Олег Фельдман. Не главный, но скачущий всадник

Чем это интересно

Поэзия Олега Фельдмана, несмотря на преимущественно классическую форму, лексически тяготеет к языковой игре, к «опровержению изнутри» излишней серьезности дела поэта. Печальная философия, почти лермонтовский фатализм здесь соединяется с подтруниванием над бытием и даже небытием в стиле Георгия Иванова. Лирическая реальность, испытавшая умеренное влияние традиции абсурдизма, ОБЭРИУ, соприкоснувшаяся с цинизмом концептуализма, в итоге нашла свою ноту – может, не очень громкую, но собственную. Это почти суфийское принятие сущего, однако с подспудным призывом избегать излишнего глубокомыслия. «Элемент аттракциона», «человек играющий» – неотъемлемые составляющие такой поэтики.  

Справка об авторе

Олег Фельдман родился в 1962 г. в Житомире, в 1979 г. переехал в Москву, а в 2022 г. эмигрировал в Израиль. Входил в студию Кирилла Ковальджи при журнале «Юность», учился в «Делаландии» у поэта Дмитрия Веденяпина. Стихи писал основную часть жизни, но публиковаться начал лишь в последние годы – в журнале «Артикль», на «Сетевой словесности», в «Кварте», на «Pechorin.net». Издал книгу стихов «Ниранонипоздно» (Израиль, «Вольное книгопечатание», 2025).

* * *

Растворяясь в смыслах многобожия  
Не прибиться к стае утлой лодочкой
Все что чужеродцем обезвожено
Впитано своим по чайной ложечке
 
Но причмокнув впитывая разное
Отсечешь надсаду в многозвучии
Различимо только безобразное  
Даже если мышь оно летучее
 
То горчит а то всему противится  
С губ шершавых то и дело свалится
А потом понравится придвинется
Убедит пристроится оскалится
 
И не друг тебе и вроде не попутчица  
То в латынь столкнет а то в кириллицу            
Все вокруг тебя то вертится то крутится
То сомкнется над тобою то расступится
 
Совмещаясь с ближним в многокнижии

Дальний прохрипит нечуждым голосом 

Что́ могу что́ слышу и что́ вижу я
В мелосе с давно застывшим хроносом

***

Как хорошо кружить на бреющем

Как хорошо звучать на знающем

И говорить о нестареющем

И проживать незаживающим

Как хорошо прослыть прощающим

Не только водоизмещающим

А что-то важное вмещающим

И незаметно извлекающим

И дорожить неубывающим

И верить тающим и лающим

И причисляться к уезжающим

Но оставаться провожающим

Как хорошо свернуться дудочкой

Под стенкой городишки Гамельна

И уводить кого-то улочкой

И верить в то что это правильно  

И усомниться по прибытии

Не растворяясь в населении

Жизнь проживая по наитию

А не по щучьему велению

* * *

одно исключает другое
другое исключает третье
третье четвёртое
а четвёртое уже не в силах ничего исключить

истончилось
а вы преемственность
преемственность

где же преемственность

где же наследственность

на ком
на чем
на кой

но при этом и

одно не исключает другое

другое третье

а третье четвертое

если оно такое же последовательное

а есть ли предел

исключения

усталость перехода

ненужность переключения

ничтожность

никчемность

с кого

с чего

и с чего это вдруг

а если последующее

исключает предыдущее

или

что еще хуже

включает или выключает его по собственному усмотрению

то имеет ли право предыдущее

принципиально не исключаться

из этой порочной и порочащей его цепочки

какая же все-таки жуть

этот наш ваш вечный цикл

вклвыклвклвыкл

он ему выкал

а он ему тыкал

так и не поговорили

Пластика. Управление сюжетом

НЕМОСКВА

Складки тела ума ли свои до утра соскребя

Успокоить расщелины норки возникшего края   

в свои сны непременно вставляя себя

и оттуда иного себя извлекая:  

глух ли слеп приходящий под вечер Гомер

зорок празден ли здесь на воротах стоящий смотритель

точен ли засчитавший пустые шаги шагомер   

прав ли твой постоянный начетчик наставник учитель    

не Гомер но промер как когда-то сказал Мандельштам                        

не чернила а грифель на память калякам-малякам       

здесь тебя опознают увы не по брюкам штанам 

по обшлагам по шапкам по кепкам по знакам

по черте по листу по ударам в притихших висках  

семиотик семантик сейсмолог соратник синоптик

по всему что еще в силуэтах нательных рубах

шевелится в коррекции к вечеру выбранных оптик  

это штамм это штамп это оттиск приставших чудес

это лучший наследник не главный но скачущий всадник

проходящий насквозь проходящий как будто вразрез

между видом в анфас и нависшей картинкою сзади   

по твоим прописным и не взятым внеклассным часам

где незрелость своя до чужих добежать призывала

оказаться к утру прикрепленным к чужим адресам

и к чужим зеркалам что построчно она разбивала

здесь по флангам и сбоку пойдет на тебя перформанс   

в главной роли опять вечный вид на зажатый затылок

жизнь толкают вперед рецидив разновес ренессанс

их проекции на и приложенный рядом обмылок

складки тела черты то проветришь то выверишь вновь  

обретешь ли спокойствие зрелость нелепость усталость                      

все пропишешь а лишнее спишут на смерть и любовь