Велимир Хлебников: впервые прозвали меня стариком

В тот год, когда девушки
Впервые прозвали меня стариком
И говорили мне: «Дедушка», — вслух презирая
Оскорбленного за тело, отнюдь не стыдливо
Поданное, но не съеденное блюдо,
Руками длинных ночей,
В лечилицах здоровья, —
В это я ручье Нарзана
Облил тело свое,
Возмужал и окреп
И собрал себя воедино.
Жилы появились на рук,
Стала шире грудь,
Борода шелковистая
Шею закрывала.

7 ноября 1921

Чем это интересно

Стихотворение «В тот год когда, девушки…» написано осенью 1921 года в Пятигорске.

1921 год был, что называется, богат на впечатления. Новый год поэт встретил в Баку, куда приехал «приодеться» и «подпитаться».

Вот каким предстал перед сотрудниками Кавказской РОСТА Велимир, пришедший устраиваться на работу.

«С непокрытой спутанной гривой волос, бородатый, в замызганной ватной солдатской касавейке, в опорках, сквозь дыры которых сверкали голые красные пятки . Вокруг себя он распространял атмосферу некоторой неестественности и напряженности. Все эти подпитавшиеся и приодевшиеся художники, поэты и «просто граждане» чувствовали себя неуютно рядом с лохматым, бородатым поэтом». Из воспоминаний Ольги Самородовой.

Хлебников должен был сочинять подписи к плакатам, за это ему предоставляли ночлег и пропитание. Художница Клементьева вспоминала, что однажды пришли из милиции и сказали, что ночью на улицу с третьего этажа Кавказского РОСТА был спущен на верёвке шкаф. «Оказалось, что шкаф мешал Хлебникову работать. Он был громоздкий и всё время торчал у него на глазах. Шкаф больше обживал комнату, чем сам Хлебников, и он решил его выселить».

В Баку Хлебников познакомился с семьей Самородовых – художником и преподавателем Евгением Самородовым, его женой и сестрами – младшей Юлией и старшей – Ольгой.

Если с мужской половиной сослуживцев Хлебников не дружил, то женщинам относился доверчивее. Те с ним тоже были проще и теплее мужчин. В Юлию Самородову, работавшую копиисткой плакатов, Хлебников влюбился. Платонически, ей было двадцать.

В Юлии Хлебников увидел родственную душу: она не хотела его улучшить и превратить в добытчика, как другие женщины, встречавшиеся на пути авангардиста.

Весной Хлебникова – по его просьбе - направили в политотдел Персидской революционной армии. В апреле 1921 года Хлебников писал сестре Вере: «Персам я сказал, что я русский пророк».
Очень скоро пророку пришлось вернуться из Персии в Баку: персидская революционная армия была разбита.

В августе 21 года Хлебников отправился в Железноводск, где Самородовы снимали дачу. Из вещей у Хлебникова был только ящик, в которых обычно по железным дорогам перевозят кур. В ящике были рукописи. На Велимире был старый длиннополый сюртук, воротник которого был поднят и закрывал шею, так как под сюртуком не было рубашки. На босых ногах были деревянные сандалии с ремешками.

Ольга Самородова помогла Хлебникову обустроиться: она уговорила хозяйку пустить ещё одного жильца в свободную комнату, застелила постель, повесила полотенце, разложила на письменном столе ручки и перья. Её стараний Хлебников не заметил, кроме письменного стола. Судя по всему, Хлебников был все еще увлечён Юлией. В Железноводске он написал два, посвященных девушке стихотворение:

Детуся! Если устали глаза быть широкими,
Если согласны на имя «браток»
Я, синеокий клянуся,
Высоко держать вашей жизни цветок.
Я ведь такой же, сорвался я с облака,
Много мне зла причиняли
За то что не этот,
Всегда нелюдим,
Везде нелюбим.
Хочешь мы будем, брат и сестра,
Мы ведь в свободной земле свободные люди,
Сами законы творим, законов бояться не надо
И лепим глину поступков.
Знаю, прекрасны вы, цветок голубого.
И мне хорошо и внезапно
Когда говорите про Сочи
И нежные ширятся очи.
Я сомневавшийся долго во многом.
Вдруг я поверил навеки
Что предначертано там,
Тщетно рубить дровосеку!..
Много мы лишних слов избежим.
Просто я буду служить вам обедню
Как волосатый священник с длинною гривой
Пить голубые ручьи чистоты
И страшных имен мы не будем бояться.

Есть еще одно стихотворение.

Ю. С.
Золотистые волосики,
Точно день Великороссии.
В светло-серые лучи
Полевой глаз огородится:
Это брызнули ключи
Синевы у Богородицы.

1921

Ольга Самородова вспоминала: «Хлебников был болен. Это чувствовалось во всём, хотя он и не жаловался: в лице, истощённом, сером и безжизненном, и в походке, неверной и колеблющейся по временам, и в большой физической слабости. У него долго тряслись руки, когда он притаскивал из леса хворост для хозяйки. Он сгибался под своей ношей, как старик, в то время как я таскала такие же охапки свободно без ущерба для себя».

Виктор Владимирович решил идти в Пятигорск, в больницу. Но сначала поэт решил зайти в Баку. Хлебников писал отцу, что по дороге из Баку в Пятигорск его ограбили и около Хасавюрта выбросили из вагона.

Устроиться в пятигорский госпиталь Хлебникову не удалось, его взяли ночным сторожем в ТерРОСТА. Кроме того, он читал лекции в Пятигорском университете и сотрудничал с пятигорской газетой «Правда молодежи».

В общем Хлебникову в 1921 году приходилось часто общаться с молодёжью в целом и с девушками в частности.

Впечатления от общения – разнонаправленные.

Есть «парадный» вариант для советских газет. С молодежью общался Велиполк Хлебников, председатель земного шара, друг Маяковского.

Союз молодёжи

Русские мальчики, львами
Три года охранявшие народный улей,
Знайте, я любовался вами,
Когда вы затыкали дыры труда
Или бросались туда,
Где львиная голая грудь —
Заслон от свистящей пули.
Всюду веселы и молоды,
Белокурые, засыпая на пушках,
Вы искали холода и голода,
Забыв о постели и о подушках.
…

Ноябрь 1921 г.

А вот говорит экспериментатор в области словотворчества и зауми, изобретатель новых форм.

А вы, сапогоокие девы,
Шагающие смазными сапогами ночей
По небу моей песни,
Бросьте и сейте деньги ваших глаз
По большим дорогам!
Вырвите жало гадюк
Из ваших шипящих кос!
Смотрите шелками ненависти.
Глупостварь, я пою и безумствую!
Я скачу и пляшу на утесе.
Когда пою, мне звезды хлопают в ладоши.
Стою. Стою! Стойте!
Вперед, шары земные!
Так я, великий, заклинаю множественным числом,
Умножарь земного шара: ковыляй толпами земель,
Земля, кружись комариным роем. Я один, скрестив руки,
Гробизны певцом.
Я небыть. Я такович.

(«Зангези»,1922 год)

Но иногда, очень редко, слово получал больной и обидчивый человек Виктор Владимирович Хлебников.

В тот год, когда девушки
Впервые прозвали меня стариком
И говорили мне: «Дедушка», — вслух презирая…