Всеволод Гаршин: я не увидел в них эффектного эскизца, увидел смерть

На первой выставке картин Верещагина

Толпа мужчин, детей и дам нарядных
Теснится в комнатах парадных
И, шумно проходя, болтает меж собой:
«Ах, милая, постой!
Regarde, Lili,
Comme c’est joli!*
Как это мило и реально,
Как нарисованы халаты натурально».
«Какая техника!—толкует господин
С очками на носу и с знанием во взоре: —
Взгляните на песок: что стоит он один!
Действительно, пустыни море
Как будто солнцем залито,
И … лица недурны!..» Не то
Увидел я, смотря на эту степь, на эти лица:
Я не увидел в них эффектного эскизца,
Увидел смерть, услышал вопль людей,
Измученных убийством, тьмой лишений…
Не люди то, а только тени
Отверженников родины своей.
Ты предала их, мать! В глухой степи—одни,
Без хлеба, без глотка воды гнилой,
Изранены, врагами, все они
Готовы пасть, пожертвовать собой,
Готовы биться до последней капли крови
За родину, лишившую любви,
Пославшую на смерть своих сынов…
Кругом—песчаный ряд холмов,
У их подножия—орда свирепая кольцом
Объяла горсть героев. Нет пощады!
К ним смерть стоит лицом!..
И, может быть, они ей рады;
И, может быть, не стоит жить-страдать!.
Плачь и молись, отчизна-мать!
Молись! Стенания детей,
Погибших за тебя среди глухих степей,
Вспомянутся чрез много лет,
В день грозных бед!

(*Смотри, Лили, как это красиво! — фр.)

1874 г.

Чем это интересно

Судя по дате написания стихотворения (1874 год), речь идет о «Туркестанской серии» Василия Васильевича Верещагина.

В 1874 году в Мюнхене художник завершил работу над картинами по восточным военным сюжетам. В «Туркестанскую серию» вошли 13 картин, 81 этюд и 133 рисунка. В таком виде она была показана на первой персональной выставке художника в Хрустальном дворце в Лондоне в 1873 году, затем в 1874 году — в Санкт-Петербурге и Москве. Самая известная картина из «Туркестанской серии» - «Апофеоз войны».

В стихотворении Гаршина речь идет, о другой работе Верещагина – судя по описанию, скорее всего, это «Нападают врасплох».

На первой выставке картин Верещагина

Толпа мужчин, детей и дам нарядных

Теснится в комнатах парадных

И, шумно проходя, болтает меж собой:

«Ах, милая, постой!

Regarde, Lili,

Comme c’est joli! [*]

Как это мило и реально,

Как нарисованы халаты натурально».

«Какая техника!—толкует господин

С очками на носу и с знанием во взоре: —

Взгляните на песок: что стоит он один!

Действительно, пустыни море

Как будто солнцем залито,

И … лица недурны!..» Не то

Увидел я, смотря на эту степь, на эти лица:

Я не увидел в них эффектного эскизца,

Увидел смерть, услышал вопль людей,

Измученных убийством, тьмой лишений…

Не люди то, а только тени

Отверженников родины своей.

Ты предала их, мать! В глухой степи—одни,

Без хлеба, без глотка воды гнилой,

Изранены, врагами, все они

Готовы пасть, пожертвовать собой,

Готовы биться до последней капли крови

За родину, лишившую любви,

Пославшую на смерть своих сынов…

Кругом—песчаный ряд холмов,

У их подножия—орда свирепая кольцом

Объяла горсть героев. Нет пощады!

К ним смерть стоит лицом!..

И, может быть, они ей рады;

И, может быть, не стоит жить-страдать!.

Плачь и молись, отчизна-мать!

Молись! Стенания детей,

Погибших за тебя среди глухих степей,

Вспомянутся чрез много лет,

В день грозных бед!

 

[*]—Смотри, Лили, как это красиво!— фр.

 

1874 г.

 

Чем это интересно

 

Судя по дате написания стихотворения (1874 год),  речь идет о «Туркестанской серии» Василия Васильевича Верещагина.

 

В 1874 году в Мюнхене художник завершил работу над картинами по восточным военным сюжетам. В «Туркестанскую серию» вошли 13 картин, 81 этюд и 133 рисунка. В таком виде она была показана на первой персональной выставке художника в Хрустальном дворце в Лондоне в 1873 году, затем в 1874 году — в Санкт-Петербурге и Москве.  Самая известная картина из «Туркестанской серии» - «Апофеоз войны».

 

В стихотворении Гаршина речь идет, о другой работе Верещагина –  судя по опсисанию, скорее всего, это «Нападают врасплох». 

