Александр Грибоедов: смешные, бритые, седые подбородки!

Французик из Бордо, надсаживая грудь,
Собрал вокруг себя род веча,
И сказывал, как снаряжался в путь
В Россию, к варварам, со страхом и слезами;
Приехал — и нашел, что ласкам нет конца;
Ни звука русского, ни русского лица
Не встретил: будто бы в отечестве, с друзьями;
Своя провинция. Посмотришь, вечерком
Он чувствует себя здесь маленьким царьком;
Такой же толк у дам, такие же наряды...
Он рад, но мы не рады.
Умолк. И тут со всех сторон
Тоска, и оханье, и стон:
Ах! Франция! Нет в мире лучше края! —
Решили две княжны, сестрицы, повторяя
Урок, который им из детства натвержён.
Куда деваться от княжен!
Я одаль воссылал желанья
Смиренные, однако вслух,
Чтоб истребил господь нечистый этот дух
Пустого, рабского, слепого подражанья;
Чтоб искру заронил он в ком-нибудь с душой,
Кто мог бы словом и примером
Нас удержать, как крепкою возжой,
От жалкой тошноты по стороне чужой.
Пускай меня отъявят старовером,
Но хуже для меня наш Север во сто крат
С тех пор, как отдал все в обмен на новый лад, —
И нравы, и язык, и старину святую,
И величавую одежду на другую —
По шутовскому образцу:
Хвост сзади, спереди какой-то чудный выем,
Рассудку вопреки, наперекор стихиям,
Движенья связаны, и не краса лицу;
Смешные, бритые, седые подбородки!
Как платья, волосы, так и умы коротки!..
Ах! если рождены мы всё перенимать,
Хоть у китайцев бы нам несколько занять
Премудрого у них незнанья иноземцев;
Воскреснем ли когда от чужевластья мод?
Чтоб умный, бодрый наш народ
Хотя по языку нас не считал за немцев.
«Как европейское поставить в параллель
С национальным — странно что-то!
Ну как перевести мадам и мадмуазель?
Ужли сударыня!!» — забормотал мне кто-то...
Вообразите, тут у всех
На мой же счет поднялся смех.
«Сударыня! Ха! ха! ха! ха! прекрасно!
Сударыня! Ха! ха! ха! ха! ужасно!!» —
Я, рассердясь и жизнь кляня,
Готовил им ответ громовый;
Но все оставили меня. —
Вот случай вам со мною, он не новый;
Москва и Петербург — во всей России то,
Что человек из города Бордо
Лишь рот открыл, имеет счастье
Во всех княжен вселять участье;
И в Петербурге и в Москве,
Кто недруг выписных лиц, вычур, слов кудрявых,
В чьей по несчастью голове
Пять, шесть найдется мыслей здравых,
И он осмелится их гласно объявлять, —
Глядь...

1822–1824

Чем это интересно

О «Горе от ума» сам Грибоедов писал: «…в моей комедии 25 глупцов на одного здравомыслящего человека; и этот человек, разумеется, в противоречии с обществом его окружающим, его никто не понимает, никто простить не хочет, зачем он немножко повыше прочих…»

Но умен ли Чацкий, выше ли он прочих, и можно ли над ним смеяться, как над Молчалиным или Скалозубом?

Свой знаменитый монолог Чацкий произносит в ответ на невинный вопрос Софьи (дочери Фамусова, в которую Чацкий влюблен). Девушка спрашивает: «Что вас так тревожит?»

Чацкого, скорее всего, тревожит Молчалин, который нравится Софье. Но молодой человек, только что вернувшийся из-за границы, говорит, что его тревожат французы и реформы умершего сто лет назад Петра Первого. Странно, не правда ли? Может, он действительно сошел с ума?

Можно предположить, что Чацкий выступает в роли резонера и высказывает мысли самого Грибоедова. Тогда нелюбовь к французам можно объяснить недавней войной с Наполеоном и родом деятельности Грибоедова – он дипломат. Дипломатам по долгу службы положено не любить недавнего противника. Поэтому – «французик из Бордо», который «чувствует себя здесь маленьким царьком». В целом, неприятная личность, этот французик. Еще и барышни обращают на него повышенное внимание. Непатриотично.

Вероятно, адресат «антифранцузской» части монолога – начальство. И вряд ли оно узнает в «Горе от ума» пьесу Мольера «Мизантроп». Это, конечно, не «рабское подражание», но и сам Грибоедов не скрывал родства своей пьесы с французской.

Кстати, в 1815 году Александр Сергеевич перевел с французского еще и пьесу Мариво, выпустил ее под названием «Молодые супруги». Она была поставлена в Малом театре и стала литературным и сценическим дебютом драматурга.

Продолжим.

Чацкому (или самому Грибоедову?) по душе Китай.

Ах! если рождены мы всё перенимать,
Хоть у китайцев бы нам несколько занять
Премудрого у них незнанья иноземцев.

Хотя Пётр Первый в монологе Чацкого не упомянут, именно его реформы лишили русского человека бороды и кафтана.

Хвост сзади, спереди какой-то чудный выем,
Рассудку вопреки, наперекор стихиям,
Движенья связаны, и не краса лицу;
Смешные, бритые, седые подбородки!
Как платья, волосы, так и умы коротки!

Невероятно, чтобы такие суждения имел образованный человек в начале XIX века.

Может быть, Грибоедов хотел показать, что и сам Чацкий – человек не без изъяна и может ошибаться. Не такой уж он и умный.

Пушкин писал Бестужеву: «В комедии "Горе от ума" кто умное действующее лицо? ответ: Грибоедов. А знаешь ли, что такое Чацкий? Пылкий, благородный и добрый малый, проведший несколько времени с очень умным человеком (именно с Грибоедовым) и напитавшийся его мыслями, остротами и сатирическими замечаниями. Все, что говорит он, очень умно. Но кому говорит он все это? Фамусову? Скалозубу? На бале московским бабушкам? Молчалину? Это непростительно. Первый признак умного человека — с первого взгляду знать, с кем имеешь дело и не метать бисера перед Репетиловыми и тому подобными».

На наш взгляд, ответ на вопрос «умен ли Чацкий и можно ли над ним смеяться?» нужно искать в «многозадачности» образа в пьесе. У Грибоедова Чацкий и злой умник, и говорун, и ложный жених, и герой-резонер. Над героем-резонером обычно не смеются. Смеяться можно над умником, женихом и говоруном.

Пьеса «Горе от ума» без сокращений впервые была опубликована только в 1862 году. Грибоедова, убитого фанатиками в Иране, уже более 30 лет не было в живых.

В СССР и России над Чацким не смеялись. Умника, жениха и говоруна в нем не опознали.