!

Дитя Иисус! Смиренный Христос!
Огонь любви Ты с неба принёс.
Зажги и в нас огни любви,
Чтоб мы Тебе их принесли.
О, сладкий Христос! Смиренный Христос!

Дитя Иисус! Смиренный Христос!
Дай сил так жить, как Ты Свой крест нёс.
Твоё всё то, что нам дано.
Дай сил с Тобой быть заодно!
О, сладкий Христос! Смиренный Христос!

Такое счастье – Рождество!
(норвежская песня «Eg Er Så Glad Kvar Julekveld», стихи Мари Вексельсен, муз. Петера Кнудсена, 1859)

Такое счастье – Рождество,
Что каждый ангел пел
Так сладко, будто луч звезды
Зарёй в ночи горел!

Пришёл младенцем Царь с небес,
Нагим пришёл зимой.
Жалел Он Землю, не Себя;
Дворец оставил Свой.

Теперь Он снова там живёт,
Над нами высоко,
Но голос детский ввысь к Нему
С Земли летит легко.

Такая радость – Рождество,
Что всё поёт во мне:
Дворец открыл Христос в раю
Всем людям на Земле!

И как весь мир был озарён
Звездой давным-давно,
Свечами дома всё у нас
В ту ночь озарено.

Сказала мама, что звезды
Всё так же ярок свет,
И если я за ним иду,
Верней дороги нет.

Сказала мама, что поют
О мире на Земле
Всё так же сладко голоса
В небесной вышине.

И если буду так же петь
И славить Бога я,
Он скажет радостно с небес:
«Поёт моё дитя!»

Люблю я Господа Христа,
Люблю я Рождество!
Со мной всегда Он, как звезда. 
Со мной любовь Его.

Огням числа нет на Земле
(шведская песня «Nu tändas tusen juleljus», стихи и муз. Эмми Кёлер, 1898; возможно, прототип песни «В лесу родилась ёлочка»)

Огням числа нет на Земле,
Мерцает шар в ночи.
А в бездне звёздам нет числа,
Сквозь тьму летят лучи.

Над весью и над городом
Летит благая весть:
Христос рождён, и мир спасён;
Пусть мир ликует весь!

От Вифлеема, звёздочка,
Продли свои лучи
Надежды, мира и любви
До всех домов Земли.

Во все сердца печальные,
Где полной стала тьма,
Пошли от Бога луч любви –
Сиянье Рождества.


Дедушка Николушка
(американская песня «Jolly Old Saint Nicholas», слова Эмили Миллер, 1865, музыка Джеймса Мюррея, 1874)

Дедушка Николушка,
Ухо приклони.
То, что я тебе скажу,
В тайне сохрани.

Светлый праздник близится.
Звёзды в вышине.
Если можно, прошепчи,
Что подаришь мне.

Куклу хочет Машенька,
Книгу – Машин брат.
И конькам на Рождество
Миша был бы рад.

Мне подарок выбери,
С неба передай.
Сверху всё тебе видней,
Мудрый Николай.

Если куклу выберешь,
Ты её внутри
Верным, чистым, золотым
Сердцем одари.

Может, книгу выберешь.
Я люблю читать.
Пусть она поможет мне
В мире всё понять.

Может, мне коньки найдёшь.
Мне бы их надеть,
Чтобы много добрых дел
Совершить успеть.

Переводы Дмитрия Шаталова


Prosodia.ru — некоммерческий просветительский проект. Если вам нравится то, что мы делаем, поддержите нас пожертвованием. Все собранные средства идут на создание интересного и актуального контента о поэзии.

Поддержите нас

Читать по теме:

#Новые стихи #Современная поэзия #Новые имена
Виктор Цененко. Понял ли ты своё сердце?

Поэт из Ростова-на-Дону Виктор Цененко создает балладный мир, лишенный ярких признаков современности, и самая главная тайна в нем — человеческое сердце. Это первая публикация поэта в литературном издании.

#Новые стихи #Современная поэзия
Андрей Ренсков. Всегда хотелось спеть на птичьем

Prosodia публикует стихи калининградского художника, музыканта и поэта Андрея Ренскова. В этих верлибрах ощутима щемящая нота эфемерности самого дорогого.