Как это мило и реально,

Как нарисованы халаты натурально…

Взгляните на песок: что стоит он один!

Действительно, пустыни море

Как будто солнцем залито,

И … лица недурны!..».

 

Исследователь русской батальной живописи Владимир Садовень отмечал, что фактически картина не воспроизводит какого-то конкретного эпизода и является типическим обобщением художника собственных впечатлений от Туркестанской войны. Он пишет, что к картине подходит данный художником эпиграф, взятый из клича князя Святослава: «Умрём, не посрамим русской земли! Мёртвым не стыдно!».

 

Сам Верещагин писал об этой картине так: «Как только я не поседел тут, признаюсь, минута была жуткая. Враги норовили «рубнуть шашкою или уколоть пикою. Я решился, коли можно — отстреляться, а коли нельзя — не достаться им легко. Как вдруг все отхлынуло и понеслось прочь. Это подбежали к нам на выручку солдаты…».

 

Выставку художника посетили император Александр II и цесаревич Александр III.

 

По официальной версии император Александр II,  «очень резко выразил своё неудовольствие», а цесаревич написал следующее: «Всегдашние его тенденциозности противны национальному самолюбию и можно по ним заключить одно: либо Верещагин скотина, или совершенно помешанный человек».

 

Однако через месяц Императорская академия художеств присвоила Верещагину звание профессора, от которого Василий Васильевич отказался.

 

К моменту посещения выставки у самого  Гаршина еще не было боевого опыта: в 1874 году он только-только поступил в Санкт-Петербургский горный институт.  Занятия прервала война с Османской империей: Гаршин пошел вольноопределяющимся в действующую армию.

 

Любопытно, что придерживаясь антивоенных позиций, Гаршин пошёл на войну как «кающийся дворянин»: он считал, что раз народ вынужден страдать на войне, то и он обязан. Происходивший из старинного дворянского рода Гаршин таким образом попытался загладить свою историческую вину перед закрепощенным народом.

 

Всеволод Михайлович участвовал в боевых действиях, получил  ранение в ногу, был произведён из унтер-офицеров в прапорщики «За отличие в делах». И вышел в отставку.

 

Еще до отставки, в 1877 году Гаршин написал свой первый рассказ -  «Четыре дня». Рассказ принёс ему всероссийскую известность, и  уже при жизни писателя был переведён на иностранные языки.

 

Герой рассказа - рядовой Иванов – как и Гаршин добровольцем отправился на русско-турецкую войну.

 

Во время боя Иванов был ранен, потерял сознание. Придя в себя, обнаружил, что не может подняться: обе ноги перебиты. Неподалёку  лежал заколотый им солдат — феллах в египетском мундире. На теле феллаха была видна фляга с водой, воды во фляге, по расчётам Иванова, должно хватить на пять суток.

 

Через четыре дня на угасающего Иванова наткнулся ефрейтор, отправившийся искать раненых и убитых. Когда Иванов пришел в себя, доктор сообщил ему, что «одну ножку пришлось отнять», но жить он будет.

 

Гаршин написал не так уж много: пять сказок, два сборника рассказов и десяток стихотворений.  «Писать я не могу (должно быть), а если и могу, то не хочу. Ты знаешь, что я писал, и можешь иметь понятие, как доставалось мне это писание. Хорошо или нехорошо выходило написанное, это вопрос посторонний; но что я писал в самом деле одними своими несчастными нервами и что каждая буква стоила мне капли крови, то это, право, не будет преувеличением. Писать для меня теперь - значит снова начать старую сказку и через три-четыре года, может быть, снова попасть в больницу душевно-больных. Бог с ней, с литературой, если она доводит до того, что хуже смерти, гораздо хуже, поверь мне. Конечно, я не отказываюсь от нее навсегда: через несколько лет, м. б., и напишу что-нибудь. Но сделать литературные занятия единственным занятием жизни - я решительно отказываюсь...».  Это фрагмент письма Гаршина своему другу В.Н. Афанасьеву. 31 декабря 1881 года.

 

19 марта 1888 года 33-летний писатель бросился в лестничный пролёт. 24 марта (по старому стилю) от полученных травм он скончался.

 

В посвященном Гаршину рассказе «Припадок» Чехов писал: «Есть таланты писательские, сценические, художнические, у него же особый талант — человеческий. Он обладает тонким, великолепным чутьем к боли вообще».

 

В стихотворении в прозе «Юноша спросил у святого мудреца…» Гаршин пишет:

 

Юноша спросил у святого мудреца Джиафара:

— Учитель, что такое жизнь?

Хаджи молча отвернул грязный рукав своего рубища и показал ему отвратительную язву, разъедавшую его руку.

