Цитата на случай: "Пронзительный резкий крик / страшней, кошмарнее ре-диеза / алмаза, режущего стекло, / пересекает небо". И.А. Бродский

Как вам это понравится?

Поэт и переводчик Андрей Корчевский представляет свои переводы двух шекспировских апокрифов.

Корчевский Андрей

Единственное известное достоверное изображение Шекспира | Просодия

Единственное известное достоверное изображение Шекспира — гравюра из посмертного «Первого фолио» (1623) работы Мартина Друшаута  

Литературное наследие Шекспира – предмет неутихающего интереса и научных споров. Источники весьма скудны, если вообще существуют, что оставляет почву для дискуссий о составе и рамках шекспировского канона. Так возникла галактика апокрифов эйвонского лебедя, куда, в частности, входят несколько пьес – к примеру, «Двойное вероломство, или Влюбленные в беде», а также и разрозненные стихотворные тексты. В 1986 году американский ученый Гэри Тейлор выдвинул гипотезу о том, что любовное стихотворение Shall I die, которое вошло в поэтический манускрипт 1630 года и было подписано именем Шекспира, действительно могло принадлежать перу великого барда. Это мнение подверглось критике – слишком мало в этом мадригале от шекспировской языковой напряженности и глубины. Но Тейлор включил стихотворение, наряду с традиционными текстами, в приобретшее огромную известность, при всей спорности, полное собрание шекспировских работ New Oxford Shakespeare.


В это же издание вошло и другое стихотворение, приписываемое Шекспиру – To the Queen (by the actors), посвящение Королеве Елизавете. Предполагается, что оно было зачитано после представления комедии «Как вам это понравится» в феврале 1599 года. Американские ученые Уильям Ринглер и Стивен Мей нашли рукописный текст этого стихотворения в 1972 году, в записной книжке некоего Генри Стенфорда, который в елизаветинское время работал в штате Лорда Камергера. Отдельные критики, впрочем, утверждают, что текст принадлежал, скорее, руке Бена Джонсона, чем Шекспиру. Апокрифы остаются апокрифами, и загадка их авторства вряд ли получит окончательное разрешение. Это не мешает шекспировским апокрифам представлять интерес – литературный и исторический, характеризуя и саму эпоху Шекспира, и наше отношение к ней.


Я рад представить читателям Prosodia свои попытки русского перевода двух текстов, приписываемых Шекспиру, а также их оригиналы.



***

Смерть стяжать, иль сбежать

От манков, от крючков,

Пут любовных?

Тлеть, как день? Стыть, как тень?

Тяжбу длить, иль забыть,

Кто виновник –

Чьей красою, не скрою,

В слуги я нанят навечно,

Кто, как лёд – и влёт

Ранит сердце мое бессердечно!


Как же страсть не проклясть, –

Мол, доколь эту боль

Чтить придется?

Хмурит взор – весь я хвор,

Чтоб опять мне воспрять,

Чуть она улыбнется.

И зане саван мне

Ревность шьет роковая –

Горесть, сгинь, ревность, схлынь;

На любовь я одну уповаю.


Право, впрок ли упрёк?

Влюблена ли она

Иль свободна?

Что ж, спрошу! И вкушу

Через край – ад иль рай,

Как угодно.

Я страшусь – ну и пусть:

Кто ценит себя без сомненья,

Вдруг с высот снизойдет,

Чтоб мое оценить поклоненье.


Был мне сон: птичий звон

В тишине; жаль, во сне

Мы – лишь тени.

Как мы шли и вели

Разговор – а простор

Цвёл весенний.

А потом мы вдвоём

На траве поспешили усесться.

Там к ее губам

Я припал, и прижал ее к сердцу.


Льнул к ней ветер с полей,

Нашептав, растрепав

Золотые.

Ярче сна, легче льна –

Я вздохнул, я взглянул,

Как впервые.

Сам не свой, чуть живой

Я следил за сияньем чудесным –

Кто любил, мой пыл

Неужто бы счел неуместным?


Как венок легкий лег

Ей на лоб – о, мне люб

Лоб лилейный,

И бровей нет ровней,

Блеск очес – звезд с небес

Не светлей ли.

Что ожог – цвет щек,

Как знамя с прозрачною тканью.

Обожанье желанье

Множит, следуя за созерцаньем.


Пусть же, пусть створки уст

Разомкнет – дивный грот,

Тайный доступ

К чудесам, к жемчугам,

Где восторг, нежный торг,

Счастье вроссыпь.

Неземной, лепной

Подбородок ее бесподобен;

Шеи снег – для нег,

О каких я мечтать не способен.


Иль посметь подсмотреть

Сквозь просвет – первоцвет

Форм запретных?