А в это время гремели соловьи и вся Севилья была наполнена благоуханием роз.

 

12 января 1884 г.

 

 

 

 

 

 

 

Исследователь русской батальной живописи Владимир Садовень отмечал, что фактически картина не воспроизводит какого-то конкретного эпизода и является типическим обобщением художника собственных впечатлений от Туркестанской войны. Он пишет, что к картине подходит данный художником эпиграф, взятый из клича князя Святослава: «Умрём, не посрамим русской земли! Мёртвым не стыдно!».

Сам Верещагин писал об этой картине так: «Как только я не поседел тут, признаюсь, минута была жуткая. Враги норовили «рубнуть шашкою или уколоть пикою. Я решился, коли можно — отстреляться, а коли нельзя — не достаться им легко. Как вдруг все отхлынуло и понеслось прочь. Это подбежали к нам на выручку солдаты…».

Выставку художника посетили император Александр II и цесаревич Александр III.

По официальной версии император Александр II, «очень резко выразил своё неудовольствие», а цесаревич написал следующее: «Всегдашние его тенденциозности противны национальному самолюбию и можно по ним заключить одно: либо Верещагин скотина, или совершенно помешанный человек».

Однако через месяц Императорская академия художеств присвоила Верещагину звание профессора, от которого Василий Васильевич отказался.

К моменту посещения выставки у самого Гаршина еще не было боевого опыта: в 1874 году он поступил в Санкт-Петербургский горный институт. Занятия прервала война с Османской империей: Гаршин поступил вольноопределяющимся в действующую армию.

Любопытно, что придерживаясь антивоенных позиций, Гаршин пошёл на войну как «кающийся дворянин»: он считал, что раз народ вынужден страдать на войне, то и он обязан. Происходивший из старинного дворянского рода Гаршин таким образом попытался загладить свою историческую вину перед
закрепощенным народом.

Всеволод Михайлович участвовал в боевых действиях, получил ранение в ногу, был произведён из унтер-офицеров в прапорщики «За отличие в делах». И вышел в отставку.

Еще до отставки, в 1877 году Гаршин написал свой первый рассказ - «Четыре дня». Рассказ принёс ему всероссийскую известность, и уже при жизни писателя был переведён на иностранные языки.

Герой рассказа - рядовой Иванов – как и Гаршин добровольцем отправился на русско-турецкую войну.

Во время боя Иванов был ранен, потерял сознание. Придя в себя, обнаружил, что не может подняться: обе ноги перебиты. Неподалёку неподвижно лежал заколотый им солдат — феллах в египетском мундире. На теле феллаха была видна фляга с водой, воды во фляге, по расчётам Иванова, должно хватить на пять суток.

Прошли четыре дня. На угасающего Иванова наткнулся ефрейтор, отправившийся искать раненых и убитых. Когда Иванов пришел в себя, доктор сообщил ему, что «одну ножку пришлось отнять», но жить он будет.

Гаршин написал не так уж много: пять сказок, два сборника рассказов и десяток стихотворений. .. «Писать я не могу (должно быть), а если и могу, то не хочу. Ты знаешь, что я писал, и можешь иметь понятие, как доставалось мне это писание. Хорошо или нехорошо выходило написанное, это вопрос посторонний; но что я писал в самом деле одними своими несчастными нервами и что каждая буква стоила мне капли крови, то это, право, не будет преувеличением. Писать для меня теперь - значит снова начать старую сказку и через три-четыре года, может быть, снова попасть в больницу душевно-больных. Бог с ней, с литературой, если она доводит до того, что хуже смерти, гораздо хуже, поверь мне. Конечно, я не отказываюсь от нее навсегда: через несколько лет, м. б., и напишу что-нибудь. Но сделать литературные занятия единственным занятием жизни - я решительно отказываюсь...». Это фрагмент письма Гаршина своему другу В.Н. Афанасьеву. 31 декабря 1881 года.

19 марта 1888 года 33-летний писатель бросился в лестничный пролёт. 24 марта (по старому стилю) от полученных травм он скончался.

В посвященном Гаршину рассказе «Припадок» Чехов писал: «Есть таланты писательские, сценические, художнические, у него же особый талант — человеческий. Он обладает тонким, великолепным чутьем к боли вообще».

В стихотворении в прозе «Юноша спросил у святого мудреца…» Гаршин пишет:

Юноша спросил у святого мудреца Джиафара:
— Учитель, что такое жизнь?
Хаджи молча отвернул грязный рукав своего рубища и показал ему отвратительную язву, разъедавшую его руку.
А в это время гремели соловьи и вся Севилья была наполнена благоуханием роз.

12 января 1884 г.