Кто хлебнет сей мед,

Коль влачусь я средь чувств

Безответных?

Но как мог цветок

Совершенным родиться весною –

Ни пятна нет на

Королеве, что избрана мною!


Так я спал и не знал

Ни тягот, ни забот,

Сладко, вольно.

Но очнись, убедись –

Лишь одних снов цветных

Не довольно.

Парус правлю я свой

Вперед – как ты, сердце, велишь мне.

Кто тянул – хлебнул,

Говорят, сожалений излишне.



***

Shall I die? Shall I fly

Lover's baits and deceits

sorrow breeding?

Shall I tend? Shall I send?

Shall I sue, and not rue

my proceeding?

In all duty her beauty

Binds me her servant for ever.

If she scorn, I mourn,

I retire to despair, joining never.


Yet I must vent my lust

And explain inward pain

by my love conceiving.

If she smiles, she exiles

All my moan; if she froan,

all my hopes deceiving –

Suspicious doubt, O keep out,

For thou art my tormentor.

Fie away, pack away;

I will love, for hope bids me venture.


'Twere abuse to accuse

My fair love, ere I prove

her affection.

Therefore try! Her reply

Gives me joy – or annoy,

or affliction.

Yet howe'er, I will bear

Her pleasure with patience, for beauty

Sure will not seem to blot

Her deserts, wronging him doth her duty.


In a dream it did seem –

But alas, dreams do pass

as do shadows –

I did walk, I did talk

With my love, with my dove

through fair meadows.

Still we passed till at last

We sat to repose us for pleasure.

Being set, lips met,

Arms twined, and did bind my heart's treasure.


Gentle wind sport did find

Wantonly to make fly

her gold tresses.

As they shook I did look,

But her fair did impair

all my senses.

As amazed, I gazed

On more than a mortal complexion.

You that love can prove

Such force in beauty's inflection.


Next her hair, forehead fair,

Smooth and high; neat doth lie,

without wrinkle,

Her fair brows; under those,

Star-like eyes win love's prize

when they twinkle.

In her cheeks who seeks

Shall find there displayed beauty's banner;

O admiring desiring

Breeds, as I look still upon her.


Thin lips red, fancy's fed

With all sweets when he meets,

and is granted

There to trade, and is made

Happy, sure, to endure

still undaunted.

Pretty chin doth win

Of all their culled commendations;

Fairest neck, no speck;

All her parts merit high admirations.


Pretty bare, past compare,

Parts those plots which besots

still asunder.

It is meet naught but sweet

Should come near that so rare

'tis a wonder.

No mis-shape, no scape

Inferior to nature's perfection;

No blot, no spot:

She's beauty's queen in election.


Whilst I dreamt, I, exempt

From all care, seemed to share

pleasure's plenty;

But awake, care take –

For I find to my mind

pleasures scanty.

Therefore I will try

To compass my heart's chief contenting.

To delay, some say,

In such a cause causeth repenting.





Королеве (от актеров)


Как в часах, где вечно бьет

Час, известный наперед,

В устье свой исток встречая,

Долг взыща и возвращая –


Так же молим мы, склонясь,

Королеву, чтоб для нас,

Как часы, рукой своей

В круг лета расставить ей,


Чтоб младенец, кто не спор

В красноречье до сих пор,

Маслениц без счету впредь

Мог, как я, ей гимны петь,


Чтоб потомки тех, кем цвел

В наши дни совета стол,

В срок, созрев, сошлись на зов

Королевы их отцов.


Чтоб небес простор и синь

Молвили в ответ «Аминь».



To the Queen (by the Players)


As the dial hand tells o’er

The same hours it had before,

Still beginning in the ending,

Circular account still lending,


So, most mighty Queen we pray,

Like the dial day by day

You may lead the seasons on,

Making new when old are gone,


That the babe which now is young

And hath yet no use of tongue

Many a Shrovetide here may bow

To that empress I do now,


That the children of these lords,

Sitting at your council boards,

May be grave and aged seen

Of her that was their fathers’ queen.


Once I wish this wish again,

Heaven subscribe it with «Amen».



Читать по теме:

#Главные стихи #Главные фигуры
«Далекое сиянье»: об одном стихотворении Афанасия Фета

5 декабря отмечается очень важная для русской поэзии дата – 200 лет со дня рождения Афанасия Фета. Prosodia решила обратиться к стихотворению, которое понравилось даже Льву Толстому.

#Главная #Главные стихи
10 любимых стихотворений Юрия Кублановского

Prosodia продолжает привлекать к прочтению русской поэзии читателей, вкус которых не вызывает сомнений. Легко увидеть, что поэт Юрий Кублановский стихи для своей десятки выбирал, как говорят, «душой» – фиксируя прежде всего эмоциональный след от произведений.